— Нет, разве слышишь, как я смеюсь? — спросил я серьёзно.

Костёр выплёвывал искры прогоревших деревяшек, потрескивал смолой. Дым томно поднимался столбом в безветренное небо. Побулькивала похлёбка в большом горшке на углях, раздуваясь пузырями и лопаясь с аппетитными хлопками.

— Так давай, раз сам предлагаешь, — твёрдо сказал Харн.

— Завтра, — раздался тяжёлый бас Белка, все тут же к нему повернулись.

— Чего же так?

— Вон, — мотнул он головой в сторону банного шалаша, что вовсю выпускал белёсые клубы пара. — Дух горячего камня ждать не будет, а дротики обождут до нового света.

И словно по запросу послышался голос юного соколёнка:

— Тан-Ор-Ах! — он бежал к нам. — Готово! Камни горячие! И вода!

— Хорошо! — махнул я. — Скоро будем!

Харн перевёл взгляд с него на меня.

— Белк верно говорит, — согласился я. — Нет мне толка с этим спешить, а вот кости уже погреть хочется.

— Как скажешь, Тан-Ор-Ах. У меня тоже спеха нет в этом деле, — пожал он плечами, словно ему вообще всё равно и ничего его не беспокоит. Лукавит. — Чего встали⁈ Шалаши не стоят ещё, а ночь близка! Давайте! — махнул он своим.

Люди начали расходиться, явно недовольные отсутствием продолжения банкета. Но тем лучше, за ночь они подготовятся, накидают пуха, тем больше завтра впечатление будет. Я направился в сторону банного шалаша.

— Так этот — тот самый? — спросил Харн.

Атмосфера между нами изменилась, когда сменилась тема разговора. Теперь уже не ощущалось никакой угрозы или напряжения, только простое любопытство. Но никогда не знаешь, что же там, в глубине черепной коробки.

Арек шёл рядом с ним. Ранд сопровождал меня по другую сторону. Позади увязался Канк в компании Вияка. Виднелся и Шинта, а вот Белк побрёл обратно к себе.

«И пусть он недоволен моим планом — он поддержал меня», — подумал я.

— Он самый, — кивнул я.

Далеко идти не пришлось. Банный шалаш стоял ниже основной площадки, на прикрытом от ветра выступе. Приземистый, широкий, с двойным тамбуром и неровной крышей, присыпанной землёй и мхом, промазанный глиной, он вообще мало походил на то, чем стоило хвастаться перед гостями. Но это ровно до той поры, пока не окажешься внутри, в объятьях пара и аромата трав.

Харн остановился перед входом, оглядел сооружение, поднял голову на молочный столб из густого пара, выходящий из дымного хода в центре крыши.

— И что в нём?

— Жар, — с удовольствием сообщил я.

Харн посмотрел на низкий вход, потом на меня. Я почти видел, как у него возникал следующий вопрос.

— Нагнёшься, — предупредил я. — Там всем нагибаться приходится.

Тамбур мы заглубили ещё сильнее, вход сделали ниже, чтобы жара меньше уходило. В целом Канк постоянно занимался улучшением всего и вся. Он лихо подмечал недостатки и быстро находил способы их устранения.

— Я и сам вижу, что не прыгать, — буркнул он.

Из бокового хода уже не тянуло дымом, камни вовсю разогрелись и только ждали нашего прибытия. Канк прошёл вперёд, всё проверил и вылез из шалаша с раскрасневшимся лицом и довольным видом, тут же воскликнул:

— Горячо! Скидывайте шкуры! — и сам начал распускать пояс и стягивать верхнюю парку.

— Зачем? — скривился Харн.

— Дух Горячего Камня должен голой плоти коснуться! Тогда всех духов Чёрных прогонит!

— Пф… не слышал я о таком, — выплюнул Харн.

— Давай, Харн, интересно же! — пихнул его в бок локтем Вияк, уже стянув верхнюю шкуру.

— Верхние сюда скидывайте, — указал я на короб сбоку. Оглянулся. — Ну вот, первыми и пойдём. Потом и остальных пустим, — и сам начал раздеваться.

Всего нас было шестеро: помимо меня — Канк, Вияк, Ранд, Арек и Харн. В банном шалаше умещалось не меньше двенадцати человек, там стояли нары в два яруса (как принято, естественно). На нижнюю усаживались те, кто похуже жар переносит, вверх — посмелее. Удивительно и то, как быстро подобная установка превратилась в естественное состязание между охотниками. Делом чести было пересидеть всех мужчин, и обязательно наверху! Ранда так разок вытаскивали без сознания, но зато всех пересидел.

А Вияк, скинув почти все шкуры, оставшись в мягком исподнем, уже вертел в руках небольшой сероватый кусок с вкраплениями трав. Я и не заметил, как Канк его ему вручил. Нюхал, рассматривал, даже лизнул и тут же скривился.

— А это то мыло? — Харн ткнул пальцем.

— Да, — ответил Канк. — Жир, щёлок…

— Жир? — вождь взял у Вияка кусок, поднёс к носу. Понюхал, нахмурился. — Пахнет не как жир.

— Потому что уже мыло, — пояснил Канк с таким видом, словно только что сказал нечто исчерпывающее.

— Зайдём, покажу, — вмешался я. — Давай скорее, вождь, чего топчешься? Шкуры скинул и за мной! — я стянул с себя последние замшевые шкурки и с ними вошёл в тамбур. — Нижние здесь кидаем? — бросил я, уже пройдя в полумрак «предбанника».

В тамбуре закинул шкурки в другую — малую корзину. Верхние шкуры у нас стираются отдельно от нижних, там и условия разные, и материал обращения просит различного. Сегодня было решено оставить шкуры, а через пару дней, как все разместятся, можно будет устроить полномасштабную стирку.

«Ох, хоть бы не притащили с собой чего скверного. Но забрал бы сегодня шкуры, так точно решили бы, что добро их присвоить хочу. А мне такого не надо, уж лучше примером покажем», — размышлял я, отодвигая плетёный щит, обитый шкурой, что служил дверью для главного пространства. В лицо тут же ударил сухой жар раскалённых камней.

— Фух… — выдохнул я и прихватил веник, висящий сбоку.

Вияк, не дожидаясь приглашения, полез следом, едва не уткнувшись носом в спину.

— По одному! — возмутился Канк. — И полог отпускайте! Жар не выпускаем!

Я прошёл внутрь, и тело тут же объял жар, по спине пробежали мурашки наслаждения. Ноздри защекотало горячим воздухом, лёгкие наполнились теплом. Я прошёл вперёд, обогнул горку камней и забрался на верхнюю полку, положил рядом веник. Температура в банном шалаше была не так высока, как в привычной русской бане. Кроманьонцы едва ли пережили бы то, к чему русский человек привыкал поколениями.

Затем зашёл Вияк, да куда там — прошмыгнул, чтобы сразу закрыть за собой щит, будто по ту сторону за ним охотился пещерный леопард.

И верно! Канк сказал, что жар нельзя выпускать!

Он тут с интересом начал озираться вокруг, осмотрел гору камней, не забыл пройтись взглядом вдоль земли, где шёл дымный ход и тяга. А пока он изучал окружение — я изучал его самого, ведь я никак не ожидал увидеть нечто подобное.

Жилистое, мускулистое тело, едва ли не лишённое жировой прослойки, было в самом расцвете сил. Это был молодой охотник, знававший множество охот, что оставили следы в виде десятков шрамов — круглых, косых и рваных, кривых — всюду, на каждой конечности. Но более этого меня заинтересовала правая сторона его груди… на ней была татуировка.

«Это… волк? — подумал я, стараясь рассмотреть рисунок на смуглой коже. Он был явно старым, сильно выцветшим, но его ещё можно было распознать. — Точно волк. Уши, глаза, пасть… в профиль. Вписан в круг», — я не спешил делать какие-то выводы и предположения, но сам факт наличия у него татуировки — восхищал меня и сильнее убеждал в теории, связанной с маори.

— Не видел такого? — спросил Вияк, вырвав меня из размышлений. Он в секунды разгадал предмет моего интереса.

— Не видел, — просто ответил я, ожидая услышать рассказ.

Но Харн что-то проворчал снаружи.

— Расскажу позже, — тихо сказал он и забрался на противоположную мне полку, точно повторяя моё положение.

Потом скрипнули плетёные щиты тамбура, и внутрь просунулась голова вождя Серых Волков. Он сделал вдох, замер, оглядел шалаш.

— Ха… Вот оно чего.

— Садись, — я показал на свободное место. — Только камни не тронь, к другим не прижимайся, не дуй на плоть. И если худо станет — говори, тут и помереть можно — дух Горячего Камня порой много берёт за свой дар.

— А чего не дуть-то? — спросил он, пока забирался на мою полку.