Кстати, тот яогуй мог разговаривать, а этот почему-то молчал. Может, стоит хорошенько обругать родителей Каменного Медведя, чтобы он впал в ярость?

Я долго думал об этом, но большого выбора у меня всё равно не было. Я взял небольшой обычный камень размером с кулак и пошёл к берлоге. Попробуем по-простому.

Я тихо дошёл, скрывая ауру, и остановился в полусотне шагов от тёмного провала. Здесь берлогу было хорошо видно: и вход, и камни у основания, и тёмную щель за ними.

Было очень тихо. Медведь спал или просто лежал внутри, экономя силы.

Я стоял, пытаясь сосредоточиться, и собирался с духом. Итак, ловушка готова, дротики при мне, дополнительные клинья при мне. Энергии у меня запасено аж шесть звёзд, я почти не потратился, даже когда устанавливал ловушки.

Тигр внутри привстал. Мы оба перешли в состояние, когда мир чуть-чуть замедлился.

Я приоткрыл ауру, для начала продемонстрировал только шестую звезду, ровно столько, чтобы это почувствовал любой зверь с чувствительностью к ци в радиусе нескольких десятков шагов. Металлическая ци хлынула наружу волной вокруг меня, но не рассеиваясь во все стороны, а целенаправленно вперёд, в чёрный провал берлоги, и мир вокруг меня на мгновение наполнился этим тихим пением отточенного металла, которое я сам почти не слышу, но которое другие ощущают очень хорошо.

Гулко запели горы и камни, которые порождают энергию металла и питают его, и в самих глубинах откликнулись жилы железа и других металлов. Потом я метнул камень ко входу берлоги не пытаясь попасть внутрь.

Он ударил по валуну с коротким гулким звуком. Стук прокатился по ущелью, отразился от скал и затих.

Сначала повисла почти физически ощущаемся тишина, а потом всё взорвалось движением!

Я услышал его раньше, чем увидел: утробный, нарастающий звук, который нарастал где-то в недрах горы и поднимался оттуда, как идёт вверх давление перед горным обвалом. Это был не предупреждающий рёв, потому что Каменный Медведь не ревел, как ревут обычные звери. Это было скорее гудение, глубокое и низкое, как будто сама порода начала вибрировать. Этот звук неприятно отдавался в костях и суставах.

Камни у входа берлоги разлетелись в стороны и, Медведь вышел. Земля под ним чуть дрожала при каждом шаге.

Он был намного крупнее, чем показался вчера с приличного расстояния. Вблизи его масса ощущалась всем телом: она давила на воздух вокруг, на землю под ним, на само пространство, и, конечно же, на меня. Было был как удар щитом прямо в лицо, но я выстоял.

У Медведя была тёмная, почти чёрная в ярком свете броня, и когда он поднял голову и повернул её в мою сторону, его маленькие глубокие, тёмные, без белка глаза сразу нашли меня. Пульсирующие чёрные вены в стыках брони начали раздражённо пульсировать.

Мы смотрели друг на друга одно мгновение.

Я дал ауре вспыхнуть ярче: чисто и остро, с привкусом вызова, который хорошо читается любым существом, достаточно чутким к ци.

Вот он я! Вот моя сила! Ты думаешь, что ты крупнее? Думаешь, что ты страшнее? Сразимся!

А потом я сделал то, что противоречило всему, что говорит разум, когда вызываешь на бой пару сотен даней[1] каменной мерзости.

Я изобразил испуг. Ну, как смог, конечно, я всё-таки не лицедей… Испуг был не полный, я не бросился кричать и размахивать руками, просто моя аура дрогнула и схлопнулась, будто я испугался собственной смелости. Тело рефлекторно сделало шаг назад, потом ещё один, как делают люди, когда понимают, что переоценили ситуацию.

А потом я развернулся и побежал.

Я передвигался довольно быстро, активировав Шаг Ветра, правда не во всю силу, но так, чтобы создать нужный темп. Ци привычно шла в ноги, как лёгкий толчок от земли при каждом шаге. Это позволило мне держать хорошую скорость, очень похожую на скорость обычного человека, но немного быстрее. Мне не надо было уходить от Медведя, чтобы спастись. Мне надо было, чтобы он видел, что я бегу, и что он может меня догнать.

За спиной грохотало и завывало.

Медведь бросился за мной, гудя на бегу. Он двигался намного проворнее, чем можно было ожидать от такой тяжеленной туши. Я чувствовал, как земля дрожит под его гулкими и тяжёлыми шагами, и каждый из них становился немного ближе. Кажущаяся неповоротливой каменная масса неслась стремительно, разгоняясь всё сильнее и сильнее.

Мы шли почти по прямой, и он начал меня ощутимо нагонять. Вонь мерзости за спиной усилилась. Я едва сдержался, чтобы не закрыть лицо рукавом.

Впереди показался вход в ущелье.

Я нырнул в него, не замедляясь, и побежал по дну, которое вчера протоптал несколько раз, и сейчас смог бы пройти с закрытыми глазами. Ноги шли сами: камень здесь, уступ там, поворот, выступ у правой стены. Я огибал их не думая.

Медведь вломился в ущелье за мной. Звук его шагов резко изменился: вместо открытого гулкого удара о горную почву, возникло резкое, многократное эхо, которое скакало и металось между стенами. Он не замедлился на входе и не почуял подставы. Он видел только меня.

Я бежал вперёд. Впереди был уступ, я перелетел его не сбавляя скорости.

Стены давили с обеих сторон. За спиной нарастал грохот, который ощущался в воздухе как отвратительная вибрация, потому что зверь был уже совсем рядом, и земля под ногами дрожала от его веса.

Мои метки мелькнули перед глазами. Сейчас будет тот самый уступ!

Вот он!

Я взлетел на него одним прыжком и в следующую секунду оказался на верхнем краю, над выходом из ущелья, там, откуда хорошо было видно всё дно расщелины, и развернулся.

Каменный Медведь был прямо подо мной внизу, большой и переполненный яростью, перегородив ущелье, как пробка перегораживает узкое горлышко кувшина. Он уже почти встал на уступ именно там, где мне было нужно, под тем самым карнизом.

Он замедлился, потеряв меня, поставил переднюю лапу на камень и поднял морду, чтобы оглядеться. Он мощно втянул воздух и рыкнул. Маленькие глаза под тяжёлыми каменными надбровьями нашли меня.

Я был прямо над ним, в десяти шагах, и у меня было ровно одно мгновение до того, как он поймёт, что оказался там, где я хочу.

Я поспешил вдоль стены ущелья, к первому крюку. Цепь лежала свёрнутой у основания скалы, придавленная несколькими небольшими камнями.

Медведь посмотрел на меня. Его голова медленно и мощно поворачивалась, следя за моими движениями, как поворачивается башня бронированного танка. Он снова издал мерзкий звук, то самое низкое гудение, которое я слышал у берлоги. Земля под ногами отозвалась лёгкой вибрацией.

Я взял первую цепь в руки. Маленькая блестяшка не испугала огромное чудовище. Прекрасно.

Металлическая ци вошла в цепь сразу и легко, без всякого сопротивления, потому что цепь была сделана из звёздного металла и он принимал мою ци как свою. Наша сила запела в унисон.

Цепь начала нагреваться, металл начал светиться изнутри, моя ци сделала его не просто горячим, а живым. Я чувствовал её в ладонях, как продолжение своих рук.

Медведь медленно пошёл ко мне, продолжая угрожающе гудеть. Он решил, что загнал меня в ловушку и теперь никуда не торопился.

Я дал ему сделать ещё несколько тяжёлых шагов и метнул первую цепь.

Крюк ушёл точно, как было рассчитано: резкий взмах, металлическая ци послужила усилением броска, крюк описал дугу и впился в левое предплечье медведя, там, где бронепластина на сгибе оставляла зазор. Я точно угодил куда надо. Зазор был небольшой, в два пальца, но я попал с первого раза. Я дёрнул цепь, зазубренный крюк прошёл сквозь зазор и зацепился за живое мясо под каменной броней.

Медведь остановился, но явно не от боли. Мерзости её почти не ощущают или воспринимают её иначе, больше как угрозу своему существованию. Он почувствовал что-то непривычное, остановился и попытался опустить взгляд на предплечье, но его чудовищная шея, закованная в чешую, так просто не гнулась.

Второй бросок — правая лапа! Тот же зазор на сгибе, но теперь с правой стороны. Крюк вошёл немного выше, чем я хотел. Пластины здесь сидели плотнее, но когда я потянул цепь, он закрепился неожиданно хорошо. Я почувствовал это через ци: металл нашёл что-то живое и впился очень глубоко.