Я довёл её до края, чувствуя, как она сжимается вокруг меня в сладкой судороге, и только тогда позволил себе отпустить вожжи. Кончил с низким рыком, прижав её к себе, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с моим.

Мы стояли так ещё минуту, тяжело дыша. Потом я аккуратно вышел из неё, поставил на ноги. Она шаталась. Я поддержал её.

— Ну что, — я вытер пот со лба. — Освоилась немного?

Она кивнула молча. Потом слабо улыбнулась.

— Да… довольно… эффективный способ.

Я рассмеялся, потрепал её по волосам.

— Это только начало, солнышко. У меня на тебя большие планы. На всю ночь. Но для начала — душ. Вместе. А потом… посмотрим.

Я открыл дверь душевой кабины, пропустил её первой, вошёл следом и включил воду. Пар быстро заполнил пространство. Я смотрел, как она трогает себя под струями воды. Её мокрое тело казалось ещё более соблазнительным.

— Никита… — начала она.

— Что? — мягко спросил я, шагнув под струи. Вода была обжигающе горячей, как и она.

Я взял с полочки гель для душа с каким-то цветочным запахом, вылил себе на ладонь и начал намыливать её спину. Кожа под моими пальцами была как шёлк, горячая и скользкая. Я чувствовал, как она вздрагивает, когда я задевал её чувствительные зоны. Мои руки скользнули вперёд, обхватив её под грудью, и я притянул её к себе, чувствуя, как её мокрое тело льнёт к моему. Мой член снова встал и упёрся ей в поясницу.

— Мы сегодня без Марка будем? — прошептала она.

— Хочешь Марка вместо меня? — прошептал я ей в ухо, проводя языком по мочке. Мои намыленные руки поднялись к её груди, сжали её соски, уже твёрдые от воды и моего прикосновения. Она закинула голову на моё плечо, издав тихий стон.

— Нет, просто вы всегда вдвоём были, а сегодня…

— … а сегодня ты моя. Целую ночь. Только моя. Поняла?

— Почему? — спросила она, но не сопротивлялась, когда моя рука поползла ниже её живота, к той самой влажной щели, которая уже ждала.

— Чтобы ты отдохнула от нас по очереди. Такой ответ устроит?

— Да, — выдохнула она со стоном, она снова плыла от желания. Это было удивительно, что она хотела так же, как и я. Впервые встретил девушку с таким же аппетитом.

— Марк получит свою очередь. Завтра, — пообещал я, а палец легко вошёл в неё сзади, заставив её вздрогнуть и схватиться за моё предплечье. — А сегодня… сегодня ты будешь помнить только моё имя. Только мои руки. Только то, как я тебя трахаю.

Я смыл пену с неё и с себя, выключил воду, взял её на руки — она была лёгкой и податливой — и вынес из душа. Не стал вытирать. Просто отнёс в первую попавшуюся спальню — просторную, с огромной кроватью под тёмно-серым покрывалом — и опустил на него. Она лежала, вся мокрая, дыша часто, смотря на меня снизу вверх. Глаза её горели.

Я не стал тянуть с прелюдиями. Они у нас были в душе. Я просто перевернул её на живот, раздвинул её ноги коленом и вошёл в неё долгим, медленным движением, растягивая её маленькую дырочку под себя, заполняя её до самого предела. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в покрывало. Её тело приняло меня, обжигающе горячее и тугое.

— Вот так, — прошептал я, начиная двигаться, задавая медленный ритм. — Вот так ты будешь со мной. Каждый день. Каждую ночь. Если захочешь.

Я трахал её методично, мощно, глубоко, показывая ей всю силу, всё терпение, всё внимание, которые я могу дать. Я менял позы, но не выпускал ни на секунду. То прижимал её к стене, то клал на край кровати, то усаживал сверху на себя, заставляя двигаться, пока она не теряла силы и не падала на мою грудь.

Я заставлял её кончать раз за разом, доводя до исступления, а потом давая передохнуть ровно настолько, чтобы желание вспыхнуло с новой силой. Я целовал каждый сантиметр её кожи, шептал ей на ухо не только похабные слова, но и то, что было чистой правдой: какая она красивая, какая горячая, как она сводит меня с ума.

К утру она лежала полностью опустошённая, прижавшись ко мне. Её дыхание было ровным, на губах улыбка. Я смотрел на неё, курил и думал о том, что сказал Марк.

«Тебе нужно только её тело».

Нет, придурок. Мне нужно было всё это. Эту близость. Эту власть над ней. Эту тишину после бури. Её сонное доверие, когда она прижималась ко мне во сне. Мне нужна была она. Вся. Но я знал, что Марк скажет — это не любовь, это собственничество. И, может, он будет прав. Но пока я не готов был с ней расстаться.

Я даже улыбнулся собственным мыслям. Не думал, что когда-нибудь это скажу. Сколько баб было в моей постели, красивых и сексуальных, но сломался я на обычной девчонке с наивными глазами.

Глава 17

Я проснулась от того, что тяжёлая, горячая рука, лежала на моём животе, а ровное, хрипловатое дыхание у самого уха, шевелило волосы на виске. Я потянулась, и тело отозвалось на движение сладкой, ноющей ломотой. Ломотой, которую оставил Никита. Его страсть, его безудержность, его умение выжимать из меня всё до последней капли, а потом начинать снова. Он спал, прижавшись ко мне сзади, его мощное тело было моим одеялом.

Мне понравилось. Ещё бы. Он был невероятен. Его грубая нежность, его абсолютная уверенность в том, что он делает, его способность погружать меня в водоворот чувств, где не оставалось места ни для одной мысли, кроме него. Было дико, жарко, порочно. И… всё равно неполно. Как будто я привыкла пить кофе с двумя ложками сахара, а мне дали только одну. Да, сладко. Но не так, как я уже успела полюбить.

Признаться самой себе было непросто. Даже ощущая тепло Никиты, его вес, мне не хватало Марка. Его твёрдой, спокойной руки рядом. Его мягкости и контроля, когда он наблюдал за нами. Той странной нежности, которая проглядывала сквозь его суровость и балансировала неистовость Никиты. Когда они были оба, я чувствовала себя… цельной. Заполненной до самых краёв. И не только физически. Это было чувство абсолютной принадлежности и абсолютной защищённости одновременно. Между ними я была их общим центром, их точкой соприкосновения. А с одним, даже с таким страстным, как Никита, я была просто его. И этого теперь было мало.

Я осторожно приподняла руку Никиты и выбралась из-под неё. Он что-то пробормотал во сне, перевернулся на другой бок, но не проснулся. Его лицо в расслабленном состоянии казалось моложе, без привычной насмешливой складки у губ. На мгновение я задержалась, глядя на него, потом накинула халат и пошла в душ.

Горячая вода смыла остатки сна и его запах с кожи. Я смотрела на синяки на бёдрах, на следы его зубов на груди, и что-то сладко сжималось внутри. Но вместе с теплом воды по телу разливалась и неуютное ощущение, что что-то не так.

На кухне пахло кофе. За столом за барной стойкой с планшетом в руках сидел Марк, одетый в простые тёмные треники и серую футболку. Он выглядел… домашним. И от этого ещё более притягательным.

— Доброе утро, — сказал он, поднимая на меня взгляд. Его тёмные глаза изучали моё лицо, будто искали ответы на вопросы, которых ещё не задал. — Как дела?

— Хорошо, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Спала… крепко.

Он кивнул, отложил планшет.

— Кофе будешь?

— Да, пожалуйста.

Он встал, без лишних слов налил в большую кружку ароматный чёрный кофе, поставил передо мной, потом достал из холодильника сыр, ветчину, сливочное масло и принялся делать бутерброды.

В этой его молчаливой заботе была та самая мягкость, которая так контрастировала с грубой энергией Никиты. Она как будто нейтрализовала его резкость, успокаивала, давала почву под ногами. Он был моим якорем. А Никита… Никита был моим парусом, тем, что гнал меня вперёд, в шторм страстей. Без одного я бы заскучала. Без другого — потерялась.

Я взяла кружку, согревая ладони.

— Марк… — начала я, не зная, как правильно сформулировать.

— Ммм? — он поставил передо мной тарелку с аккуратными бутербродами и сел напротив.

— Почему вчера тебя не было? — спросила я прямо.

Он замер на секунду, его взгляд стал непроницаемым.