Я начал с того, что просто ввёл свою ци в оба конца излома, но не прямо в сам разлом, а рядом, прошёлся по краям, как очищают кожу вокруг раны, прежде чем к ней прикоснуться. Ци шла вдоль структуры металла, нащупывая, как устроено то, что сломано, чтобы понять, как оно должно быть соединено.

Это напоминало то, как Мэй Сюэ работает с пациентом. Я много раз видел, как она делает и на других, и на своём примере. Она тоже сначала слушает, проходит вдоль меридианов, не вмешиваясь и просто смотрит, как проходит энергия. Потом, когда поняла, что и где нарушено, начинает работать. Она очень осторожная, и никогда не давит чужое тело силой, потому что сила разрушает. Она мягко предлагает, показывает, как должно быть, и тело само начинает вспоминать.

Я просто повторил то, что со мной делали множество раз. Прошёл раз, другой, третий, и меч начал вспоминать.

Я почувствовал, как металл в точке излома стал чуть податливее. Я не торопился, дал мечу время, а потом начал очень осторожно тянуть, как стягивают края раны, когда хотят, чтобы срослась. Металлическая ци стала нитью, тонкой и плотной, и я начал прошивать ею излом. Стежок за стежком, как шьют кожу. Каждый стежок — это был отдельный выдох и новый вопрос к металлу: могу ли я продолжить? И металл отвечал своим разрешением.

Это была очень дорогая по затратам работа. Я чувствовал, как даньтянь расходуется. Я потратил первую звезду раньше, чем прошил половину излома. Мне пришлось становиться и выровнял дыхание. Я не выпустил нить и меч из рук, просто позволил себе на несколько ударов сердца просто дышать.

Металл терпеливо ждал, и я продолжил.

Вторая звезда ушла на то, чтобы соединить меридианы, которые проходят вдоль клинка и дают ему способность проводить ци. В сломанном мече они были прерваны в точке излома, как перерезанные нити, и их надо было не просто соединить, надо было найти каждую и привязать к правильному концу. Это была самая тонкая часть работы. Я ошибся дважды: почувствовал, что нить пошла не туда, расплёл её и начал снова. Меч не возражал против ошибок, он просто терпеливо ждал, пока я разберусь. Он послал мне видение, что ждал сотни лет и может подождать ещё.

Когда меридианы сошлись в правильных местах и ци потекла по ним, сначала тонко, потом увереннее, по мечу прошла дрожь, отчего у меня не больно кольнуло в ладонях. Меч окончательно вспомнил, как быть целым.

Третья звезда ушла на то, что я даже не знал, как назвать.

Место соединения, где был излом, надо было запечатать. Не запаять, не зашить, не скрыть, вообще даже близко ничего из этого, чтобы не остался шрам, который станет слабым местом и точкой напряжения, а мне нужно было именно запечатать, чтобы структура стала монолитной. Я вложил в него столько ци, сколько мог дать, не теряя сознания: я работал очень медленно, слой за слоем, как кладут слои лака, позволяя каждому высохнуть.

Последний слой я скрепил своим отпечатком души, не намеренно, просто так вышло: когда вкладываешь в металл много своей силы, он запоминает того, кто с ним работал. Я не делал его персонально под себя, как я делал шпильки только для Мэй Сюэ, но если бы я попросил, он бы позволил мне взять себя в руки, выбрав меня из многих других.

Я открыл глаза.

Несколько секунд просто стоял, держа клинок в руках и не двигаясь. Голова была полностью пустой, как после большой, изматывающей работы. Я устал по-настоящему. Даже с Сюэ Гу было проще драться, чем вот так, сосредоточенно сращивать разломанный метал. Даньтянь был пуст на две трети, но то, что я держал в руках того стоило.

Место соединения всё ещё было видно: оно было чуть темнее и чуть плотнее. Металл как и однажды смятая бумага всегда помнит, что произошло, но когда я тронул его ци и почувствовал: получилось. Словно это кость, которая срослась правильно и теперь крепче, чем была до перелома.

Я вышел во двор. Ноги не заплетались, но голову чуть вело. Солнце давно село, на небо высыпали звёзды… Ох, сколько же я провозился… меня же ждут в храме!

Впрочем, наша связь с Мэй Сюэ крепка, она почувствует, что всё в порядке… ну… я надеюсь на это.

Мастер Фэн пил чай под навесом, и был так добр, что налил и заказчику. Тот старик всё ещё сидел там, где я его оставил и вежливо принимал угощение. Оба мужчины молчали, а когда я вышел, они одновременно подняли головы.

Мастер Фэн смотрел на меня странно, словно до него дошло, что про первую звезду я соврал, но он не сердился, наоборот, он будто увидел что-то такое, волшебное, как из старой сказки, которую слышал ещё в детстве и почти забыл. А старик смотрел, и в его взгляде было не просто терпеливое ожидание, а живой интерес.

Я протянул меч хозяину. Он взял его, долго оглядывал в неверном свете лампады, которую зажег мастер Фэн. Он проверил место соединения, потом провёл пальцами вдоль лезвия, поднял и проверил баланс. Закрыл глаза на секунду, и почти тут же открыл.

— Невероятно, — сказал он тихо. — Глазам не верю…

Помолчал, а потом повернулся и с уважением посмотрел на меня:

— Я думал, что никогда не увижу его целым… Прошу вас, молодой мастер, вложите в него немного своей ци. Мне нужно увидеть, сможет ли он снова вспомнить былую славу…

Я согласился и взялся за удобную рукоять. Сосредоточился и открыл канал и пустил немного ци в клинок, просто проверить, как оно работает. Меч мне обрадовался и принял мою энергию сразу, без всякого сопротивления. Серебристые искры заплясали на клинке.

— Теперь взмахни, — попросил старик.

И я, не долго думая, взмахнул.

…Потом я себя долго корил, что надо было хорошенько подумать, но это было сильно потом. Наверное, я очень сильно устал, а может, просто не ожидал того, что может случиться.

Меч скользнул по гладкой дуге, так легко рассекая воздух, словно само собой, по своему желанию, оставляя за собой прозрачный белый след. Я почувствовал, как моя ци и его собственная, накопленная за сотню лет, слились в одно движение. Серебристые искры взлетели с клинка и рассыпались в темнеющем воздухе.

…И тут небо раскололось!

Причём буквально! Над долиной и над деревней, прямо из чистого вечернего неба, которое секунду назад было спокойным и звёздных, сам небосвод заколебался. Белая вспышка полосонула поперёк неба и повис тяжёлый, острый звук, который не столько слышишь ушами, сколько чувствуешь костями, и диким зверем взвыл ветер, внезапный и безумный, идущий не с одной стороны, а отовсюду сразу!

Откуда-то налетели тучи: небо забурлило! Я не знаю, откуда они взялись. Мгновение назад ничего не было, и вот они уже есть: тёмные и низкие. Они клубились и завихрялись чудовищными призрачными фигурами прямо над нашими головами.

Меч пел в руке. Ци в нём двигалась, резонировала с моей, и этот резонанс шёл дальше пронзая само небо.

Крышу кузницы Фэна снесло раньше, чем я успел понять, что происходит.

Просто — вжух! — была крыша, и нет крыши. Черепица разлетелась в разные стороны, стропила выгнулись и лопнули, а доски крутануло в воздухе и разбросало по всей округе. Мастер Фэн отскочил к стене, прикрывая голову руками. Он, наверное, закричал, но за гулом ветра ничего не было слышно. За кузницей что-то рухнуло на огороде: то ли забор, то ли ещё что-то…

Даже земля не осталась нетронутой! Мой взмах перепахал часть дороги и вырвал деревья из соседнего сада.

Неожиданно чётко в этом гуле и вое я услышал чей-то голос:

— Опусти оружие, — сказал старик.

Он стоял посреди этого хаоса, без колебаний, даже когда мимо пронеслась черепица с крыши, он только немного отклонился, пропуская кусок крыши, который рухнул за его спиной.

Я опустил меч, но ветер не прекратился. Одежду и волосы трепало со страшной силой. Дышать становилось всё тяжелее. Я держал клинок у бедра, чувствуя, как ци в нём всё ещё вибрирует, как натянутая струна.

— Поставь на землю, — добавил старик.

Я поставил. Острие коснулось земли, и резонанс немного утих, но ветер продолжал завывать. Над долиной, в самой вышине, облака закрутились вихрем, и начала формироваться огромная воронка!