Белк уже знал, что Ив решил лишить охотника ноги, чтобы уберечь от Той стороны. Он не размышлял о том, что выбрал бы сам. Но ему не нравилось, что Ив не оставляет выбора никому. Он стал напорист, спешит, как ему кажется.

«Переложил ответственность на Харна, чтобы в глазах других не поплыть, если помрёт Дуг. А ведь не Харн будет держать нож… — думал он, сжимая и разжимая кулаки, разгоняя кровь. — И если переживёт, то Ив станет спасителем. А если Харн добра не даст, то охотник умрёт, и все будут считать, что вождь специально лишил его шанса, лишь бы не подпевать Тан-Ор-Аху». Голова у Белка уже болела от всех этих недосказанностей, сплетений.

Ив сейчас казался ему точно блохой, что пощипывает с разных сторон Харна. Он, как охотник, загоняет зверя, отрезает ему тропы, чтобы в конце — убить. Он буквально не даёт им выбора, хочет заставить выбрать Иву. А ведь раньше всё было иначе. За Ивом шли по своей воле, а не потому, что у них не осталось выбора.

Или ему так только казалось?

Как бы там ни было, сейчас он хотел спокойно умыться, раскрыть водой глаза, прогнать ночную сонность. Ему было приятно ощущение после мыла, хоть почти сразу придётся вымазывать кожу жиром, иначе никак.

— Ты… — выплюнул Белк, когда подошёл достаточно близко к шалашу, чтобы увидеть, что он уже не один.

— Чего не спишь, Большой Медведь? — ухмыльнулся Ранд, выходя из банного шалаша с малым горшком воды. — Мне виделось, что ты уже прирос к той шкуре в своём шалаше.

Ранд держал в свободной руке короткое копьё, за спиной виделся чехол с дротиками и атлатлем. У входа в банный шалаш стояли охотничьи снегоступы. Было очевидно, что в такую рань он собирался отправиться на охоту.

Только странно было то, что на поясе у него висело несколько боласов.

— Я не слышал, чтобы сегодня планировали идти за зверем, — сказал Белк. Как правило, стая знала, кто и когда отправляется на охоту. С вечера выбирались охотники, решалось, куда отправиться.

— Ив дал мне волю самому решать, когда охотиться, — ответил Ранд. — Следы мелкорогих коз видели. Хочу изловить да Иву в дар преподнести. Может, и Аке одну дам, ей же нравилась та коза? — осклабился Ранд.

— Видится мне, что много он воли дал, — сдержанно ответил Белк, стараясь держать себя в руках.

Его раздражало, что Ив стал сближаться с Рандом. Будто забыл, что тот обещал его убить. Греет змею на груди, и не чует. Ранд — дитя Ваки, пусть и не той же крови, он несёт в себе его дух, его память. Он затаился, спрятал клыки, но хищником быть не перестал, ждёт и следит, чтобы вгрызться в шею.

Белк видел всё это ясно.

— Много или нет — не тебе решать, Белк. Не тебя назвали Тан-Ор-Ахом, — напомнил Ранд, сощурив взгляд. — Уж не щипает тебя то, что Ив стал слушать не только тебя. Ты со своим волчьим духом — не видишь того, что вижу я и он.

— Я вижу то, что вновь может политься кровь. И не хочу этого, в отличие от тебя, — прорычал Белк, на миг дав волю эмоциям. — Ты слышал про охотника? Слышал, что Ив хочет ногу ему отрезать?

— Слышал или нет — неважно. Ив не спрашивает меня о том, в чём я не мыслю. И я не советую ему того, чего не понимаю. И тебе говорю: делай так же. А то многим кажется, словно тебе чужая стая ближе Ивы, — уколол Ранд.

— Не смей так говорить, Ранд… — прошипел Белк. — Ты ли забыл, что тоже волк? Харн ведёт волков, он той же стаи, что и мы! А Ив хочет!.. — он запнулся, ощутив, что теряет над собой контроль.

— Ха-ха-ха… — тихо рассмеялся Ранд. — Ты будто в силке барахтаешься, когда речь о волках. Вот поэтому Ив стал слушать меня. Он видит, что ты нерешителен, что ты связан путами памяти. А я могу помочь ему сделать Иву сильнее и больше.

— Даже если придётся убивать волков?..

— Я уже убил не одного волка, чего там. Если они не видят жара костра Великой Ивы и света даров Тан-Ор-Аха… то они слишком глупы, чтобы жить, — Ранд поставил горшок, сделал несколько шагов навстречу Белку. — Где-то там, — он указал рукой на долину, — таится Ита средь львов. Она не забыла о нас. А когда сойдут снега, мы отправимся к Древу. Как ты думаешь, хватит ли нам сил, чтобы защитить себя от тех, кто пожелает забрать наших женщин, еду, шкуры и кости?

— Вака мёртв, — буркнул Белк.

— А Чёрный Волк — жив. Он не может умереть. Если думаешь иначе, то ты тоже глуп, Большой Медведь, — Ранд развернулся к Белку спиной, показывая, что разговор окончен.

— И ты ведёшь Ива на ту же тропу, которой шёл Вака…

Ранд резко развернулся, верхняя губа дёрнулась. Белк напрягся, уже был готов встретить его. Но он не двинулся дальше. Он улыбнулся краешками губ, глядя на него как на несмышлёного щенка.

— Да, Вака заставлял идти за собой. Он желал брать больше, забирать силой, править волками. Так же, как того желал Чёрный Волк, — кивнул он. — Ив же не желает этого, ты и сам понимаешь, просто не видишь сейчас ничего, как в тумане. Он способен сделать жизнь Серых Волков лучше, защитить их, изгнать чёрных духов, дать им орудия. Они едва пережили эту зиму, и то — благодаря встрече с Ивом. Не будь его, половина полегла бы в долине, пока шла. Харн тебе нравится, он же волк. Но он слаб. И стая их слаба. С Ивой она станет куда сильнее.

В тот момент Белку нечего было ответить. Он всё это понимал и сам. В последние дни, сидя в шалаше, он много думал. Харн и впрямь заботится о своих людях, но этого недостаточно. Те, коих коснулись чёрные духи, — ушли бы на Ту сторону очень скоро. Ив же мог их удержать. И он же мог дать им дары, что позволят пережить следующие зимы. Но только если они подчинятся ему.

Этого Белк принять не мог.

— Сейчас он слушает тебя… А станет ли слушать, когда узнает, что ты нарушил его запрет?

Ранд приподнял подбородок.

— Какой же?

— Ты знаешь, какой.

Белк глянул на его руку, сжимающую древко копья. Давно уже он подметил странные мозоли на пальцах Ранда. Кожа там огрубела, стала плотнее. У всех охотников были мозоли, у самого Белка ладони едва не корой поросли, но эти были другие. В других местах.

Такие же он видел у Ива.

Не у Канка, не у Шинты, не у остальных, кто держал копьё и метал дротики. Только у них двоих. Белк долго думал, откуда те взялись, вспоминал, что делал Ранд, чего не делали другие. И понял. Жила. Тугая жила, которую нужно оттягивать пальцами, прежде чем отпустить тонкий дротик.

Лук.

— Ты сделал его, — проговорил Белк. — И научился бить. Думаешь, если прячешь, то никто не увидит? Руки-то не спрятал.

Ранд опустил взгляд на пальцы. Разжал их, снова обхватил древко. Ни удивления, ни досады Белк на его лице не увидел. Только прежняя ухмылка пропала.

— А ты, значит, всё глядишь, — тихо сказал он.

И пошёл к нему ближе.

Белк остался стоять, следя за ним. Под унтами немного скрипнул снег, когда он перенёс вес на здоровую ногу. Зря. Ранд заметил это, на миг опустил глаза и снова глянул ему в лицо.

Теперь между ними осталось совсем мало места. Пар от их дыхания смешивался, а короткое копьё Ранд держал вдоль тела. Будто они и не спорили вовсе, а сошлись поговорить о следах, замеченных у реки.

— Мне ничего не мешает прирезать тебя прямо тут, Большой Медведь, — сказал он почти шёпотом. — Пока другие спят. А после сказать, что это сделал кто-то из Серых Волков. Уж на них проще подумать, чем на кого из Ивы. Ведь какой нам прок от твоей смерти?

Белк сжал челюсти. Живица прилипла к зубам, и он перестал её жевать.

Он глядел на Ранда, на его свободную руку. Та висела у пояса, рядом с ножом. Не тянулась к нему, но Белк уже видел, каким коротким могло быть движение.

— Кто станет спрашивать тебя? — продолжил Ранд. — Ты уже не ответишь. А я скажу, что видел волка. Одного из тех, кому ты так рад. И что тогда будет?

Белк молчал.

Он знал, что будет. Ива потянется к копьям, Харн не даст убивать своих. Одного схватят, другие вступятся. Теперь, когда они стояли шалаш к шалашу, даже идти никуда не придётся. Всё случится тут, у тех же костров, где они вчера вместе ели и пели.