— Роккель, мне и так дважды приходилось заново зашивать порезы на твоей правой руке. Прошу тебя, пойди, посиди, пожалуйста, спокойно на диване и посмотри телевизор, пока я приготовлю для нас ужин.

Он, как всегда, отпирался и пытался доказать, что все может сделать сам. На всего его попытки Анна всегда отвечала одинаково.

Она с милой улыбкой поцеловала его в щеку, попутно забирая у него из рук нож и стеклянную тарелку. Анна долго прогоняла Роккеля с кухни, а затем, включив музыку на колонке, приступила к приготовлению ужина. Не прошло и пятнадцати минут, прежде чем Роккель якобы ненароком заглянул в кухню и, пока Анна была сильно увлечена нарезкой картофеля, прошмыгнул мимо нее и уселся на подоконник.

— Ты думаешь, я тебя не замечу? — Шутливо спросила Анна. Она обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Совсем нет. Я просто пришел посидеть да поглазеть на тебя.

— Тогда глазей, — Анна поворочала деревянной лопаткой котлеты в сковороде. — Я спиной чувствую, что ты хочешь что-то спросить.

Роккель продолжил буравить взглядом затылок Анны до тех пор, пока она вновь не обернулась к нему лицом. Затем он обеспокоено спросил:

— Сегодня ночью ты беспокойно спала. Все время что-то бормотала, но я не смог разобрать твоих слов. Ты помнишь, что тебе снилось?

Услышав этот вопрос, холодный пот хлынул по спине Анны. Она замялась, не зная, что лучше ответить — правду или полуправду.

Он все равно поймет, что я вру.

— Мне каждую ночь снится мужчина, и он со мной разговаривает. Когда я просыпаюсь, то не могу вспомнить ни единого слова из нашей с ним беседы.

В лице Роккеля появился интерес:

— Ты с ним знакома? Знаешь, кто он?

— Нет. Хотя я не знаю точно. Мне просто так кажется, что мы не знакомы с ним. Он не показывал ни разу мне полностью свое лицо. Чёрный капюшон и плащ закрывают большую часть его тела. Роккель, это всего лишь сон.

Она вновь обернулась к плите и добавила щепотку соли в кастрюлю с закипевшей водой.

— А где вы с ним разговариваете?

— Не знаю, — не глядя в его сторону, с раздражением ответила Анна. — Там темно, холодно, сыро, но помещение похоже на какую-то жилую комнату. Я всегда сижу на кровати, а мужчина в черном сидит напротив меня в кресле. В окнах всегда проглядывает луна. Наверное, это единственный источник света в той комнате.

Роккель вообразил все только что сказанные слова в голове. Картинка вырисовывалась скверная.

Кто этот мужчина? Жаль, невозможно увидеть сны Анны.

— Вспомнила, — радостный голос Анны вытеснил Роккеля из размышлений, — у него на руке большой шрам.

Она показала на своей левой руке место, где предположительно располагался большой длинный шрам от указательного пальца до начала кисти.

— Роккель, не ревнуй меня к воображаемому парню. Прекрати заострять мое внимание на этом.

Он насупился, так ничего на это и не ответив. Анна, заметив перемену в его настроении, подошла ближе к Роккелю и сладким голосом спросила:

— Хочешь завтра пойти к моим родителям на обед? Мама каждый день спрашивает, когда ты к ним придешь.

Он усмехнулся и поцеловал Анну в кончик носа.

— А что мы расскажем о том, что случилось у меня с руками? — Роккель опустил взгляд на свои ладони.

— Скажем, что это был неудачный опыт ролевых игр. — Шутливо ответила Анна. — Ладно. Скажем, что у тебя в руках лопнула стеклянная кружка, и ты сильно порезался об осколки. И еще думаю, что лучше будет умолчать про твой возраст, а то меня там не поймут, а того хуже — засмеют.

Роккель рассмеялся и шлепнул тыльной стороной ладони Анну по заду. Она взвизгнула, потом отбежала обратно к плите, когда заметила серый дым, исходящий от сковородки. Котлеты слегка перерумянились, и Анна, чертыхаясь, обвинила во всем Роккеля. А после вновь она выпроводила его из кухни.

Следующий день был солнечнее и жарче предыдущего. Это питерское лето было каким-то «не питерским». Вместо приятной всем привычной дождливой прохлады город изнывал от знойного испепеляющего жара. Дом, в котором провела свое детство Анна, находился в Московском районе города. Дорога от квартиры Роккеля заняла чуть больше времени, чем планировалось, поэтому они опаздывали к назначенному времени.

Всю дорогу от машины до парадной дома, в котором жили родители Анны, Роккель жутко нервничал. Из-за этого в сотый раз спрашивал одно и тоже:

— Я достаточно прилично выгляжу? — Он пригладил взъерошенные волосы рукой.

Анна улыбнулась и, сплетя пальцы их рук вместе, спросила:

— Ты правда боишься им не понравится?

— Конечно, боюсь. Я впервые в жизни иду знакомиться с родителями своей девушки.

— Впервые?

— Да, а что?

В ответ Анна просто кивнула головой и пожала плечами. Когда они подошли к входной двери, Анна отперла её своим ключом и жестом пригласила Роккеля войти внутрь. Их с хриплым лаем встретил с седой морщинистой мордочкой шарпей. Анна присела на колени и потискала мягкие бочка этого пирожка. Из дали послышались громкие голоса:

— Анна пришла.

В коридоре сначала показалось лицо Есении, а следом за ней вышел тучный мужчина среднего возраста с небольшой проседью в черных коротких волосах. Анна подняла шерстяного кабанчика на руки и, отбиваясь от слюнявого языка, сказала, обращаясь к Роккелю, который по-прежнему стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу:

— С моей мамой ты уже знаком. Алексей Викторович — мой папа.

— Можно просто Алексей.

Отец Анны подошел ближе к Роккелю и протянул ему руку в знак приветствия, но, увидев пластыри на ладонях, резко опустил свои руки вниз. Роккель ответил радостной улыбкой и коротким постукиванием по плечу.

— Проходи, не стой в проходе.

Плавно все переместились к круглому столу в душной кухне. Окна были раскрыты нараспашку, но ветер словно их игнорировал. Стол ломился от количества разнообразных блюд: салат из свежих овощей, картофельное пюре, котлеты, запеченная свинина, бисквитный торт, закуски из сыра и фруктов.

— Анна, папа приготовил твои любимые котлеты, тебе положить в тарелку? — Спросила Есения.

Анна тут же одобрительно кивнула и снова переключила все свое внимание на собаку. Пес уже лежал на спине, подставляя розовое пузо для почесывания. Роккель вел мужской разговор с Алексеем на тему кондиционеров, когда Есения поставила перед Анной тарелку, наполненную теплым картофельным пюре с парой мясных котлет.

— Роккель, ты будешь котлеты с пюре или холодную окрошку на квасе?

— Холодную окрошку, пожалуйста.

Он сел за стол, с улыбкой глядя на Анну.

— Лёшенька, садись за стол, пожалуйста.

Начало обеда было славным. Есения много рассказывала о том, какой смешной девчонкой Анна была в детстве, изредка спрашивала, вся ли еда нравится. Еще в основном она задавала скучные вопросы Анне, на которые с нескрываемым раздражением, нехотя та отвечала. Алексей и Роккель лишь иногда вклинивались в их диалог.

— Роккель, а чем ты увлекаешься? — С интересом спросил Алексей.

— У меня свой бар в Волынском переулке, а в сводное время я художник и организатор выставок.

— Папа хорошо разбирается в искусстве. Он профессор истории. Поэтому я думаю, что вам будет о чем поговорить. — С ехидной усмешкой добавила Анна.

— Так вот почему ты не поверила в то, что я историк. — Прошептал Роккель так, чтобы кроме нее это никто не услышал.

Анна кивнула, и её лицо озарила белоснежная улыбка.

— Мама сказала, что вы совсем недавно познакомились. Но все равно спрошу: какие у вас планы?

Анна подавилась и, кашляя, захрипела на всю кухню. Роккель мягко расшибленной ладонью постучал ей по спине и придвинул стакан воды поближе.

— Леша, ты зачем задаешь такие вопросы?

Тут же вступилась Есения. Она ласково погладила по руке Алексея, и тот тут же умолк.

— Я предложил Анне переехать ко мне, но ей кажется, что для этого слишком рано. — Вытирая рот салфеткой, протараторил Роккель.

Он краем глаза ощутил испепеляющий взгляд Анны. Она покраснела до ушей и продолжила время от времени покашливать.