Всё правильно, Шорников объяснял хозяйственникам, почему это нужно и важно.

— Вместе с тем следует отметить, что переход к промышленному выпуску продукции возможен лишь после окончательной проверки технологического режима, санитарного контроля готового продукта и подтверждения устойчивости работы опытной установки…

Я невольно отметил про себя это «лишь» — одно короткое слово, но именно оно отделяло лабораторию от производства.

— В настоящее время кафедрой гидролизных производств Ленинградской лесотехнической академии заканчивается разработка технической документации. После завершения опытных испытаний будут представлены предложения по организации серийного выпуска пищевых дрожжей на предприятиях города.

Шорников перевёл взгляд на Попкова.

— Доклад окончен.

В зале стало тихо; сам же Попков, однако, не торопился.

Он ещё раз просмотрел лежавшие перед ним записи, коротко обменялся несколькими словами с секретарём, затем поднял голову.

— Вопросы к докладчику?

Несколько секунд никто не двигался.

Василий Иванович очень медленно снял ладони с лежавшей перед ним папки; но руку поднимать он не торопился поднимать — ждал.

И мне показалось, что ждал он вовсе не своей очереди говорить, а первого вопроса Попкова, потому что именно от него зависело, о чём сейчас пойдёт разговор — о технологии или о времени.

— Тогда у меня вопрос, — сказал Попков. — Товарищ Шорников, всё, о чём вы доложили, сомнений не вызывает, но! — Пётр Сергеевич слегка постучал карандашом по разложенным бумагам, — скажите мне главное. Когда именно Ленинград получит первые пищевые дрожжи?

Шорников словно ожидал именно этого вопроса.

— При благоприятном ходе опытных испытаний, товарищ председатель, ориентировочно через полтора-два месяца можно будет перейти к промышленному освоению процесса…

— А раньше? Раньше никак нельзя?

Шорников едва заметно покачал головой.

— Это означало бы принять на себя риск выпуска продукции по ещё не полностью отработанной технологии.

Попков несколько секунд молчал, а потом спросил вновь, но уже совсем другим тоном.

— А сейчас? Что делается сейчас?

— Сейчас ведутся опытные работы.

— Продукция уже получена?

— Получены отдельные лабораторные партии, — честно ответил Шорников.

Попков сделал ещё одну короткую пометку.

— Понятно.

Он обвёл взглядом зал.

— Товарищи… насколько мне известно, этим вопросом занималась не только Лесотехническая академия, но и ВНИИГС, не так ли, товарищ Шарков?

Василий Иванович спокойно поднялся.

— Именно так, товарищ председатель.

— Так что ж вы тогда отмалчиваетесь? Докладывайте!..

Шарков не стал заглядывать в бумаги и вообще открывать папку.

— Докладываю, Пётр Сергеевич. Четыре опытных установки смотитрованы, работают и выдают продукцию.

В зале кто-то негромко кашлянул, кто-то вполголоса сказал «ого!».

— Работают и выдают продукцию, товарищ Шарков? — в упор спросил Попков. — Вы отвечаете за свои слова, Василий Иванович?

— Так точно, товарищ председатель, полностью отвечаю. Готов лично продемонстрировать все четыре работающих производства.

— То есть дрожжи вы получаете?

— Получаем.

Попков положил карандаш и впервые с начала заседания слегка подался вперёд, точно готовясь к прыжку.

— Тогда объясните мне, — проговорил он железным голосом, — Почему товарищ Шорников докладывает, что промышленный выпуск возможен через два месяца, а вы утверждаете, что уже сегодня получаете готовый продукт?

В зале стало так тихо, что я услышал, как кто-то на другом конце стола положил лист бумаги на стол. Все понимали, что теперь заседание действительно начиналось.

Шарков выдержал короткую паузу.

— Никакого противоречия, товарищ председатель, нет.

— Вот как? — Попков чуть прищурился.

— Товарищ Шорников докладывал о промышленной технологии, пригодной для широкого внедрения. Это совершенно правильная постановка вопроса.

Шорников сидел с затравленным видом.

— Мы же, — спокойно продолжал Шарков, — поставили перед собой другую задачу. Получить пищевые дрожжи как можно быстрее, используя то оборудование, которое уже имеется на предприятиях города.

— То есть? — коротко бросил Попков.

— То есть не ждать завершения всех исследований. Запускать производство сразу, одновременно продолжая совершенствовать процесс.

Попков перевёл взгляд на Шорникова.

— Товарищ Шорников?

Тот молниеносно вскочил.

— Именно против этого я и считаю необходимым предостеречь, товарищ председатель!.. Получение отдельных партий продукта ещё не означает, что технология готова к промышленному применению. Мы имеем дело с пищевым производством!.. Любая ошибка в режиме гидролиза, нейтрализации или культивирования способна привести к выпуску недоброкачественной продукции!..

Несколько человек в первом ряду утвердительно кивнули.

— Именно поэтому, — продолжал Шорников, — считаю совершенно необходимым сначала завершить цикл опытных исследований, утвердить единый технологический регламент и лишь после этого приступать к широкому внедрению.

Попков молчал — я видел, что он вовсе не склонен принять чью-либо сторону сразу, он сравнивал и взвешивал.

— Василий Иванович? Хотите что-то возразить?

— Позвольте один вопрос товарищу Шорникову.

— Пожалуйста.

Шарков впервые повернулся к нашему оппоненту, не резко, очень спокойно.

— Товарищ Шоников, скажите, пожалуйста… если завтра Ленинграду потребуется не опытная установка, а десять тонн пищевых дрожжей, через сколько времени вы сможете их дать?

— Я не могу обещать того, чего не гарантирует технология! — покраснел Шорников.

— Понимаю, — кивнул Шарков и повернулся к Попкову. — Пётр Сергеевич, мы тоже не можем гарантировать идеальную технологию. Но можем гарантировать, что завтра утром наши установки снова будут работать. И послезавтра тоже. И каждый следующий день будут давать столько продукции, сколько смогут.

Он сделал едва заметную паузу.

— Совершенствовать процесс можно бесконечно долго. Вопрос только в том, располагает ли город этим временем.

Шарков сел.

Несколько секунд все молчали; над залом повис вопрос — слишком простой, чтобы отмахнуться, и слишком неудобный, чтобы ответить сразу.

Шорников принял вызов. Медленно снял очки, протёр их платком и снова надел.

— Разрешите ответить товарищу Шаркову?

— Отвечайте, — кивнул Попков.

— Отвечаю, — Пётр поднялся. — Я считаю, товарищ Шарков, что этим временем город не располагает.

По залу прошло едва заметное движение; я тоже не ожидал такого ответа. Пётр пошёл в контратаку, умело признавая очевидное, но выводы должен был сделать совершенно иные.

Я не ошибся.

— Именно поэтому, — продолжил Шорников, — мы не имеем права выдавать за готовую промышленную технологию то, что пока держится на мастерстве нескольких высококвалифицированных сотрудников отраслевого института.

Я заметил, как пальцы у Шаркова сжались в кулак.

— Сегодня ваши установки работают, — Пётр говорил всё увереннее. — Я этого не отрицаю. Более того, я совершенно согласен в тем, что вы добились серьёзного успеха. Но что произойдёт, если такую же установку соберут не ваши сотрудники и не ваши мастера? Если рабочий неверно приготовит кислоту? Если неопытная бригада не выдержит режим гидролиза? Если с дрожжами вместе в пищу попадут остаточные примеси? Если из-за неправильно установленной арматуры случится прорыв пара под высоким давлением?

Он обвёл взглядом зал.

— Сколько времени потеряет город тогда? И кто будет за это отвечать?

Вот теперь тишина сделалась совершенно иной.

Пётр не был ни дураком, ни вредителем; он не пытался доказать, что наша с Шарковым работа бесполезна. Он и впрямь нащупал слабое место — установка, однажды запущенная умелыми руками, установка, которую Макар Егорович Ступин холил и лелеял, словно младенца, и технология, которую можно без опасения передать десяткам предприятий — не одно и то же.