— Я… не могу просто игнорировать, — прошептала я, и мои слова прозвучали жалко даже в моих собственных ушах. — Он… Миша. Он приехал встречать Новый год. Он будет беспокоиться, если я не открою. Может, позвонит в полицию, если подумает, что со мной что-то случилось.

Марк медленно убрал палец с моих губ. Его тёмный взгляд скользнул по моему лицу, будто оценивая мою искренность. Никита тоже не сводил с меня глаз, его рука всё ещё лежала на моём бедре.

— И что ты собираешься ему сказать, малышка? — спросил Марк. — Что мама внезапно заболела? Как с подругой? Или признаешься, что у тебя гости?

Звонок повторился, на этот раз более настойчиво, и за ним раздался обеспокоенный голос Миши: «Лиза! Ты дома?»

От этого знакомого, «нормального» звука что-то болезненно сжалось внутри меня. Он был частью той жизни, от которой я только что с таким облегчением сбежала в объятия этих двоих. И теперь этот мир стучался в дверь, требуя объяснений.

— Я… Я попрошу уйти. Скажу, что плохо себя чувствую, — быстро затараторила я, пытаясь выскользнуть из их объятий. Но их руки не ослабили хватку.

— Слишком слабо, — отрезал Никита. — Он же предложит помощь. Я бы точно не ушёл от такой девушки, тем более если она заболела. Я бы тебя лечил всю ночь.

Я задрожала от накала, который они разожгли во мне, от адреналина, от страха быть обнаруженной, от его слов, от картинки которая тут же нарисовалась перед глазами. Он был прав, Миша не уйдёт.

— Тогда… что мне делать? — спросила я почти беззвучно, в отчаянии глядя то на одного, то на другого.

Марк и Никита переглянулись. Между ними промелькнуло то самое молчаливое понимание, которое я уже видела. Сообщники. Партнёры. Они сейчас решали мою судьбу, и я могла лишь ждать вердикта.

Марк наклонился к моему уху. Его губы почти коснулись кожи, когда он заговорил тихим, бархатным, невероятно опасным шёпотом:

— Открой ему. Пусть войдёт.

Я резко отпрянула, насколько позволили их руки, уставившись на него в ужасе.

— Что? Нет! Вы с ума сошли!

— Пусть войдёт, — повторил Марк, и в его глазах вспыхнул тот самый азартный, хищный огонёк, который я так хорошо запомнила. — И скажи ему правду. Скажи, что у тебя гости. Что твои планы изменились. Что ты не хочешь его видеть. И чтобы он ушёл.

— Он не уйдёт! — выдохнула я. — Он… он будет спрашивать, кто такие. Будет настаивать. Он не такой, чтобы просто так сдаться.

Никита хрипло рассмеялся, и его смех заставил меня содрогнуться.

— Тем интереснее. Мы с Марком как раз умеем… убеждать людей оставить нас в покое. Особенно когда они лишние.

Мысль о том, что эти двое могут «убедить» Мишу, вызвала во мне новую, леденящую волну страха. Не за себя. За него.

Миша был хорошим парнем. Нормальным. Он даже не знал, как драться по-настоящему, но я уверена, он бы полез в драку, чтобы спасти меня.

— Нет, — сказала я твёрдо. Впервые за этот вечер во мне что-то упёрлось. Может, остатки той самой «приличной» Лизы, а может, просто человеческая жалость. — Не трогайте его.

— Мы и не тронем. Просто покажем, что ты больше не его, — прищурился Марк.

Я замерла, осознав, что означают его слова.

«Просто покажем». Моё тело, ещё горячее и податливое, мгновенно покрылось мурашками от страха и… чего-то ещё. От той самой тёмной, порочной искры, которую только они могли раздуть во мне.

— Нет, — снова повторила я, но в голосе уже не было прежней твёрдости. Он задрожал. — Вы не можете. Это… это слишком жестоко.

— Жестоко — это держать его на крючке, солнышко, — тихо сказал Никита. Его рука, лежавшая на моём бедре, снова пришла в движение, ладонь скользнула выше, под полой халата, обжигая кожу. — Жестоко — позволять ему верить, что у него есть шанс. Ты же уже сделала выбор. Покажи ему это. Чётко. Чтобы вопросов не осталось.

Звонок в дверь прозвучал снова, отчаянно и долго. Миша уже не просто беспокоился — он паниковал.

— Лиза! Открой, я слышу, что ты дома! С тобой всё в порядке? — Его голос стал громче, настойчивее.

Марк пристально смотрел на меня. Его взгляд был как сканер, считывающий каждую эмоцию.

— Решай. Сейчас. Или он уходит с миром, увидев правду. Или нам придётся сказать ему… — Он недоговорил. Не нужно было.

Я видела, как напряглась челюсть Никиты, как его свободная рука сжалась в кулак. Они были готовы к худшему сценарию. И мне пришлось выбирать из двух зол меньшее. Меньшее для Миши.

Слёзы снова подступили к глазам, но я их сглотнула. Они были правы в одном — я уже сделала выбор. Ещё там, на диване, когда ответила «да». Всё, что происходило после, было лишь отсрочкой неизбежного. Я коротко кивнула, не в силах вымолвить слово.

Марк тут же встал, потянув меня за собой. Он провёл меня в прихожую. Никита последовал за нами, его шаги были бесшумными, как у большого хищника.

— Открывай, — приказал Марк, останавливаясь в дверном проёме гостиной, откуда его было хорошо видно. Он не стал поправлять одежду. Бархат его костюма был слегка помят, рубашка расстёгнута. Он выглядел именно так, как и должен был выглядеть мужчина, которого только что прервали на самом интересном.

Никита прислонился к стене рядом, скрестив руки на груди. Его поза, взгляд — всё кричало о праве собственности и уверенности.

Я, дрожа как осиновый лист, потянула за щеколду и открыла дверь.

На пороге стоял Миша. В руках у него были цветы и бутылка шампанского. Он сначала обрадовался, увидев меня, потом взгляд, скользнув по мне — по моему растрёпанному виду, по разъезжающемуся халату, по губам, которые, я знала, были опухшими от поцелуев, — перескочил за мою спину. На Марка. На Никиту.

Наступила мёртвая тишина. Тишина, в которой было слышно, как в кухне тикают часы, отсчитывая последние минуты до Нового года.

— Что происходит, Лиза? — наконец выдавил Миша. На лице был такой шок, что мне стало его жалко.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Всё, что я репетировала, испарилось. Я могла только смотреть на его глаза, в которых гасла последняя надежда.

— Ко мне гости приехали, — прошептала я. — Извини, что раньше не сказала.

Он продолжал смотреть на меня, будто не веря. Потом его взгляд снова метнулся к мужчинам за моей спиной, оценивая их размер, их позы, ту ауру опасности и власти, которую они излучали. Видимо, сравнивая их с собой. Сравнение было не в его пользу. Он сильно проигрывал. Я увидела момент, когда он это осознал. Его плечи опустились.

— Понятно, — сказал он снова. — Зря только букет покупал, — буркнул тихо, развернулся и пошёл.

Просто ушёл, съёжившись, словно от удара.

Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на его спину, удаляющуюся в темноте лестничной клетки. Было жаль его, по-человечески жаль. Но если честно, я надеялась, что он будет бороться за меня. А не сдастся так быстро.

Марк подошёл и захлопнул дверь. Резкий звук вернул меня в реальность.

Сильные руки обхватили меня с двух сторон и развернули. Я упёрлась взглядом в грудь Марка, не в силах поднять глаза.

— Молодец, — снова сказал Никита с одобрением. — Не думал, что у тебя хватит храбрости сказать ему это. Но ты умничка. Он больше не придёт.

— Теперь ты свободна, — добавил Марк, его пальцы подняли мой подбородок, заставляя посмотреть на него. В его глазах не было торжества. Была та же тёмная, всепоглощающая серьёзность. — Свободна от него. От той жизни. Ты полностью наша. И жалеть не о чем.

Он был прав. Я больше не хотела жалеть. Его губы снова накрыли мои. Он забирал боль, замещал её огнём, стирал следы Миши из моей памяти, заполняя всё пространство внутри собой. И Никита тут же присоединился, его руки стянули с меня халат, обнажая кожу для новых прикосновений, новых ласк, новых границ, которые мне предстояло переступить.

Глава 10

Марк легко поднял меня на руки, словно я невесома. Я инстинктивно обвила его шею, прижалась лицом к его горячей, обнажённой груди.