Рано утром кавалькада отправилась в замок. Эдвин сдерживал своего Грома, который торопился домой. Все гости были довольны отдыхом и охотой. За ними слуги везли их последние охотничьи трофеи. Звук охотничьего рожка возвестил об их возвращении. Эдвин подъехал к крыльцу, спрыгнул со своего Грома, передавая поводья подбежавшему конюху. Он дождался, когда Альфер тоже окажется на земле, и направился в замок. Как же он хотел увидеть свою жену, чтобы она встретила его своей теплой улыбкой, склонилась перед ним в поклоне. Но, зайдя в холл, увидел только напряженные лица слуг и нахмуренные брови Себастьяна.
- Где Эви, - спросил он у стюарда.
- Господин, Ваша жена неважно себя чувствует, - ответил старый слуга, склонив голову. – Я должен доложить Вам о делах.
- Не сейчас, - отрезал Эдвин.
«Как это жена посмела не встретить его? Как она посмела еще раз показать свой характер перед важными гостями? Если он позволил ей остаться в замке, это не значит, что будет прощать ей небрежение своими обязанностями хозяйки замка и его жены», - в груди Эдвина закипала злость, которую он постарался сдержать. Он кивнул Себастьяну, раздавая приказы, а сам направился в банную комнату, чтобы смыть с себя пыль дороги. К жене он еще успеет зайти, надо только немного успокоиться. Себастьян хотел пойти следом, но Эдвин взмахом руки остановил старого слугу.
- Занимайся своими делами. Сначала я приму ванну, потом ты мне обо всем доложишь, - тихо прорычал Эдвин. Не хватало, чтобы еще слуги перестали слушаться его.
- Как прикажете, Ваша светлость. Но думаю, что я обязан Вам…
- Вот именно – ты мне обязан, - Эдвин резко повернулся к Себастьяну. – Ты обязан выполнять мои приказы, а не решать за меня, что я должен делать. Я сказал – сначала я приму ванну, потом ты доложишь мне о делах. Ты понял?
- Понял, Ваша светлость, - Себастьян склонил голову.
Эдвин двинулся дальше по коридору и услышал, как мужчина прошептал: «Не было бы слишком поздно».
- Да что происходит в этом замке? – проговорил Эдвин, когда закрыл за собой дверь банной комнаты, разделся и погрузился в горячую воду. – Кто здесь хозяин, почему все указывают мне, что я должен делать? И Себастьян вдруг решил, что имеет право решать, когда докладывать мне о делах.
Он опустился в воду с головой, ощущая, как горячая вода расслабляет его тело. Он вынырнул, сделал глубокий вдох. В это время открылась дверь и в комнату вошла Вивьен, на которой была только обмотанная вокруг ее тела простыня.
- Ты что здесь делаешь? – Эдвин сел в чаше. Вивьен стала раздражать его все больше своей наглостью. – Какого дьявола ты пришла, когда я тебя не звал?
- Я пришла к тебе, мой любимый, чтобы рассказать, как твоя жена обращается с гостями.
Она словно не замечала его раздражения, по шажочку подходя к чаше и придерживая на груди простыню.
- Ты о чем? – он ладонями стер воду с лица.
Вивьен медленно подошли к краю чащи, присела на нее.
- Неужели ты думаешь, что твоя жена неважно себя чувствует и поэтому не вышла встретить тебя? – она презрительно хмыкнула. – Она играет с тобой, хочет, чтобы ты бросился к ее ногам. Недомогание, - она снова хмыкнула и махнула рукой, - простое притворство, чтобы ты пришел к ней. Она прекрасно себя чувствует. И чувствует себя настолько хорошо, что посмела приказать твоим слугам вышвырнуть меня из замка. Она посмела говорить, что выгонит меня и моего отца, а также всех гостей, которые мешают ей отдыхать со своим любовником. Кстати, этот доктор Феликс вот уже который день ошивается в ее спальне. Знаешь, любимый, я не готова терпеть такое отношение к себе. Когда я сказала твоей жене, что ты накажешь ее, она рассмеялась мне в лицо и сказала, что ты будешь делать то, что она тебе прикажет.
Эдвин больше не стал ничего слушать, резко поднялся из воды, вышел из чаши, натянул на мокрое тело домашние брюки и направился в комнату к Эвелине. Он распахнул дверь и увидел ее сидящую на стуле посреди комнаты. Она была бледной, лицо осунулось, но в глазах горела обида и решимость. Она поднялась и уцепилась руками за спинку стула, глядя прямо ему в глаза. И что-то новое было в ее взгляде – обида, презрение, что в его груди взорвался тот ком злости, что он старался удержать. Он сделал к ней шаг и стал говорить, обвиняя ее, а потом ударил по лицу. Впервые он посмел поднять на нее руку. Она смотрела на него испуганными глазами, в которых было столько боли и отчаяния, и стала что-то говорить про Вивьен.
Он не стал ничего слушать то, что она пыталась ему сказать, все равно он ничего не слышал из-за грохота крови в своих ушах, резко схватил жену за руку и потащил к выходу. С него хватит. Ни одна женщина не будет указывать ему как себя вести. Эвелина шла, запиналась, падала, словно старалась остановить его. Эдвин со злостью дергал ее за руку, поднимая на ноги, и продолжал тащить к двери. Он никого не видел, его затапливала ярость. Сейчас он избавится от той, кто посмела думать, что может управлять им, может унижать его перед гостями, топтать его имя. Пусть он ненавидит эту Вивьен, но даже с ней он не позволит жене так вести. Она гостья, поэтому Эвелина должна быть с ней вежливой.
Он подтащил жену к входной двери, заметил перепуганного Себастьяна, который спешил к ним.
- Никогда больше не пускать эту тварь за порог моего дома, - голос Эдвина звучал на весь замок, отдаваясь от высоких каменных потолков. – Себастьян, ты слышал меня? Никогда не пускать. Пусть сдохнет на улице, как собака.
- Господин, прошу, Вы делаете ошибку…
- Что? Что ты сказал? Ты заступаешься за нее?
Он, не отпуская руку Эвелины, медленно повернулся к стюарду.
- Да, мой господин. Думаю, что Вы должны меня выслушать…
- Заткнись, - тихий и страшный шепот раздался в наступившей тишине холла. – Заткнись, Себастьян, пока я не вышвырнул тебя следом за ней.
- Но я должен сказать…
- Пошел вон отсюда, - теперь голос герцога звенел над сводами потолка и стен, украшенных изысканной росписью. Проваливай в кабинет, я потом с тобой поговорю, а сейчас отойди.
Стюард сделал два шага назад и посмотрел на хозяина тяжелым осуждающим взглядом.
- Вот так, хорошо, - снова яростный шепот прошелся по холлу.
Эдвин дошел до двери, с такой силой сжимая локоть женщины, что сам заметил это, но не отпустил ее руку, рывком открыл тяжелую дверь и вытолкал на улицу жену, которая даже не сопротивлялась, просто переступала ногами и старалась держаться прямо. Она не просила пощады, не умоляла его отпустить, просто шла и не смотрела на герцога. Оказавшись на улице, она медленным шагом направилась прочь от замка, стараясь держать спину прямо, как подобает жене герцога. Герцог какое-то время смотрел ей вслед, потом резко захлопнул дверь, повернулся к Себастьяну.
- Не пускать ее в мой замок, даже если она приползет на коленях и будет умолять.
- Господин, Вы делаете огромную ошибку. Одумайтесь, пока не поздно…
- Замолчи, если не хочешь, чтобы я тебя сам наказал розгами или не выгнал следом за ней. Я приказываю никогда не пускать ее сюда. Ты слышал, что я сказал? Никогда не пускать. Ни одна сука не будет указывать, что мне делатьв моем доме. Всем разойтись, если хотите остаться целыми.
Раздались шорохи, наступила пугающая тишина, в которой был слышен только треск светильников, освещающих мрачный холл. На лестнице он увидел Вивьен, которая стояла, закутавшись в простыню, и смотрела на него, кривя губы в усмешке.
Мужчина несколько раз глубоко и протяжно вздохнул, успокаивая свой разбушевавшийся гнев. Потом переступил босыми ногами, каменный пол был холоден, но Эдвин не замечал этого. Какая-то женщина будет указывать ему, что он должен делать.Какая-то. Женщина. Будет. Ему. Указывать . Пусть эта тварь скажет спасибо, что он просто выгнал ее, а не задушил своими руками. Он хотел был с ней другим, но она сама виновата во всем. Больше в его жизни не будет ни одной твари, кто бы указывал ему, что делать и распоряжаться в его замке. Герцог развернулся и шлепая до звона по каменному полу босыми ногами направился к лестнице, чтобы вернуться в свои комнаты. Он прошел мимо ожидавшей его Вивьен, словно не заметил ее. Эдвин тяжело дышал, стараясь окончательно успокоиться, чтобы никого не убить по пути к своим покоям. Зря он думал, что тихая никчемная девка, которую он взял в жены, будет послушной.
