— Мы с Никитой… решили попробовать так. Провести с тобой по одной ночи. Отдельно.

— Решили вы, а со мной поговорить почему-то не решили? Или моё мнение уже не важно?

— Не обижайся, — мягко сказал он. — Тебе же было хорошо с Никитой вчера.

— Да, было хорошо. Но… мне тебя не хватало. — призналась я и продолжила. — Вы сами меня к этому приучили. Сами показали, что может быть по-другому. Что не обязательно быть только с одним. И вот когда я распробовала это… когда я поняла, что хочу именно так… вы вдруг решили, что не можете меня «поделить»? Это глупо. И обидно.

Я сделала глоток кофе, чтобы скрыть дрожь в голосе, и нахмурила брови, пытаясь собраться.

Марк смотрел на меня, и вдруг в уголках его губ дрогнула улыбка.

— Мне нравится, как ты хмуришься, когда сердишься. Прямо как разъярённый котёнок.

— И твои комплименты тебя сейчас не спасут, — огрызнулась я, хотя всё внутри отозвалось на его слова теплом. — Я всё ещё сердита на вас. На вас обоих.

В этот момент на кухню вошёл Никита. Он был босиком, в одних спортивных штанах, его волосы были взъерошены, а на лице сияла самодовольная ухмылка.

— О, семейный совет без меня? — проворчал он, потягиваясь. — Что за шум?

— Мне не нравится, — повторила я, повернув к нему голову, — что вы решаете за моей спиной, с кем мне быть и когда.

Никита, не задумываясь, подошёл ко мне сзади и обнял, прижав к своей голой, тёплой груди. Его губы коснулись моей шеи. Я вздрогнула.

— Отстань, Никита. Серьёзно.

Он не послушался, продолжил целовать шею, а его руки скользнули мне на талию.

— Так, пока мы не решим этот вопрос, можете ко мне даже не приближаться, — сказала я твёрже, пытаясь оттолкнуть его руки.

Никита засмеялся, не отпуская.

— Я не понял, чего ты злишься, принцесса. Вроде, сексуально я тебя удовлетворил. Всю ночь старался.

Гнев, тлевший во мне, вспыхнул ярче.

— Вот в этом твоя проблема, Никита! Ты всё оцениваешь только с физиологической точки зрения! Может, физически ты и удовлетворил, но мы договорились о другом! Или вы забыли своё же обещание? То самое, под бой курантов? Что я ваша? Обоих?

Никита смотрел на меня с интересом, а Марк — с тем непроницаемым выражением, за которым я уже научилась видеть бурю.

— Так значит, наша принцесса так сильно распробовала, когда её любят вдвоём, что не хочет от этого отказываться? — медленно, с расплывающейся улыбкой проговорил Никита. Он снова подошёл ко мне, отвёл волосы с моей шеи, чтобы поцеловать кожу. На этот раз я не сопротивлялась. Стыд и смущение куда-то испарились. Да, они этого и хотели. Чтобы я была такой. Откровенной в своих желаниях. Такой и буду.

Я обернулась к нему, глядя прямо в глаза.

— Да, Никита. Я хочу быть с вами двумя. Именно с вами. Вместе. Понимаете? Не с тобой отдельно или с Марком отдельно. А с вами. Обоими. Это… это то, что делает меня счастливой. И цельной.

В комнате повисла тишина. Потом раздался голос Марка:

— А если ты забеременеешь?

Я перевела взгляд на него.

— От вас же, — ответила я просто. — А не от кого-то постороннего. Но вообще… так далеко я не заглядывала. — Я сделала паузу. — Но, если это произойдёт… я буду рада малышу. Вашему малышу. Нашему.

Никита перестал улыбаться. Марк тоже не проронил ни слова. На секунду мне даже показалось, что я сказала глупость. Хотя какая глупость, если это правда. Да, я буду рада, если они будут со мной и да, я буду рада вдвойне, если у нас будет ребёнок. Или два…

Я допила кофе, поставила кружку со стуком.

— А теперь, — сказала я, глядя то на одного, то на другого, — если вы закончили со своими глупыми экспериментами «по очереди», я пойду спать. Одна. Потому что вы меня вымотали. А когда проснусь… — я позволила себе лёгкую, вызывающую улыбку, — … хочу видеть вас обоих. И чтобы больше никаких разговоров о том, кто кому и на сколько ночей. Договорились?

Я не стала ждать ответа. Развернулась и пошла из кухни, чувствуя, как их взгляды жгут мне спину. Пусть думают. Пусть решают. Я свой выбор сделала. Ещё там, под бой курантов. А они пусть решают сейчас.

Эпилог

Я проснулась от волны жаркого наслаждения, растекающегося от самого низа живота. Сознание медленно возвращалось, сливаясь с этим сладким ощущением. Я открыла глаза в полутьме спальни, где сквозь плотные шторы пробивались первые лучи рассвета. И сразу поняла, откуда это чувство.

Между моих ног склонился Никита. Он водил языком по самому чувствительному месту, то закручиваясь вокруг клитора, то погружаясь глубже, заставляя всё внутри сжиматься в предвкушении. Я глухо застонала. Повернула голову — на меня смотрел Марка. Он лежал рядом, его тёмные, изучающие глаза были на мне. Он просто смотрел и водил пальцами по моей коже — медленно, лениво, по животу, по линии талии, скользя вверх, к груди. Его ладонь, большая и тёплая, обхватил мою грудь, и я почувствовала знакомое, сладкое томление внизу живота. Моя грудь уже не помещалась в его ладонь, став полнее после рождения мальчиков.

Марк наклонился и поцеловал меня. Это был нежный, властный поцелуй, который говорил о праве собственности и о глубокой, тихой нежности одновременно. Он сжал грудь сильнее, большой палец коснулся соска, уже набухшего и твёрдого, провёл по нему, и жаркая молния пронзила всё тело, отозвавшись тупой, сладкой пульсацией между ног. Я охнула прямо ему в губы и инстинктивно раздвинула ноги шире, предлагая, приглашая. Задыхаясь.

Никита принял с энтузиазмом моё приглашение. Его горячий язык погрузился в меня, лаская, исследуя, сосредоточившись на чувствительном бугорке клитора. Он сосал его, заставляя мой живот сжиматься от спазмов наслаждения, а затем осторожно, игриво прикусил половые губы, заставив меня вздрогнуть всем телом и издать сдавленный стон. Но он, как всегда, вовремя остановился, не дав дойти до края.

Он отстранился, и я почувствовала, как его горячие губы поднимаются по моей коже вверх, оставляя мокрый след по животу, к свободной груди. Он обхватил губами сосок, уже болезненно чувствительный, и принялся его обсасывать, играя языком с кончиком. Острая, почти невыносимая волна удовольствия заставила меня оторваться от Марка и громко охнуть, впиваясь пальцами в простыни.

Никита лёг на бок передо мной. Его губы впились в мои в глубоком поцелуе, полном вкуса меня и его собственной дикой жажды. А в это время Марк приподнял мою ногу, прижался животом к моим ягодицам, и я почувствовала знакомую, твёрдую тяжесть у самого входа.

Он вошёл в меня медленно, на всю глубину, одним плавным, уверенным движением, заполнив собою одну часть той пустоты, что всегда зияла во мне без них. Он начал двигаться — медленно, глубоко, каждый толчок отдавался эхом во всём теле.

Никита оторвался от моих губ. Посмотрел мне в глаза, его взгляд был тёмным, полным обещаний. И он тоже вошёл в меня, туда же, куда и Марк. Теперь, после того как я родила им двоих сыновей, моё тело стало более податливым и могло одновременно принять их вдвоём. Они вошли в меня оба.

Им нравилось двигаться в одном ритме. Нежно. Глубоко. Синхронно. Это был их танец, а я — общий центр их вселенной. Они целовали меня по очереди — то Марк, впиваясь губами в мои губы, то Никита, отрываясь от моей груди, чтобы захватить мои губы. Марк, не переставая, сжимал и ласкал мои соски, стимулируя их, прекрасно зная, что это сводит меня с ума быстрее всего. Они знали моё тело лучше, чем я сама. Каждый сантиметр, каждую эрогенную зону. Они могли довести меня до оргазма за считаные минуты.

Я обожала просыпаться с ними вместе и неспешно заниматься любовью, когда не надо никуда спешить, когда мы лежали вместе в нашей огромной кровати, они ласкали меня доводили до безумия. Эта размеренность, эта неспешность, когда я могла чувствовать каждый сантиметр их тел, каждый мускул, каждое движение внутри меня — то вместе, то по очереди.

Я текла. Между ног всё было мокро от возбуждения и их ласк. Никита не выдержал первым — его ритм сбился, стал быстрее, размашистее. Марк, почувствовав это, замедлился и уступил, давая ему место. Никита ускорил темп, сжимая мои бёдра, таранил, насаживал на себя. С низким, сдавленным рыком врезался в меня в последний раз и замер, я почувствовала внутри горячий всплеск. Он обмяк, но не выходя. Тяжело дыша, прижавшись лбом к моему лбу.