Мужчины рассмеялись. К ним подошла девушка с голубыми волосами. Она прильнула под руку приятеля Роккеля.

— Что ж, был рад повидаться. — На прощание сказал Роккель.

Мужчины еще раз обменялись рукопожатием.

— Заходи в мастерскую, я все там же снимаю. Если ты, конечно, не забыл, где мы познакомились. — Художник улыбнулся и подмигнул Роккелю.

Парень с девушкой на прощание помахали руками Роккелю и Анне, затем скрылись в помещении бара. Роккель предложил присесть на небольшой подвесной диван, закрепленный в центре навеса.

— Мне кажется, я знаю, кто он, — тихо произнесла Анна. — Видела одну его работу, где вместо обычного холста он использовал стекло троллейбуса. Это вроде бы означало какой-то акт протеста, как я помню.

Роккель был несказанно удивлен её познаниями.

— Это действительно так. Как он мне тогда сказал: «Это значит, что искусство существует во всем, а не только в выставочных залах.» Еще на обороте картины криво накарябаны слова. Цитирую. «Каждый способен увидеть красоту, если сам того не воспротивится. Судьба, сплетаясь, вырисовывает лучшие картины.» И кстати, эту чудесную картину он посвятил и подарил мне, а после заставил повесить в самом видном месте у меня дома в кухне. Теперь каждое утро, когда я завариваю кофе, я вспоминаю эти слова.

Невозможное совпадение. Если судьба дает такие подсказки, то это неспроста.

— Красиво сказано: «Судьба сплетаясь, вырисовывает лучшие картины». В этом однозначно что-то есть. Как ты думаешь, нам что-то предначертано судьбой? — С улыбкой спросила Анна.

— Вытяни ладонь вперед и растопырь пальцы в разные стороны.

Эта просьба застала Анну врасплох, но она без лишних вопросов последовала указанию. Вытянула левую руку напротив грудной клетки Роккеля.

— Я считаю так, что не ты следуешь своей судьбе, а она следует за тобой. Смотри наглядно. Ты всегда находишься в центре, на развилке, — он ткнул указательным пальцем правой руки в центр вытянутой ладони Анны и слегка погладил это место. — А перед тобой стоит множество путей, но тебе необходимо понять, по которому из них стоит идти, а куда не следует и соваться.

Роккель продолжил своим указательным пальцем водить от центра ладони к каждому окончанию пальца. Эта приятная близость умиротворяла Анну.

— Например, первый из возможных путей будет самым быстрым, — он резко перешел к кончику мизинца. — Но быстрый не означает, что он будет самым лучшим и разнообразным на события. Мизинец — один из самых слабых игроков этого поля. Выбираем вариант под номером два.

Палец Роккеля двинулся к большому пальцу и уперся в шероховатый кончик.

— Этот путь длиннее, но в разы тяжелее. Большой палец получает самую большую нагрузку из всех. Выбранный путь будет тернистым и требующим огромной мотивации. Конечно, можно до бесконечности придумывать новые и новые аллегории в отношении этого, но, полагаю, ты и так все поняла.

Роккель сплел их пальцы в замок. Глаза Анны расширились.

— Мой вывод такой. Твоя судьба состоит из огромного количества разнообразных эпизодов, которые ты сама выстраиваешь на протяжении всей своей жизни. Нет предрешенного конца, есть множество событий, которые приведут тебя к той или иной цели.

Анна не сводила взгляд с его лица до последнего слова. Роккель легко и непринужденно сплетенной рукой притянул её ближе к себе. Левой рукой он убрал прядь волос ей за ухо. В этот момент Анна сама подалась еще ближе вперед и робко его поцеловала. Поцелуй вышел смазанный и неуклюжий. Анна стала отступать, но Роккель рукой придержал её подбородок и пылко поцеловал.

— Если начала что-то делать, то никогда не отступай, — отстранившись от её губ, с улыбкой протараторил Роккель.

Сладость момента вперемешку с горечью жизни. Возможно, не все так однозначно?

Спустя минуты они уже задыхались, скорее от изобилия чувств, нежели от недостатка кислорода, и решили пока повременить с продолжением. Их губы распухли и покраснели. Анну пробила дрожь, но не от холода. Дело было во внезапном осознании происходящего.

Что я только что натворила? Нельзя же настолько терять голову рядом с ним. Или можно на один вечер?

Она предложила вернуться в бар и что-нибудь выпить. Ей нужно было время, чтобы вернуть самообладание. Роккель взял её за руку и повел обратно сквозь коридор к барной стойке.

Все вернулось на круги своя. Анна сидела за баром в тихом ожидании, а Роккель творил для нее новый напиток. Он отлично владел своим телом, каждый жест был практически театральным. Мысли из тишины сознания Анны рвались наружу. Я бы смотрела на него вечно.

Пока было время, Роккель старался разобраться в собственных чувствах: внезапно все смешалось и превратилось в полную неразбериху. Анна, несомненно, ему нравилась, но помимо этого было что-то еще; оно просыпалось в подкорке сознания и стремилось подобраться как можно ближе.

— Ваш напиток.

В этот раз он приготовил мартини. Роккель, как и в прошлые разы до этого, налил себе джин. Он сел рядом с Анной и поставил их напитки.

— Благодарю вас.

Она отпила из бокала и одобрительно кивнула. Мужчина тоже последовал её примеру. На мгновение между ними повисла приятная тишина.

— О чем ты мечтаешь?

Я бы мечтала прожить жизнь, где было бы в разы легче, чем в моей. Возможно, избрать другой путь. Никогда ранее я почему-то об этом не задумывалась. Видимо, где-то я свернула не туда. Но тогда не было бы всего этого…

— Чтобы этот день никогда не закончился.

Вежливая улыбка мелькнула на её лице. Анна наклонилась ближе к губам Роккеля и кротко, настойчиво накрыла их своими.

— Ты пытаешься уйти от ответа грязным способом. Я такое, конечно, поощряю, но меня так просто не провести.

— Если я начну говорить правду, то, скорее всего, не смогу сдержать слез.

— А зачем тебе притворяться? Мне нужна ты настоящая. Твои реальные чувства и мысли.

— Я пока по-другому не могу. Мне пока сложно объяснить. Мы малознакомы, понимаешь? Слишком часто люди, которым я доверяла правду, в последствии лгали и предавали.

— Ты боишься, что я окажусь таким же?

Неловкая ситуация. Анна пыталась в голове взвесить все за и против, но уравнение жизни было слишком сложным.

— Нет.

— Я готов принести тебе клятву верности.

Анна расхохоталась. В лице Роккеля не было и капли смеха. Он встал и присел на одно колено около стула, на котором сидела Анна. Роккель низким баритоном начал говорить клятву:

— Дорогая моя Анна, покуда я жив, обещаю тебе не лгать, уважать, оберегать и поддерживать на протяжении всей твоей мирской жизни и после. Хочу видеть тебя самой счастливой и любимой женщиной на всем этом белом свете.

На последнем слове, в знак покорности он прислонился лбом к её правому запястью. Анна не знала, как на это правильно реагировать. Она запустила пальцы в его мягкие волосы и попросила подняться на ноги. В темно-карих, почти черных глазах Роккеля не было ни намека на усмешку. Серьезный взгляд исподлобья не много устрашал. Роккель, не меняя положение тела, робко спросил:

— Ты мне не веришь? Даже после такого?

— Верю. Вставай!

Боковым зрением Анна видела, что все обитатели бара смотрели неотрывно за этим эпизодом. Она была очень смущена от такого количества внимания, обращенного в их сторону.

— Верю! — Анна еще тверже повторила сказанные раннее слова.

Роккель победно улыбнулся и губами слегка коснулся чашечки её колена, затем выпрямился в полный рост. На его лице не было и капли стыда. Он искренне верил в клятву, закладывая в нее гораздо больше, чем могло показаться со стороны. Он не шутил и не лукавил. Все будет именно так.

— Я обычно не разбрасываюсь диагнозами. НО. Ты сумасшедший!

— Тебе это не нравится?

После продолжительной паузы она ответила:

— Нравится, — Анна пыталась скрыть лукавую улыбку рукой. Она съела дольку лимона и скривилась.