— Это добавит остроты, — сказал он просто, и я замерла, не в силах отвести взгляд.

Он ловко обмотал шнурок у самого основания каждого соска, не пережимая, но создавая лёгкое, постоянное давление. Эффект был мгновенным. Кровь прилила к кончикам, они стали тёмно-розовыми, невероятно набухшими и чувствительными до боли. Малейшее движение воздуха, даже моё собственное прерывистое дыхание, заставляло их пульсировать и посылать острые, сладкие сигналы прямо в низ живота.

— Ммм… — сорвалось у меня с губ, когда он просто подул на них. Дрожь прокатилась по всему телу, и ноги сами собой раздвинулись в немом приглашении.

— Видишь? — усмехнулся Никита, явно довольный реакцией. — Я знал, что ты оценишь.

И тогда он наклонился. Его язык, плоский и шершавый, медленно, смакуя, провёл по одному соску, обходя самую чувствительную верхушку. Я застонала, дёрнув запястьями, но пояс удержал. Он перешёл ко второму, повторив ту же пытку, а затем, наконец, обхватил губами самый кончик и слегка прикусил.

Взрыв. Острая, яркая боль тут же перешла в волну такого сладострастного наслаждения, что я громко вскрикнула, выгнув спину. Ноги раздвинулись ещё шире, влага проступила на внутренней стороне бёдер. Я была готова. Я нуждалась в них. Сейчас.

— Пожалуйста… — вырвалось у меня, голос хриплый, полный желания.

Марк, наблюдавший за всем этим стоя у кровати, кивнул.

— Приглашение принято.

Он развязал узел на моих запястьях. Кровь с приятным покалыванием хлынула обратно в пальцы. Но свобода была недолгой.

— Расслабляться не будем, — сказал он, лёг на кровать на спину и жестом показал, чтобы я села на него. — Теперь твоя очередь.

И не просто на него, а на его лицо. Стыд вспыхнул во мне, но его перекрыла новая, мощная волна возбуждения. Я, всё ещё дрожа от ласк Никиты, неуверенно встала на колени над ним и медленно опустилась, чувствуя, как его горячее дыхание касается самой сокровенной части меня. И когда его язык коснулся меня, я чуть не потеряла равновесие, опершись руками о стену за изголовьем. Он не просто лизал. Он пил меня, глубоко и жадно, его руки крепко держали мои бёдра, не давая уйти, заставляя принимать каждое движение его языка. Казалось, что он проникал с каждым разом всё глубже.

В это время Никита подошёл спереди. Встал передо мной. Его член, твёрдый и тяжёлый, коснулся моих губ. Я открыла рот, и он медленно вошёл, заполнив его собой.

Теперь я была в центре бури чувств: снизу — мастерские, доводящие до безумия ласки Марка, спереди — солоноватый вкус и властный ритм Никиты. Я стонала и брала глубже его член, моё тело конвульсивно сжималось от нарастающего наслаждения, которое они методично выжимали из меня с двух сторон.

Когда я уже была на самом краю, Марк отстранился. Я застонала от разочарования, но он поднял меня на руки, как тогда в лифте. Его глаза горели.

— Теперь моя очередь быть внутри, — сказал он хрипло.

Он вошёл в меня одним глубоким, уверенным движением, заполнив ту пустоту, которую сам же и создал. Я обвила его ногами, впиваясь пальцами в его мощные плечи. Он начал двигаться — не спеша, глубоко, каждый толчок достигая самой глубины. А Никита, тем временем, подошёл сзади.

Я почувствовала, как его пальцы, смазанные нашей общей влагой, снова готовят меня. Он не стал долго ждать. Как только Марк вышел, Никита плавно занял его место. Ощущение было другим — под другим углом, с другой полнотой. У Никиты член был длиннее, у Марка толще. И снова — волна свежего, острого удовольствия.

Они меняли друг друга, как по сигналу, создавая бесконечный круговорот ощущений. То один, то другой. То глубоко и медленно, то быстро и жёстко. Я уже не могла думать, могла только чувствовать и издавать сдавленные, хриплые звуки, которые, казалось, лишь подстёгивали их.

В какой-то момент они оба вошли в меня одновременно — один спереди, другой сзади, и на миг я почувствовала себя абсолютно заполненной, разорванной и цельной одновременно. Это был предел. Оргазм, который они выжали из меня в этот раз, был не взрывом, а долгим, мучительным, блаженным падением в бездну, где не было ничего, кроме их тел, их стонов и всепоглощающей тьмы наслаждения.

Когда я пришла в себя, мы снова лежали на кровати, они лежали по бокам, их тяжёлые руки снова обнимали меня. В комнате пахло сексом, потом и нашей общей, дикой ночью.

— Теперь спи, — повторил Марк, целуя меня в висок. — Урок окончен.

И на этот раз, обессиленная, опустошённая и абсолютно счастливая, я провалилась в сон мгновенно, даже не успев ответить.

Глава 14

Следующий день пришёл с серым небом, снегопадом и ломотой в каждом мускуле — сладкой, напоминающей. Я проснулась одна в своей постели, на мгновение охваченная паникой: а не сон ли всё это? Но запах их — кожи, мужского парфюма, секса — ещё витал на подушках, а на бёдрах и груди цвели сине-фиолетовые метки, не оставляющие сомнений: всё, что было вчера это реально.

Из кухни доносились звуки — низкие голоса, звон посуды. Я накинула халат и вышла. Они были там. Марк, уже одетый в тёмные джинсы и чёрный свитер, помешивал что-то на сковороде. Никита, в похожей одежде, нарезал хлеб. Картина была настолько бытовой, так разительно контрастировала с ночным безумием, что я застыла в дверях. Они обернулись.

— О, наша красавица проснулась, — ухмыльнулся Никита, откладывая нож. — Иди сюда, позавтракаем и двинем.

«Двинем». Слово снова вернуло меня в реальность. Сегодня я покидала эту жизнь. Навсегда. После быстрого завтрака Марк велел мне собрать только самое необходимое: документы, пару смен одежды, ноутбук.

— Всё остальное купим, — повторил он.

Упаковывая вещи в чемодан, я ловила себя на ощущении нереальности происходящего. Как будто собиралась в отпуск, билет на который купили за меня, и я даже не знала пункта назначения.

Час спустя мы уже сидели в машине — огромном, тёмном внедорожнике, который выглядел как танк. Марк — за рулём. Я — сзади. И Никита — тут же, рядом, прижав меня к себе так крепко, будто боялся, что я испарюсь.

Двигатель заурчал низко и мощно. Марк вырулил со двора. Я смотрела в окно на удаляющийся подъезд, на окна своей квартиры. Никакой ностальгии не было. Только лёгкое головокружение от скорости, с которой всё менялось.

Никита не отпускал меня ни на секунду. Его рука лежала у меня на талии, большой палец водил по рёбрам сквозь ткань свитера, который я надела поверх платья. Он наклонился и поймал мои губы в короткий поцелуй, перекрывая обзор.

— Эй, — раздался спокойный голос Марка с переднего сиденья. — Уважай водителя. А то в следующий раз ты за рулём будешь, а я с ней на заднем сиденье устроюсь.

Никита отстранился, усмехаясь, но руку не убрал.

— Ревнуешь?

— Просто люблю участвовать, а не наблюдать, — парировал Марк, но я поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Тёмный, пристальный, оценивающий. Он всё видел.

Дорога уводила за город, пейзаж сменился заснеженными полями и редкими перелесками. Никита, похоже, решил развлечь меня.

— Слушай, а у тебя когда-нибудь… в машине было? — спросил он, его губы снова коснулись моего уха, вызывая мурашки.

Я покраснела и покачала головой, глядя в окно. Моя сексуальная жизнь до них умещалась в стандартные, почти стерильные рамки. Никаких машин, никаких приключений, почти без секса.

— Не было, — прошептала я.

Никита хмыкнул, явно довольный.

— Значит, будет и это. Добавил в наш список.

— У тебя есть список? — удивилась я.

— Да. Список того, что я хочу с тобой попробовать. Мне же надо тебя чем-то развлекать.

Марк что-то буркнул себе под нос, но в уголках его губ, которые я видела в зеркале, дрогнула улыбка. Было странно и пьяняще — эта их лёгкость, эти шутки, этот неприкрытый интерес. Я чувствовала себя желанной, как никогда в жизни.

Примерно через полчаса езды по загородной трассе Марк свернул на незаметную, хорошо расчищенную от снега дорогу, ведущую в лес. Мы проехали метров пятьсот, и перед нами возникли мощные кованые ворота в высоком, безупречно белом заборе. Марк что-то набрал на брелоке, ворота бесшумно разъехались.