— Нет, — ответила я, стараясь смотреть ему прямо в глаза, а не на его губы или на ту явную выпуклость в брюках, что всё ещё выдавала его состояние. — Я просто хочу, наконец, узнать, кто вы такие. Я имею на это право. Год. Вы пропали на год. Появились вот так, ни с того ни с сего. Кто вы? Настоящие имена. Чем занимаетесь. И… — я сглотнула, — почему тогда, в лифте… и зачем? И почему вы ушли, не оставив ничего? Даже номера телефона?

Последний вопрос вырвался сам, обнажая ту самую боль, которую я так тщательно прятала. Марк и Никита переглянулись. Насмешка на их лицах поутихла, сменившись более серьёзным выражением лиц.

Первым заговорил Никита. Он оторвался от косяка, медленно подошёл ближе и обнял меня за талию.

— Хорошо. Мы ответим, но, может, уже пройдём в зал. Там и поговорим.

Я пошла первая, они за мной. Села на всякий случай подальше от них в кресло, сохраняя дистанцию, чтобы хоть ненадолго сохранить ясность мыслей.

— Настоящие имена ты уже знаешь. Я — Никита. Это — Марк, — сказал он просто, опускаясь на диван напротив меня. — Фамилии, я думаю, тебе неважны. Чем занимаемся? — Он хмыкнул, коротко и без веселья. — Забираем своё. Возвращаем долги. Устраняем… несправедливость. Иногда — жёсткими методами. Твой бывший босс — Сергей Петрович — был одним из таких людей, которые любят брать в долг, но не любят отдавать. Мерзкий тип, между прочим. До сих пор не понимаю, как ты у него смогла работать, с твоим ангельским личиком и характером.

— Вы… вы грабители? — прошептала я испуганно. Хотя ведь догадывалась, но одно дело — домыслы, другое дело услышать подтверждение от них.

— Нет, — резко ответил Марк. Он всё ещё стоял, словно наблюдая за периметром. — Мы не грабим случайных людей. Мы — инвесторы. Иногда — коллекторы. Чаще — те, кого кидают на крупные суммы такие, как твой босс, прикрываясь договорами и юридическими дырами. Мы эти дыры… затыкаем. Иногда приходится действовать быстро и без лишних свидетелей.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось предупреждение.

— После того лифта, — продолжил Никита, его голос стал тише, — у нас не было времени на свидания, Лиза. Нас ждали. Другие «должники». Опасные. Твоя связь с нами могла бы сделать тебя мишенью. Нам пришлось уйти. Исчезнуть. На год.

— Почему не позвонили? Не написали? Хотя бы раз? — выдохнула я.

Марк вздохнул, провёл рукой по коротко стриженным волосам.

— Потому что мы не «хорошие парни», малышка. Мы не те, с кем встречаются два месяца и строят планы на свадьбу. Наш мир — он немного другой. Грязный. Опасный. Позвонить тебе значило бы провести к тебе ниточку. А за нами в этот год шла настоящая охота. Из-за того самого Сергея Петровича и его «партнёров». Мы не могли.

Он сделал паузу, и его взгляд стал пронзительным.

— А сейчас можем. Потому что все долги закрыты. Все счета сведены. Имена очищены. Мы вернули себе всё. И первое, что я захотел сделать, когда стало тихо… — он шагнул ко мне, и его пальцы коснулись моей щеки, заставляя меня вздрогнуть, — … это найти тебя. И убедиться, что ты ещё помнишь. Что ты всё ещё та самая горячая девочка из лифта, которая не боится перейти черту.

Я пыталась переварить информацию, его объяснение, которое совершенно не оправдывало их, зато расставило всё по местам. Они не были сказочными принцами. Они были опасными мужчинами из опасного мира. И они пришли за мной. Не потому, что я была удобной, а потому что понравилась им.

Я смотрела то на Марка, то на Никиту. Стыд от вранья Оле теперь вытеснило другое чувство. Жёсткое осознание того, что они говорили правду. Ту самую, неудобную, колючую правду, от которой не спрячешься за «нормальной» жизнью с Мишей.

— И что теперь? — спросила я тихо, уже не сопротивляясь, когда палец Марка провёл по моей нижней губе. — Вы нашли меня. Убедились. И что?

— А теперь, — сказал Никита, поднимаясь с дивана, подходя так близко, что я оказалась зажатой между двумя телами, — мы забираем то, что отложили на год.

— Я же сказал, мы соскучились, — добавил Марк. — И как я успел заметить, ты тоже. Малышка, прекращай сопротивляться. Не для этого мы припёрлись к тебе из другого города, чтобы провести с тобой Новый год.

Глава 6

Они искали меня? Не просто вспомнили в новогоднюю ночь, а целенаправленно искали. И нашли.

Это осознание — что я была не случайным эпизодом, а целью, пусть и странной, но целью — растопило последние льдинки сопротивления. Гнев и обида ещё клокотали, но под ними проступило другое — пьянящее, тёмное удовлетворение. Я ощутила, что значит быть желанной женщиной. Ради которой бросают дела, и несутся через весь город. И это льстило. Безумно льстило.

— Подождите, — всё же вырвалось у меня, мне нужна была передышка. После их годовалого отсутствия сложно было поверить, что всё это правда. — Вы… вы из-за меня сорвались сюда? Прямо в Новый год?

Марк усмехнулся, и в этой усмешке было что-то почти нежное.

— Ты думала, мы в этих клоунских нарядах по всем квартирам ходим? — Его рука, крупная и тёплая, скользнула с моей щеки в волосы, пальцы вплелись в непослушные пряди у затылка, мягко, но неумолимо притягивая моё лицо к своему. — Мы тебя искали, Лиза. Долго и нудно. Оказалось, птичка улетела с того гнезда. Пришлось старые связи тревожить, долги отрабатывать информацией. Но… — он сделал паузу, и его взгляд стал пристальным, — стоило того.

За моей спиной Никита, молчаливый до этого, положил ладони мне на плечи.

— Ты наша маленькая новогодняя традиция, — его голос, низкий и хрипловатый, прозвучал прямо у моего уха, отсылая волну мурашек по коже. — Раз в год — приходим за своим подарком. Или ты уже разучилась так сладко стонать?

Я зажмурилась. Нет, я не забыла. Я помнила всё. Каждое прикосновение, каждый вздох, переходящий в стон, каждый спазм удовольствия, вырывавшийся из самой глубины. Год тоски и пустоты был тому доказательством.

— А что, если я скажу «нет» сейчас? — тихо спросила я, уже зная, чувствуя всеми фибрами, каким будет ответ. Но мне нужно было услышать это. Нужно было поставить окончательную точку.

Марк замер. Его дыхание касалось моих губ. Он отстранился на сантиметр, чтобы посмотреть мне в глаза. И в его взгляде не было ни насмешки, ни угрозы. Была какая-то странная, суровая честность.

— Тогда мы развернёмся и уйдём, — произнёс он тихо. — И не вернёмся. Никогда. И ты больше никогда нас не увидишь. Решай. Сейчас. Прямо здесь.

Это был очень жестокий ультиматум. Не шантаж, не угроза. Выбор. Они могли исчезнуть из моей жизни навсегда или… Или снова погрузить в омут, с головой, со всеми последствиями.

Я смотрела на него в эти чарующие тёмные глаза и чувствовала, что он говорит правду. Он давал мне шанс всё остановить. Сказать «нет» и вернуться к правильному Мише, к приличной жизни, к правилам, к картошке и «Оливье».

И я поняла, что не хочу.

Все эти месяцы я пыталась загнать себя обратно в ту клетку «нормальности». И это была именно клетка — душная, тесная, скучная. А они… они были дикой свободой. Опасной, непредсказуемой, пугающей. Но свободой.

Я медленно кивнула. Это был не просто жест согласия. Это была капитуляция. Признание того, что та Лиза, которую они нашли в лифте, — настоящая.

— Да, — прошептала я, и это слово, тихое и хриплое, развязало им руки.

Марк не стал ничего больше говорить. Он просто притянул меня к себе и поцеловал. Но на этот раз поцелуй был другим. Не грубым и подчиняющим, который доказывал и ставил на место меня. Он был… откровенным. Глубоким, медленным, соблазнительным. В нём была вся годовая тоска, все невысказанные объяснения. И я ответила ему. Со всей страстью, что копилась во мне все эти долгие месяцы, всей болью ожидания и обидой, которая сейчас отступила.

Никита не остался в стороне. Его губы, горячие и твёрдые, прильнули к моей шее, к месту, где бешено пульсировала жила. Он не просто целовал — он пил меня, смакуя каждый вздрагивающий мускул. Его руки скользнули под разошедшиеся полы халата, и шёлк беззвучно соскользнул с моих плеч на пол, словно белый флаг.