Я закрыл глаза на мгновение, сосредоточился на даньтяне, регулируя поток, и начал очень тихо, без спешки вливать энергию внутрь. Металлическая ци легко вошла в бронзу курильницы: металл принимал её хорошо и послушно откликался. Трещина была длинной, и я прошёл по ней от начала до конца, проверяя каждый цунь (~ 3 см), и одновременно грел своей ци кусочек припоя в другой ладони, смягчая металл, чтобы он легко смог войти в шов.

Настоятельница молчала, не отрывая взгляда, и положив ладонь мне на спину. Мэй Сюэ стояла радом, внимательно наблюдая и за мной, и за действиями наставницы.

Я не торопился, потому что эта работа требовала внимания, а не силы. Ци полилась тонкой струйкой, как ниткой соединяя края трещины изнутри, и медный припой ложился следом, запечатывая снаружи, ровно заливая все сколы. Когда я закончил, трещина была полностью закрыта. Если смотреть вплотную, шов был виден, ведь на нём ещё не успела образоваться патина, но соединение было крепким и бронза ещё простоит лет сто.

Я поднял голову.

— Как твои меридианы? — спросила настоятельница.

— Всё хорошо, — ответил я. — Всё шло стабильно, без разрывов и напряжения.

Она кивнула, пальцем проверила шов на курильнице.

— Хорошая работа, — она указала на левую с оторванной ручкой. — Теперь эта, если ещё не устал.

— Не устал.

Со второй я провозился чуть дольше: ручка держалась на одном штыре из двух, второй был сломан у основания, и мне пришлось сначала вытащить остаток, потом сформировать новый штырь из куска металла прямо на месте. Я здорово наловчился изготавливать всякие штуки, когда готовился к битве с медведем, так что это не стало для меня проблемой. Медь, конечно, откликалась не так легко, как звёздный металл, но я создал новый штырь, полную копию прежнего, за половину палочки благовония.

Настоятельница наблюдала молча, иногда коротко говорила: «медленнее» или «здесь чуть больше», и я слушался, потому что она видела то, что я мог пропустить.

Когда я встал и размял руки, солнечные зайчики, падающие из окон в зале заметно сдвинулись. День шёл к вечеру.

— На сегодня достаточно, — сказала настоятельница. — Третью курильницу отложим на потом. И дин, и зеркало тоже.

— Хорошо.

Она посмотрела на нас с Мэй Сюэ и произнесла:

— Завтра с утра можешь идти к князю, а сегодня хорошенько отдохните оба. Постарайтесь не усердствовать больше необходимого.

Мы с женой одновременно покраснели, но прабабушка уже отвернулась и ушла первой. Мы ещё немного постояли в главном зале, глядя на починенные курильницы, а потом вышли во двор.

Вечер был прохладный и ясный. Горы вокруг уже потемнели, только небо над ними полыхало алым на западе, и последний свет дня ложился на черепичные крыши храма косыми полосами. Было тихо, только пели насекомые, а где-то в храмовом дворе тихо переговаривались жрицы.

Мэй Сюэ взяла меня за руку и прислонилась головой к моему плечу:

— Значит, завтра опять уходишь.

— Да, но… это надо для нас обоих.

Она взглянула на меня, а я посмотрел на неё. За день у неё снова успели выбиться несколько прядей из причёски, и она заправила их за ухо машинальным жестом.

— Я знаю, — сказала она тихо. — Пойдём, хочу побыть с тобой…

Мы вернулись в комнату. Она осторожно раздела меня, а я развязал пояс на её скромной серой рясе. Ткань соскользнула, обнажая белые плечи, грудь и бёдра. Я задул светильник, но мне это не мешало видеть её тонкую фигурку.

Я привлёк её к себе и начал тихонько ласкать, позволяя рукам скользить по местам с самой нежной и тонкой кожей. Мы целовались и целовались, пробуя любимые губы на вкус, и моё колено раздвинуло её ноги.

Мэй Сюэ начала медленно двигаться, и через резонанс я почувствовал, как растёт её желание.

— Давай ляжем, — отдышавшись, попросила она.

Мы устроились на кровати. Она села сверху на мои бёдра, и я почувствовал, как её руки находят мои руки в темноте. Я поймал её ладони, переплёл пальцы со своими и легонько сжал. Моё естество, готовое к единению, упиралось в её упругий животик.

— Как рёбра? — спросила она.

— Лучше.

— Сегодня лучше, чем вчера? — уточнила она.

— Да.

Она высвободила ладони и, едва касаясь, провела пальцами по моему боку. Я почувствовал, как её ци омывает меня, проверяя и исцеляя. Потом её руки поднялись выше, по животу и груди, к плечам и шее.

Она наклонилась, целуя меня. Её груди легко касались моей груди, лаская и дразня. Я поймал одну ладонью и начал мягко массировать, заставляя жену слабо стонать. Второй рукой я гладил её обнажённые бёдра. От каждого прикосновения, её запах менялся, становясь слаще и притягательнее. Я сжал ладони, сгребая в пригоршни её нежное и упругое тело, и Мэй Сюэ издала глубокий стон.

— Ты устал? — тихо спросила она.

— Вовсе нет…

— Всё равно, постарайся не двигаться и ничего не делай.

— Мэй Сюэ…

— Тихо, — перебила она мягко, положив мне пальчик на губы. — Мне надо сосредоточиться…

Я тут же воспользовался этим и поцеловал его.

Молодая женщина убрала руку и снова наклонилась ко мне, сплетая наше дыхание. Она целовала меня медленно и осторожно, и в каждом прикосновении её губ я чувствовал тоску той недели, пока меня не было рядом. Я продолжил ласкать её, вызывая сладкие стоны, и просто позволял ей делать то, что она хотела.

Её бедра приподнялись и опустились, принимая и туго сжимая меня со всех сторон. Я так соскучился по этому ощущению, что сам не смог сдержать стона. Мне хотелось войти рывком, как можно глубже, но она не позволяла мне резко двигаться. Всё, что я себе смог, это сильнее сжать её ягодицы.

Она опустила ладони мне на грудь, я думал, что она хочет опереться, а потом почувствовал её ци, которая легла поверх моей собственной энергии и потекла рядом. Я снова увидел её не как женщину из плоти и крови, а как сияющее созвездие. Это было так красиво — чувствовать, как два потока идут бок о бок, не сливаясь, но и не мешая друг другу, как две реки, которые текут по одному руслу.

А потом она начала двигаться, и потоки слились воедино. Её энергия отзывалась на мою, моя на её, как синхронный вдох и выдох. С седьмой звездой, все ощущения были острее. Я чувствовал всю её почти так же ясно, как самого себя.

Мэй Сюэ наклонилась ближе, и я почувствовал, как её ци начала двигаться целенаправленно. Осторожно, по краю, обходя седьмую звезду стороной, она шла глубже, туда, где наставница обнаружила старый рубец в структуре даньтяня.

Её ци мягко коснулась рубца, будто обняла и погладила его, а потом попробовала осторожно разгладить его.

Рубец не поддался.

Она попробовала ещё раз, и я почувствовал лёгкое сопротивление в самом центре даньтяня. Боли не было, но я ощущал неудобство, как будто узел на гладкой ткани, и теперь он мешал и цеплялся. Ци жены текла вокруг, согревала и искала слабое место у старой раны, но рубец стойко держался.

Мэй Сюэ не торопилась, продолжая ритмично двигаться и потихоньку ускоряя темп.

Я следил за тем, как она работает краем сознания, но всё моё существо было занято совсем другим. Её волосы падали мне на плечи. Её дыхание было тёплым и сладким. Резонанс между нами поднимался и опускался в такт, словно волны, усиливая удовольствие.

Рубец снова не поддался.

Я почувствовал, как она останавливается, не на физическом плане, а на духовном. Видимо её чутьё хорошего целителя дало знать, что сейчас не время, и не стоит давить слишком сильно.

Она подняла голову и посмотрела на меня. В глазах у неё за сладкой блестящей поволокой удовольствия была спокойная сосредоточенность.

— Не поддаётся, — тихо выдохнула она.

— Не страшно…

— Это старый шрам. Там много всего, — она помолчала. — За один раз не сделаешь.

Я с трудом удержал довольную лыбу, в которой пыталось разъехаться моё лицо, когда представил сколько нежных встреч нам ещё предстоит:

— Не торопись.

— Я попробую снова, — сказала она. — И буду пробовать каждый раз, пока он не поддастся.