Резина зашуршала по идеально чистому асфальту подъездной аллеи. Сосны по бокам расступились, открывая вид на… особняк. Это было единственное подходящее слово. Огромное, современное строение в стиле хай-тек и минимализма. Стекло, белый камень, прямые линии, панорамные окна в два этажа. Он выглядел как картинка из архитектурного журнала о жизни миллионеров. У меня даже дыхание перехватило.

— Боже… — вырвалось у меня шёпотом. Я прилипла к стеклу. — Это… это ваше?

Машина плавно остановилась перед парадным входом. Никита вышел первым, обошёл машину и открыл мне дверь, подавая руку. Его лицо было серьёзным, он наблюдал за моей реакцией.

— Наше, — поправил он. — Теперь и твоё, если захочешь.

Я вышла, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Я шла между ними к массивной стеклянной двери, чувствуя себя Золушкой, которую привезли в замок, но вместо хрустальной туфельки на мне были синяки от их поцелуев.

— Мальчики, стесняюсь спросить… — начала я, голос дрогнул. — Кем вы работаете? Брокерами? Олигархами? Я даже не подозревала о таких… масштабах.

Марк, открывая дверь отпечатком пальца, усмехнулся.

— Бизнесмены. Немного тут, немного там. Мы же рассказывали — инвесторы. Иногда активные. — Он пропустил меня вперёд. — Входи.

Я переступила порог и замерла. Интерьер был продолжением экстерьера — потрясающим. Высокие потолки, пол из белого полированного мрамора, стены цвета слоновой кости. Дорогая, ультрасовременная мебель, встроенная техника, бесшумный климат-контроль, заполнявший пространство лёгкой свежестью. Ни намёка на кич или безвкусицу. Всё говорило о серьёзных деньгах и безупречном вкусе. И о полной контролируемости пространства.

Марк, видя мою растерянность, подмигнул мне.

— Неужели думала, мы тебя в бомжатник привезём, принцесса?

Я смущённо опустила глаза.

— Нет, конечно… но вы не выглядите как… ну, как представители царской семьи.

Никита рассмеялся, снял куртку и бросил её на белоснежный диван, который, казалось, стоил как моя прежняя машина.

— Мы не королевских кровей, солнышко. Просто обычные парни из обычного городского двора. Всё, что здесь, — он обвёл рукой огромную гостиную с камином во всю стену, — мы заработали сами. Кровью, потом, риском, мозгами. И теперь хотим разделить это с тобой.

Он подошёл ко мне вплотную, взял за подбородок, заставив поднять глаза.

— Это не просто дом, Лиза. Это крепость. Здесь безопасно. Здесь наша власть. И здесь теперь твой дом. — Он сделал паузу, его голос стал тише. — Ну так как? Ты принимаешь? Не только нас. Всю эту жизнь. Со всей её роскошью, закрытостью, правилами.

Я смотрела на него, потом на Марка, который стоял чуть поодаль, опёршись о косяк, его тёмный взгляд был непроницаем, но я чувствовала напряжение в нём. Они ждали. Ждали моего окончательного, сознательного выбора. Не в пылу страсти, а здесь, среди этой холодной, идеальной красоты.

— Принимаю, — сказала я чётко. — Всё. И дом. И правила. И вас. Но даже если бы у вас не было этого особняка, я бы всё равно выбрала вас. Деньги, конечно, хорошо, но важнее, когда с людьми на одной волне.

— Наша девочка, — улыбнулся Никита удовлетворённо и притянул меня ближе. — Чёрт, я опять хочу тебя.

Глава 15

— Чёрт, я опять хочу тебя, — брякнул Никита, и я едва сдержал вздох. Вечно у него всё просто. Увидел, захотел, взял. И никаких вопросов. Он притянул её, и она прижалась к нему, уткнувшись носом в грудь. Мой взгляд автоматически оценил периметр через панорамные окна — всё спокойно, забор под напряжением, камеры в рабочем режиме. Всё под контролем. Кроме, возможно, ситуации внутри этой самой крепости.

— Пойду… приведу себя в порядок, — тихо сказала Лиза, высвобождаясь из объятий Никиты. — Можно?

— Вторая дверь налево по коридору, — кивнул я. — Бери любые полотенца.

Она ушла, скользя взглядом по стенам, по лестнице на второй этаж, впитывая новое пространство. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Потом повернулся к Никите. Он уже достал пачку сигарет, одну закурил, другую протянул мне. Я отказался жестом. Мне нужно было трезво думать.

— Ну что, — сказал я тихо, хотя она вряд ли могла нас услышать. — Как будем делить её?

Никита затянулся, выпустил струйку дыма в потолок, где её тут же уловила вентиляция.

— Мы же вроде решили не делить, — пожал он плечами, глядя на меня сквозь дымку. — Она согласна с нами двумя быть. Так чего ты свою заезженную шарманку опять завёл? Всё продумать, всё просчитать?

— Потому что это пока всё хорошо, пока просто трахаемся, — ответил я, и голос прозвучал резко. — А потом она настоящую семью захочет. Детей. И что? Будем делить и их? По расписанию?

Никита фыркнул.

— Не вижу проблем. Она от обоих может родить. Одного — от тебя, другого — от меня. Семья как семья. Только веселее.

Я не мог сдержать усмешку. Иногда его простодушие граничило с идиотизмом.

— По очереди презики носить будем, чтобы уверенными быть, чей ребёнок? — съязвил я.

— А что, неплохой вариант, — Никита невозмутимо отряхнул пепел в хромированную пепельницу, которая стои́ла как хороший пистолет.

— Я смотрю, тебя вообще всё устраивает. Голова не болит?

— Да, — отрезал он. — Девчонка хорошая. Кончает так, что я тащусь. А что ещё надо? Дом есть, деньги есть, баба классная. Живи да радуйся.

«Живи да радуйся». Его жизненное кредо. Оно не раз нас выручало в пьяных драках и в минуты отчаяния. Но сейчас оно бесило.

— Потому что надо думать о том, что будет дальше, — сказал я, сдерживая раздражение. — Нельзя просто пустить всё на самотёк.

— Ты заебал, Марк, — Никита потушил недокуренную сигарету. — Вечно тебе нужно всё испортить, усложнить. Ну устраивает её всё! Так какого хрена ты думаешь о том, что будет через пять лет? Наслаждайся тем, что есть сейчас.

— Если бы не моя «заезженная шарманка» и умение продумывать стратегии на пять шагов вперёд, — холодно парировал я, — ты бы сейчас валялся где-нибудь в канаве с простреленной башкой, а не курил в гостиной с ремонтом за пять миллионов. Так что не возникай.

Он поморщился, признавая правоту, но сдаваться не собирался.

— Это другое. Там были мужики-отморозки. С ними надо быть настороже. А это — девочка. Которая будет делать то, что ей скажут. Мы её на цепь не посадили. Она сама выбрала.

— Зря ты так думаешь, — я отвернулся, глядя в окно на заснеженные сосны. — Это она сейчас под впечатлением. От ночи, от нас, от этого дома. А потом розовые очки спадут. Начнутся вопросы. Сомнения. Истерики.

— Истерики? — Никита хмыкнул. — Они лечатся. Хорошим, долгим трахом. Капризы? Ещё проще. Везёшь в магазин, покупаешь шмотки, она довольна. Я тебе говорю, дружище, проще надо на жизнь смотреть.

Его наивность иногда была умилительной. А иногда — смертельно опасной. Я повернулся к нему.

— И всё же давай попробуем решить вопрос. Окончательно. Я хочу эту девочку себе.

В комнате повисла тишина. Никита перестал ухмыляться.

— Себе? — переспросил он медленно. — То есть… хочешь жениться? По-настоящему?

— Да, — ответил я, не отводя взгляда. Сказав это вслух, я почувствовал не облегчение, а тяжесть. — Хочу. Она тебе не нужна. Тебе нужно только её тело. А мне… — я запнулся, подбирая слова, которые не звучали бы по-дурацки, — … она вся нужна. Вся. Какая есть.

Никита молчал, изучая моё лицо. Потом медленно кивнул.

— Понятно. Ну что ж… Может, спросим у неё? С кем она хочет остаться. С тобой или со мной. Пусть решает. Она же умная девочка, разберётся.

Идея была простой и логичной. И чреватой дикой драмой. Но иного выхода я не видел.

— Давай спросим, — согласился я. — Только давай договоримся. Если она выберет меня… ты просто уходишь. Без скандалов, без обид, без попыток что-то испортить.

Он смотрел на меня долго, а потом кивнул ещё раз, коротко и резко.

— Ок. Хорошо. Договорились. Но у меня есть условие.