Артём едет со мной только на два просмотра, когда прошу. Не оценивает, где ему будет удобнее. Спрашивает, что важно мне.

— Лифт. Чтобы не тащить коляску. Парк недалеко. Отдельная комната сыну, пусть пока маленькая. И чтобы после покупки оставались деньги.

— А тебе?

Смотрю на него.

— Это всё мне тоже.

— Я понял. Но что-нибудь только тебе?

Думаю. В моих списках обычно есть ребёнок, работа, удобство других. Собственное желание приходится искать отдельно.

— Окно возле рабочего стола. Я не хочу опять сидеть лицом к стене.

Он кивает, будто это столь же важный пункт, как лифт.

Квартиру с таким окном мы находим на четвёртой неделе. Две комнаты, небольшой балкон, кухня без претензии на журнал. Из окна виден старый клён и кусок неба. На полу царапины, на стене след от шкафа. Продавщица извиняется за обои.

— Они всё равно под замену, — говорю.

— Я бы переклеила, но дочь сказала, лучше не делать вид, что здесь новое.

Мне нравится эта фраза.

Проверкой документов занимается специалист, которого я выбрала сама по рекомендации и после разговора. Не знакомый Павла, не человек, которому я должна доверять из любви. Все вопросы задаю прямо. Где не понимаю, прошу объяснить ещё раз. Никто от этого не расстаётся со мной и не объявляет неблагодарной.

Цена позволяет оставить запас на жизнь, юристов и непредвиденное. Не такой большой, чтобы больше никогда не бояться. Достаточный, чтобы страх перестал диктовать каждое решение.

В день оформления я еду без Артёма. Он предлагает, я отказываюсь. Хочу пройти этот шаг сама. Не из недоверия к нему. Чтобы не привязать ещё одно важное событие к присутствию мужчины.

Рядом со мной Елена Сергеевна. Мы заранее обсудили детали и последовательность. Я читаю, сверяю, подписываю то, что действительно решила подписать. Не тороплюсь ради очереди за дверью.

Когда всё завершено и нужные подтверждения получены, выхожу на улицу. Светло. Люди идут мимо, кто-то ест мороженое. Я стою с папкой и не знаю, кому позвонить первым.

Звоню Нине.

— У нас есть квартира.

Она молчит секунду.

— У тебя есть квартира, Ир. У тебя и Миши. Не забудь себя.

Смеюсь. Потом плачу. Посреди тротуара, прижав телефон к щеке, пока прохожие тактично отводят глаза.

Ключи получаю позже, в оговорённый день. Хозяйка показывает, где перекрывается вода, какой выключатель заедает, как открывается балкон. Я записываю. В конце она оставляет на столе маленький пакет с запасными деталями от шкафа.

— Вдруг пригодится.

Благодарю. Даже эти ненужные на вид винтики кажутся знаком правильного прощания: человек уходит и не делает вид, будто после него не останется ни одной проблемы.

Вечером приезжаем втроём — я, Миша и Артём. Без коробок, только посмотреть. Сын сидит у меня на бедре и тянется к ключам. Я не отдаю связку, даю безопасную игрушку. Он возмущён.

Открываю дверь.

В пустой квартире каждый шаг отдаётся эхом. Артём остаётся в прихожей, пока я прохожу по комнатам. В маленькой будет детская. В большой — мой стол у окна. На кухне достаточно места, чтобы не убирать ноутбук каждый раз, когда нужно нарезать хлеб.

Сажусь прямо на пол. Миша устраивается рядом, стучит ладонью по ламинату.

— Не холодно? — спрашивает Артём.

— Немного. Но я хочу посидеть.

Он снимает куртку, предлагает подложить. Соглашаюсь. Сам садится рядом, не обнимает сразу.

Смотрим на пустую стену. Я представляю полку, книги, маленькую лампу. Никакой террасы, никаких яблонь. И всё равно у меня ощущение большего пространства, чем в том доме.

— Ты не чувствуешь себя лишним? — спрашиваю вдруг.

Артём поворачивается.

— Почему?

— Я всё время говорю: сама, моё, мне нужно. Как будто не пускаю.

Он думает, не отвечая из вежливости сразу.

— Иногда мне хочется быть нужнее, чем ты просишь. Я это замечаю. Но лишним не чувствую. Ты позвала меня сюда первой смотреть пустую квартиру. Это немало.

Беру его за руку.

Мне не нужно отдавать долю в собственной жизни, чтобы доказать близость. Мне можно открыть дверь и оставить за собой право решать, как в ней жить.

На подоконник ставлю деревянную птичку. Миша тут же требует её обратно, и я переставляю выше. Позже здесь будут цветы, сейчас пока только она.

Когда уходим, долго ищу свет в коридоре. Артём смеётся:

— Привыкнешь.

— Да.

Закрываю дверь, проверяю замок. Ключ поворачивается легко. На связке рядом лежит старый, от съёмной студии. Скоро верну Зое Петровне.

Ключа от дома здесь больше нет.

Глава 37. Без обещания спасти

Ночь без сына я планирую так тщательно, что Нина наконец отнимает у меня список.

— Я умею читать, — говорит. — И умею звонить. Ты оставила всё необходимое. Если понадобится — позвоню.

Мише одиннадцать месяцев. Мы уже пробовали, чтобы я уходила на вечер, и каждый раз мир оставался на месте. Но ночь кажется другой границей. Я стою в дверях Нининой квартиры и думаю, что хорошая мать не должна так радоваться предстоящим часам без обязанностей.

Подруга смотрит на меня и угадывает.

— Радуйся. Он не перестанет тебя любить.

Соня уносит в комнату пакет с игрушками. Миша тянется за ней и даже не замечает, что я прощаюсь. Мне чуть обидно и очень легко одновременно.

С Артёмом встречаемся у реки. Он спрашивает, хочу ли куда-то ехать или просто пройтись. Выбираю прогулку. На мне платье, в котором удобно ходить и которое не куплено ради доказательства, что после развода я стала красивее.

Я просто хотела его надеть.

Мы идём долго, останавливаемся у воды. Артём рассказывает про работу, я — про предложение Ольги остаться в компании на постоянной основе. Больше часов, выше оплата, определённость. И меньше времени на собственные проекты.

— Ты уже решила? — спрашивает.

— Нет. Мне нравится иметь постоянный доход. Но я не хочу снова построить всю жизнь вокруг чужого производства. Пока думаю о другом формате.

— Каком?

Рассказываю. Сопровождение нескольких небольших проектов, понятный объём, помощь ещё одного специалиста на отдельные задачи. Не большая компания, которую нужно тащить на себе. Маленькая система, где люди знают, за что отвечают и сколько получают.

— Звучит, будто ты уже начала, — говорит Артём.

Улыбаюсь.

— Таблица есть.

— Ну тогда серьёзно.

Мы ужинаем в маленьком ресторане. Я не рассказываю официанту, что давно нигде не была. Не проверяю цену каждого блюда с чувством вины. Выбираю то, что хочется, и соглашаюсь разделить счёт так, как обсудили заранее. Сегодня он приглашал. В следующий раз могу я.

Когда приходит сообщение от Нины — фотография спящего сына, — я наконец убираю телефон в сумку.

У Артёма дома тихо. Ася у матери, её комната закрыта, и я не чувствую права туда заглядывать. На кухне кружки не из одного набора. В прихожей детские ботинки рядом с большими. Здесь есть жизнь до меня, и мне не нужно её вытеснять.

Он ставит чайник, поворачивается.

— Если захочешь домой, скажи. Я отвезу или вызовем машину.

Подхожу сама. Обнимаю, прижимаюсь лицом к его плечу. Долго стоим так, пока чайник не выключается.

Мне страшно не раздеться. Страшно, что после этого я окажусь должна. Что близость станет обещанием быстрее переехать, больше доверять, меньше бояться. Я говорю это вслух, неловко, путаясь.

Артём слушает. Потом отвечает:

— Я хочу быть с тобой. Но ты ничего не подписываешь этой ночью.

От смеха у меня выступают слёзы. Он понимает, почему фраза вышла одновременно смешной и болезненной, и гладит меня по волосам.

В комнате мягкий свет. Я сама расстёгиваю платье. Вижу, как его взгляд скользит по шраму, по животу, который не стал прежним. Жду сравнения, хотя он никогда не давал повода.

— Не прячься, — говорит тихо. Потом сразу добавляет: — Только если сама хочешь.

Я перестаю прикрывать живот ладонью.