Карандаш секретаря быстро заскрипел по бумаге.

— Ленобллеспрому совместно с Ленгортопом — в те же два дня представить предложения по увеличению заготовки древесных отходов и организации их вывоза. Отдельно по торфу — немедленно начать вывоз всех имеющихся в районе Синявино запасов, складирование осуществлять на всех возможных площадках, — он перевёл дух. — Далее — предприятиям химической промышленности, в особенности Охтинскому химкомбинату — немедленно создать резерв серной кислоты и серного колчедана…

— Запрос на увеличение завоза сырья для производства кислоты уже подавался, товарищ председатель, — прошелестел секретарь.

— Очень хорошо. Отметьте — я сам обращусь в главк. Нам ставят задачу увеличения производства порохов, так что…

Кто-то из присутствующих уже делал пометки в своём блокноте.

Попков поднял глаза, взглянул на бледного Петю.

— Товарищ Шорников. — Тот сразу вскочил.

— Решение обкома будем, само собой, выполнять. По научной части вы продолжаете свою работу, но при этом всемерно помогаете товарищу Шаркову. Все разработки, регламенты, обучение кадров, обобщение опыта — совместно. Производство не останавливать ни на один день.

Шорников бледнел всё больше.

— Понятно?

— Так точно, — пролепетал Петя.

— Хорошо. Садитесь. И никаких местечковых споров, «кто главнее». За научную часть отвечаете вы и Шарков. Оба. Спрошу с обоих.

Попков аккуратно положил карандаш сверху на свои бумаги, выпрямился.

— На сегодня всё. Заседание закрыто. Все свободны, товарищи.

Стулья задвигались, папки захлопывались, люди вставали, негромко переговаривались, кто-то уже спешил к выходу.

Я тоже сделал шаг к двери.

— А вас, товарищ Шереметьев, — вдруг спокойно сказал Попков, — я попрошу остаться.