Днём приходит Соня. Сначала она обнимает мать, потом подходит к двери своей комнаты и останавливается. На её подушке лежит пелёнка.

— Я теперь где буду?

У меня внутри всё опускается.

— Мы сейчас уберём, — говорю слишком быстро. — Я просто…

Нина кладёт дочери руку на плечо.

— Поговорим. Помнишь, я звонила? Тётя Ира с Мишей поживут у нас. Я переставила тебе стол в мою комнату. Если тебе неудобно, скажи. Мы найдём, как лучше.

Соня молча подходит к сыну. Разглядывает его лицо.

— Он на куклу похож. Только сердитый.

— У него характер, — говорю я.

— А папа у него есть?

На этот раз вопрос не от взрослого, который хочет победить.

— Есть, — отвечаю. — Просто мы сейчас живём отдельно.

Соня кивает, как будто такого объяснения достаточно. Потом забирает с полки свою любимую книгу.

— Это я пока унесу. Чтоб он не съел.

После её ухода я долго глажу Мишину ладонь. Он не должен вырасти среди моих обвинений. Но и учить его, что любую жестокость нужно называть любовью, я не стану.

Глава 8. Стоимость часа

С Артёмом Мельниковым мы впервые разговариваем по телефону. Я кормлю сына, он находится в мастерской. За его спиной что-то коротко гудит, потом стихает.

— Нина сказала, вы организовывали производство мебели.

— Заявки, закупки, сроки, расчёты. С мастерами тоже работала.

— Мне нужен человек на счета и заказы. Не производство целиком. Пока не потяну.

Жду продолжения про перспективы и дружную команду. Он вместо этого называет объём: около шести часов в неделю, удалённо, кроме редких встреч. Оплата по часам с верхней границей, которую обсуждаем заранее.

— Если задач будет больше, сначала спросите, — говорю я.

— Разумеется.

У Паши «разумеется» часто означало противоположное. Делаю пометку, чтобы проверить.

— У меня новорождённый. Я не смогу отвечать немедленно.

— Мне не нужно немедленно. Мне нужно, чтобы обещанное к пятнице было к пятнице. Если не получается, предупреждаете.

Мы обсуждаем пробную неделю. Я задаю вопросы про доступы, оплату, договорённость. Голос постепенно перестаёт быть голосом женщины, которую выгнали из дома. Я узнаю себя в том, как уточняю, включена ли доставка в стоимость ремонта.

— Не включена, — говорит Артём. — Поэтому, наверное, и не понимаю, куда уходят деньги.

— Тогда начнём с этого.

Вечером получаю таблицу. В ней четыре вкладки, каждая называется «Новая». Одна действительно новая, остальные отличаются цветом ячеек. Не могу удержаться от короткого смешка.

Нина поднимает голову.

— Что?

— У твоего знакомого учёт похож на ящик с носками.

— Вот видишь. Нужный мужчина. В смысле — работодатель.

Я качаю головой. Она поднимает ладони: поняла, молчу.

На первую задачу уходит не два часа, как рассчитывала, а почти весь вечер. Каждые двадцать минут меня отвлекает сын. Потом он засыпает, а я не могу найти, на какой строке остановилась. Дважды проверяю одну сумму и пропускаю другую.

В половине второго ночи закрываю ноутбук. Мне хочется доказать, что могу всё, но это знакомая ловушка. Если сейчас отработаю лишние четыре часа бесплатно, новая жизнь сразу станет похожа на старую.

Утром пишу: «За первый блок получилось три с половиной часа вместо двух. Я остановилась на согласованном этапе. В таблице описала, почему нужно больше времени. Продолжать?»

Отправляю и жду раздражения.

Артём отвечает через час: «Да, вижу. Продолжайте до шести часов на этой неделе. Старые ошибки считать отдельно. Спасибо, что предупредили».

Перечитываю дважды.

В пятницу Нина остаётся дома на первую половину дня, и я еду в мастерскую. Впервые без Миши больше чем на сорок минут. Сумка кажется непривычно лёгкой. Всё время проверяю телефон.

Мастерская находится на территории бывшей фабрики. Кирпичные корпуса, металлическая лестница, вывеска с облупленной стрелкой. Никаких стеклянных кабинетов и автомобиля у входа. Внутри пахнет древесной пылью и старой тканью.

Мужчина у верстака вытирает руки.

— Ирина?

— Да.

Он выше меня, в серой футболке, на предплечье полоска старого шрама. Не красавец с рекламной фотографии. Усталый человек, который, кажется, слишком давно не обедал.

— Артём. Кофе? Чай?

— Воды.

Он приносит бутылку, не спрашивая, почему не кофе. Показывает маленький стол у окна и несколько образцов.

— Вот за это заказчик не доплатил. Сказал, что думал, доставка входит.

— А вы где-то написали, что не входит?

— Сказал.

Смотрю на него. Он морщится.

— Понял. Уже понял.

Мы садимся разбирать заявки. Через десять минут выясняется, что Артём не умеет продавать собственную работу без оправданий. Сначала называет стоимость, потом сам предлагает скидку. Паша делал наоборот: обещал что угодно, а потом я пыталась вместить обещанное в реальные сроки.

— Зачем вы это дописали? — спрашиваю, показывая сообщение заказчику.

— Пожилая женщина. Стул ей от матери остался.

— Тогда скидка — ваше решение. Но пусть она будет отдельной строкой, а не исчезнувшими часами. Иначе через месяц окажется, что вы работаете бесплатно и ещё виноваты.

Он поднимает глаза.

Я понимаю, что сказала больше, чем требовалось для таблицы.

— По учёту, — добавляю.

— Да, — отвечает он. — По учёту.

К обеду у меня готовы три шаблона писем и список вопросов. Артём переводит оплату за неделю при мне.

— Я ещё не всё закончила.

— За согласованные часы. Остальное в следующий раз.

Сообщение банка появляется поверх Нининой фотографии. Миша спит, прижав кулак к щеке.

Я смотрю на сумму. Не огромную. Не ту, на которую можно снять дом. Но деньги пришли на мой счёт за мою работу, и никто не спросил, заслужила ли я их хорошим поведением.

Артём собирает со стола бумажки.

— Нина сказала, вы недавно переехали. Если нужен стул или комод, у нас есть после ремонта. Не даром, — быстро добавляет. — В аренду не предлагаю. В смысле, могу недорого…

Он запутывается и замолкает.

Мне впервые хочется не защищаться, а помочь человеку выбраться из неловкости.

— Мне пока некуда ставить комод. Но спасибо.

— Понял.

Никаких уговоров. Никакого «не гордитесь». Просто услышал.

На выходе вижу на стене листок с неровной надписью: «Папа, не забудь забрать Асю в шесть».

Под листком отметка карандашом: «Помню».

Я отворачиваюсь прежде, чем он замечает, куда я смотрю.

В автобусе прижимаю сумку к животу и проверяю, пришла ли оплата. Она никуда не делась.

Первым делом покупаю подгузники. Потом — Нине хороший кофе. На кассе вдруг понимаю, что хочу купить что-то и себе. Стою перед полкой с шоколадом так долго, что продавщица спрашивает, помочь ли.

Беру маленькую плитку с орехами.

Дома Соня торжественно сообщает, что Миша два раза на неё посмотрел. Нина врёт, что совсем не устала. Я вижу, что устала, поэтому не начинаю благодарить бесконечными словами. Разогреваю ей ужин.

Потом отправляю Артёму исправленную таблицу.

Ответ короткий: «Теперь я понимаю, сколько стоит моя работа».

Я тоже начинаю понимать.

Глава 9. Сестринская цена

Ксюша предлагает встретиться через две недели после моего ухода. За это время у Миши меняется лицо: разглаживается кожа, взгляд задерживается на лампе, появляется недовольная складка между бровей. Я успеваю привыкнуть к одному движению — он уже делает другое.

От сестры приходят три сообщения подряд.

«Надо поговорить без Паши».

«Я не хочу, чтобы мы стали врагами».

«Ты же понимаешь, что суды никому не нужны».

Я понимаю только то, что она впервые за всё время не спрашивает, как я могла устроить скандал. Значит, появилась причина быть осторожнее.

Соглашаюсь на кафе рядом с Нининым домом. Сын будет со мной. У него нет другого расписания, кроме собственного.