Марк понёс меня. Никита шёл следом, его присутствие я чувствовала кожей. Он занёс в спальню. Щелчок выключателя, и мягкий, приглушённый свет от торшера залил комнату, выхватывая из полумрака мою широкую двуспальную кровать с нежно-розовым покрывалом.
Марк подошёл к самому краю и опустил меня на него. Он выпрямился во весь свой внушительный рост и встал передо мной, не спуская с меня пристального взгляда. Я сидела на краю кровати, обнажённая, дрожащая, и смотрела ему в глаза. Это был наш с ним безмолвный, полный обещаний диалог.
Не отрывая взгляда, он расстегнул молнию на брюках, сбросил их вместе с нижним бельём. Тяжёлая шуба Деда Мороза полетела вслед за штанами. Он предстал передо мной во всей своей брутальной, не прикрытой теперь даже тканью, мощи. Его тело было созданием скульптора — рельефные мышцы, шрамы, которые таили целые истории. И между сильных бёдер — его возбуждение, тяжёлое, внушительное, устремлённое вверх, прямо ко мне.
В этот момент сзади подошёл Никита. Он встал на колени на кровати позади меня. Я вздрогнула, когда его горячие губы коснулись моего плеча, мягко, нежно, а затем скользнули к ключице. Его шершавая щетина царапала кожу, оставляя мурашки. Его рука скользнула в мои волосы, повернула моё лицо к себе. И прежде чем я успела что-то сказать, он впился в мои губы. Поцелуй Никиты был не менее страстным, чем у Марка, полным обещания медленной пытки наслаждением. Я отдалась ему, отвечала со всей страстью.
Пока я целовалась с Никитой, Марк опустился передо мной на колени. Его большие, тёплые ладони легли на мои бёдра и раздвинули их, открывая взгляду самую сокровенную, влажную и пульсирующую часть меня. Я замерла в поцелуе, чувствуя, как дыхание Марка обжигает мою кожу. Он не спешил. Он смотрел. Потом наклонился.
Первым ощущением был шок от прикосновения его губ. Нежный, почти целомудренный поцелуй между ног, за которым последовал лёгкий, игривый укус половых губ. Я вскрикнула прямо в рот Никите, и он, улыбнувшись в поцелуй, лишь глубже вогнал в меня язык. А Марк тем временем начал работать. Его язык — плоский, широкий, невероятно точный — лизнул мой взбудораженный клитор снизу вверх. Один раз. Два. Потом он начал выписывать вокруг него круги, меняя давление, скорость, то слегка касаясь, то надавливая всей поверхностью. Пока он делал это, его пальцы ласково раздвигали и поглаживали меня, доводя до безумия.
Я выгнулась дугой, оторвавшись от губ Никиты с глухим стоном. Моё тело уже горело, каждая клетка кричала о желании, о жажде. Никита не дал мне опомниться. Его руки скользнули к моей груди. Большие, шершавые ладони сжали её, пальцы нашли затвердевшие, болезненно чувствительные соски и принялись играть с ними: то тянули, то крутили, то слегка щипали. Боль смешивалась с наслаждением, создавая гремучий, опьяняющий коктейль. Я стонала, уже не в силах сдерживаться, мои бёдра сами собой двигались навстречу губам и языку Марка, требуя больше, быстрее, глубже.
Но Марк был неумолим. Он доводил меня до самого края, чувствуя, как всё внутри меня сжимается в тугой, раскалённый узел, а затем отступал, меняя тактику, переходя на мягкие, ласкающие поцелуи внутренней стороны бёдер, давая передохнуть ровно настолько, чтобы желание вспыхнуло с новой, неистовой силой. Он был дирижёром, а моё тело — его оркестром, и он выжимал из него каждый возможный звук, каждую дрожь.
И когда я уже готова была взмолиться, чтобы он закончил то, что начал, он остановился и отстранился. Я открыла глаза, полные немого вопроса и мучительного недовольства. Марк встал с колен и лёг на кровать, в её центр. Он лежал на спине, его член, твёрдый и влажный от возбуждения, мощно устремлялся вверх.
Инстинкт сработал раньше мысли. Никита, как будто почувствовав моё желание, отпустил мои соски. Я, не отрывая взгляда от Марка, почти в трансе, двинулась к нему на коленях. Мне нужен был он. Вся его сила, его власть, его сущность. Я наклонилась, сомкнула губы на его головке. Солоноватый, мужественный вкус заполнил рот. Я облизнула, засасывая, взяв глубже. Марк издал низкий, сдавленный стон, и его бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу. Мне нравилось. Нравилась его реакция, нравилась власть, которую я в этот миг над ним имела, нравился сам процесс — интимный, порочный, восстанавливающий баланс.
Я увлеклась, двигая головой, пытаясь взять его ещё глубже, когда внезапно ощутила новое прикосновение сзади. Горячее, влажное. Я вздрогнула всем телом, но не остановилась. Это был язык Никиты. Он скользнул между моих ягодиц, целуя, лаская другую маленькую дырочку. Шок от непривычного, интимного ощущения смешался с диким возбуждением. Я застонала. Никита не ограничился языком. Скоро я почувствовала, как его пальцы осторожно начинают скользить в узкое, девственное для таких ласк, место. Сопротивляться и мысли не было.
Моё тело, разум, душа — всё уже принадлежало им. Я лишь глубже взяла Марка в рот, отдаваясь на волю их двоих.
— Достаточно, — хрипло проговорил Марк, его руки легли на мои плечи. Он мягко отстранил меня и потянул к себе. — Хочу чтобы ты села на меня.
Я послушно села сверху, лицом к нему. Его руки крепко обхватили мои бёдра, направляя. Я медленно, чувствуя каждый сантиметр, опустилась на него, принимая его внутрь себя с глухим стоном облегчения и полноты. Он заполнил меня, растянул, стал частью меня. Марк обнял меня, прижал к своей груди, и его губы снова прижались к моим в медленном, глубоком поцелуе. Его бёдра начали двигаться — неглубокими чувственными толчками.
И в этот момент к этому ритму присоединился Никита. Я почувствовала, как большая, тугая головка его члена надавила на мою дырочку. Я напряглась, и Марк, не прекращая поцелуй, сильнее прижал меня к себе, его руки стали железными тисками, не давая отстраниться, уйти.
— Спокойно, — прошептал он мне в губы. — Прими его. Всего. Тебе понравится.
Никита надавил сильнее. Было тесно, непривычно, немного больно. Но за болью, сквозь неё, пробивалось другое чувство — невероятной, шокирующей полноты. Он входил медленно, миллиметр за миллиметром, давая привыкнуть, растягивая, заполняя. Когда он вошёл полностью, они оба замерли. Я задыхалась, зажатая между двумя телами, двумя мужчинами. Я чувствовала их обоих в себе — Марка спереди, Никиту сзади. Моё тело дрожало от переполненности, от шока, от порочного удовольствия. Я была их связующим звеном, их общей собственностью, точкой, где их желания сливались воедино.
И они начали двигаться. Сначала в одном ритме — выходили и входили почти синхронно, создавая внутри меня бурю неописуемых ощущений. Я стонала, прижавшись лицом к шее Марка. Потом он отпустил меня, позволил немного приподняться. Никита тут же вцепился рукой в мои волосы, не давая лечь обратно, удерживая меня в полусидячем положении. А Марк, снизу, приподнявшись на локте, склонился к моей груди. Его губы и язык принялись за мои соски, лаская, засасывая, кусая. Ритм был всё ещё медленным, растягивающим каждое ощущение, каждый миг. Я едва не теряла сознание от этого шквала ласк и чувств — спереди и сзади, сверху и снизу.
Затем ритм изменился. Они начали двигаться не вместе, а по очереди. Когда Никита выходил, Марк входил. Я никогда не знала, чего ждать в следующий миг, теряла опору, захлёбывалась волнами наслаждения. А потом они ускорились. Движения стали резче, глубже, требовательнее.
Никита, всё ещё держа меня за волосы, приподнял мои руки за спину, скрестив запястья в своей железной хватке, лишив любой опоры. Теперь я могла только принимать. Он врезался в меня сзади с силой, от которой захватывало дух, каждый толчок заставлял меня подаваться вперёд, навстречу Марку. А Марк снизу встречал эти движения, тараня меня снизу вверх, выбивая из меня отрывистые, хриплые стоны, которые уже не были похожи на человеческий голос.
Это было слишком. Границы тела, разума, допустимого — всё размылось в ослепительной белизне нарастающего экстаза. Они доводили меня до предела, и я знала, что они тоже на краю. Их дыхание стало хриплым, рычащим, их движения — резкими, точными.
