Анна почувствовала покалывающий холод возле ушей и неосознанно тряхнула головой. Но Роккель крепко удерживал руки на прежнем месте. Сила постепенно проникала в самые потаенные уголки разума Анны. Дар искал ответы на интересующие его вопросы, блуждая и смакуя каждый верно найденый обломок правды. В ушах Роккеля раздался противный звук. Ранее с ним никогда такого не случалось. Голову разламывало на куски, разум разбивался на мелкие детальки и вновь собирался в единое целое, образуя каждый раз вереницу новых картин. Так вырисовывалось будущее. Роккель закрыл глаза и позволил инстинкту действовать. Темнота сменилась яркой вспышкой, за которой следовала иллюзия присутствия тела Роккеля в разуме Анны. Роккель находился в центре вращающегося шара, состоящего из переливающийся светом множества тонких линий, похожих на серебрянные нити. Он постепенно вытягивал каждую нить и растягивал её до состояния маленькой фотографии, просматривая каждый отрывок будущего, которое могло произойти с Анной. Каждая лента, к которой он прикасался, была короче и ужасающей предыдущей. События повторялись по кругу, лишь слегка меняя исход. После осмотра десятой линии эпизодов у Роккеля появился страх.
«Меня нет ни в одном эпизоде, словно она не знакома со мной», — чертыхаясь, подумал он.
Роккель принялся искать дальше. Создавалось ощущение, что он брал одни и те же отрывки. Каждый заканчивался на том, что Анна умирала в начале зимы, как и предполагали врачи. Но этот исход Роккель не мог принять. Он беспрерывно продолжал поиски. Обычно Дар сам подсвечивал голубым цветом нужный и самый важный лоскут будущего, но в этот раз вокруг все блестело серебром. Создавалось ощущение цикличности.
«Что бы я не выбрал, то все равно исход будет один. Она умрет», — эхом пронеслось у него в голове.
Спустя сотни попыток Роккель начал разрывать руками нити, которые показывали одну и туже заурядную кончину Анны. Некоторые нити были гораздо толще, чем другие. Они разрезали его ладони, оставляя на месте соприкосновения глубокие рваные раны. Постепенно на ладонях Роккеля не осталось нетронутого места, и каждая серебряная нить при касании тут же окрашивалась в красный. Но это его не останавливало. Он не чувствовал боли и слышал только тревожный стук собственного сердца.
В голове у Анны закололо, словно маленькая иголка проникла под кожу и колола раз за разом. Анна восприняла покалывания вполне нормально и сидела расслаблено, пока не почувствовала, что по её волосам и ушам что-то капает. Теплое и густое. Она напрягалась, когда струйка коснулась её шеи. Анна пощупала это место пальцем, а затем увидела, что это была кровь.
Кровь? Это моя кровь? Нет. Роккель.
— Роккель, — вслух уже повторила она, проведя пальцем по руке Роккеля.
Он не отреагировал. Анна удостоверилась в том, что это была точно не её кровь. Она хотела обернуться, но Роккель крепко держал её голову руками.
— Роккель, прекрати, пожалуйста, — взмолилась Анна, когда его кровь уже стекала вниз по её позвоночнику.
Легкое головокружение выбило из-под ног Роккеля опору, и он упал на колени. Под его ногами лежали сотни окровавленных нитей. В этот момент в голове родилась идея. Роккель трясущимися пальцами стал в определенном порядке сплетать порванные лоскуты в единый узор. Струна из нитей получилась прочной. Роккель встал на ноги, поднял получившийся узор и перепроверил последовательность эпизодов. Удостоверившись в том, что все сделано верно, он приложил нить бледно красного цвета к остальным и те без сопротивления приняли её. Роккель вытянул сотворенную им нить и максимально растянул её в обе стороны. На одном моменте он задержал взгляд дольше, чем на остальных. Перед его глазами была беззаботная и счастливая Анна. Она смеялась, когда задувала свечи на торте. Ей исполнилось тридцать семь и она была по-прежнему жива. Роккель схлопнул это видение и отвел в стороны все остальные нити, оставляя бледно красную в центре. Затем нить изменила цвет с бледного на ярко-красный.
«Кажется, получилось», — сказал он про себя.
Веки тут же прикрыли глаза. Волнение вытолкнуло его обратно в реальность. Первым, что Роккель увидел, когда открыл глаза, была окровавленная белая короткая майка и спина Анны. Он перевел взгляд выше, на её макушку и волосы, по которым также стекала густая красная кровь. Он увидел свои руки и резко отдернул их к себе. Анна тут же повернулась к нему. В её глазах был страх, лицо было измазано кровью.
— Что с тобой? — Крикнула она.
Роккель на мгновение потерял дар речи. Его мозг просто отказывался верить в произошедшее. Он глубоко вдохнул и сказал:
— Все хорошо.
Роккель обнял Анну за плечи, стараясь ладонями не прикасаться к её коже. Руки взревели от боли.
— Покажи ладони, — строго попросила Анна. Роккель подчинился, выставив ладони перед ней. Анна охнула, когда увидела глубокие порезы.
— Ты вся в крови, — еле ворочая языком пробормотал Роккель.
Он рефлекторно указательным пальцем попытался убрать с лица Анны окровавленную прядь волос, но не смог этого сделать. Тело обмякло от усталости, и глаза начали непроизвольно закрываться. Анна похлопала его по щекам.
— Не закрывай глаза, — крикнула Анна на него.
Она быстро нашла в тумбе у окна большую аптечку. Затем поднесла нашатырь к лицу Роккеля. Он поморщился и открыл широко глаза.
— Ты меня видишь?
Роккель кивнул, затем расслабленно привалился к спинке кровати. Анна достала из аптечки бинты и бетадин. Она обработала свои руки спиртом и надела стерильные перчатки.
— Мне повезло, что ты хирург. Вряд ли у каждого в доме есть операционный набор. — Сострил Роккель.
Проигнорировав его едкий комментарий, Анна развернула его руки ладонями вверх.
— Будет больно. — Предупредила она.
Едва ли первая капля бактерицидного средства коснулась раны, из уст Роккеля послышались шипящие звуки боли. Он закусил нижнюю губу и глубоко задышал.
— Некоторые порезы слишком глубокие. Их придется зашить.
Она потянулась за маленькой коробочкой и вынула от туда стерильный хирургический набор для наложения швов.
— Просто не смотри сюда, и тогда все закончится быстро. — Глядя ему в глаза, совершенно будничным тоном сказала Анна.
Она была профессионалом своего дела. Роккель уставился глазами в потолок и начал считать от одного до ста. Он успел трижды провести этот ритуал, прежде чем Анна закончила зашивать рваные раны на левой руке. На правой руке дела обстояли еще сложнее. Анна нервно сглотнула, прежде чем снова начать зашивать порезы. В этот раз в общей сложности Роккель успел досчитать до тысячи. Анна обвязала его ладони бинтом, а после с противным треском стянула с себя перчатки. Роккель заметил, что у нее на лбу проступили капли пота.
— Спасибо, — искренне поблагодарил он.
В ответ Анна лишь кивнула и села рядом с ним, привалившись спиной об изголовье кровати. Она положила голову на его плечо и шумно выдохнула.
— Меня в жизни так никто не пугал, как ты сегодня. Что произошло с твоими руками? Почему ты не сказал, что это настолько болезненно?
— Потому что такое случилось впервые. Мне немного пришлось импровизировать. — Честно признался Роккель.
Он улыбнулся и с невероятной любовью в глазах посмотрел на Анну. Её лицо вытянулось от непонимания. Он пояснил:
— Оно того стоило, ведь теперь у тебя впереди есть еще много времени. Все будет хорошо. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Это меньшая плата за твою счастливую жизнь, которую я мог уплатить.
Скривившись от боли, Роккель посмотрел на свои ладони.
25
Следующие несколько дней мало чем отличались друг от друга. Анна начала принимать выписанные для её лечения лекарства. Из-за этого она большую часть суток спала. Изредка по вечерам они выходили на прогулки в Таврический сад, а после обязательно пили холодный кофе в оранжерее. Ладони Роккеля постепенно приходили в норму, но раны срастались медленнее, чем, конечно, ему бы этого хотелось. Поэтому изо дня в день потоку его ворчаний по этому поводу не было конца. Роккель старался, как мог, помогать Анне с бытовыми делами, но она всякий раз его за это отчитывала, как и сейчас:
