Рубин медленно опустился в ладонь Веры.

Теперь внутри камня находилась крошечная алая искра. Она то гасла, то загоралась вновь, напоминая биение сердца.

— Астэр? — прошептала Вера.

Из глубины рубина донесся едва различимый женский голос:

— Живи лучше меня.

Свет погас.

Кайр обнял Веру, и на этот раз она не сомневалась, почему он это сделал.

Вокруг них рушился старый мир. Женщины Совета спорили, стражницы опускали оружие, освобожденные мужчины впервые требовали открыть двери Зала Весов. Впереди были голод, страх, месть, новые законы и множество ошибок.

Свобода по-прежнему не выглядела радостной.

Она выглядела трудной.

— Что теперь? — спросил Кайр.

Вера подняла на него глаза.

— Теперь ты можешь уйти.

— Могу.

— Можешь потребовать корону.

— Могу.

— Можешь выбрать любую жизнь.

Он провел пальцем по ее щеке.

— Я уже выбрал.

— И что же?

— Сегодня — тебя. И только тебя.

Вера рассмеялась, хотя на глазах выступили слезы.

— Невыносимый мужчина.

— Свободный мужчина.

— Это многое объясняет.

Кайр наклонился к ней.

— А каков твой выбор?

Вера посмотрела на разбитую корону, на рубин в своей ладони и на распахнутые двери, за которыми шумела изменившаяся столица.

Затем обвила руками шею Кайра.

— Спроси меня завтра.

И поцеловала его прежде, чем он успел ответить.

Глава 20

Гул тысячи голосов за стенами дворца напоминал рокот разъяренного океана. Вера стояла на балконе, и ветер шевелил подол ее тяжелого платья из алого шелка, расшитого рубинами, которые мерцали в лучах заходящего солнца, словно капли свежей крови. Каждое ее движение отзывалось звоном золотых цепочек, но теперь это не были цепи рабства — это было величие королевы, осознавшей свою силу.

Кайр стоял позади, его обнаженная грудь, лоснилась, как темный атлас. Без оков он казался еще выше, еще опаснее. Вера чувствовала его жар кожей, и по ее телу пробежала трепетная дрожь, столь знакомая героиням старинных романов, но здесь, в Эларисе, эта дрожь была предвестницей бури.

— Они требуют твою голову, мой прекрасный принц, — прошептала она, не оборачиваясь.

Кайр подошел ближе, его сильные руки легли ей на талию, и Вера едва не вскрикнула от того властного и одновременно нежного прикосновения, которое заставило ее сердце забиться, как пойманная птица.

— Пусть требуют, — его голос был подобен бархатному рычанию льва. — У них больше нет власти над кровью Расколотого Солнца.

Двери балкона распахнулись. В зал вошла Иара, старшая судья, и лицо ее было белым от ярости. За ней следовали стражницы, чьи клинки холодно блестели, обещая смерть.

— Астэр Вальери! Или как тебя называть, самозванка из другого мира? — выплюнула судья. — Ты разрушила основу нашего мира. Ты освободила зверей, которые разорвут нас. Отдай Сердце печати!

Вера медленно подняла скипетр. Рубин в его навершии вспыхнул ослепительным светом, чистым и невинным, как утренняя заря, но горячим, как пламя страсти.

— Звери — это те, кто надевает оковы на себе подобных, — голос Веры звенел, наполняя пространство божественной силой. — Вы боитесь не их, вы боитесь собственного бессилия перед лицом любви, которая не нуждается в приказах!

В этот миг тень Искары, древней ведьмы, соткалась прямо из воздуха за спиной Иары. Ее призрачные руки потянулись к шее Кайра.

— Мой сын… моя кровь… вернись в тень! — прошипела она.

Но Кайр шагнул вперед, и в его глазах вспыхнул огонь древних королей — тот самый огонь, который в женских романах называли бы «первобытной яростью самца, защищающего свою пару».

— Я — Кайриан Элар, — проревел он, и звук его голоса заставил стены содрогнуться. — И я выбираю не корону, а женщину, чья душа чище горного хрусталя!

Вера направила скипетр в самое сердце тени. Свет и тьма столкнулись с оглушительным звоном. Она чувствовала, как сила Астэр, оставшаяся в ее теле, соединяется с ее собственной волей. Это была не просто магия — это было единство двух миров. С тихим, почти печальным вздохом, тень Искары рассыпалась жемчужной пылью.

Печати на шеях стражниц вспыхнули и опали прахом. Женщины выронили мечи, глядя на свои руки так, словно видели их впервые. Осада пала не от удара стали, а от крушения иллюзии.

Глава 21

Прошло три месяца. Эларис залечивал раны, но это было исцеление через очищение.

В Золотом Зале дворца Вальери шел пир, подобных которому не видели сотни лет. Столы ломились от фазанов в меду, экзотических фруктов и вина, искрящегося, как жидкий янтарь. Вера сидела на возвышении, и ее взору открывалась картина новой жизни.

Торен, ныне верховный маршал свободных легионов, о чем-то горячо спорил с бывшими стражницами, и в его суровом взгляде больше не было боли — только честь воина.

Элиан основал Великий Лазарет, где медицина больше не делилась на «мужскую» и «женскую». Его золотистые волосы сияли в свете свечей, когда он улыбался молодой помощнице, и Вера знала, что его доброе сердце наконец нашло покой.

Савьер, ставший Хранителем Истины, даже за пиршественным столом листал древний том. Он переписал законы Элариса, и теперь каждое слово в них дышало справедливостью, о которой прежде могли только мечтать.

Лио… о, Лио остался верен себе. Он порхал среди гостей, его смех колокольчиком рассыпался по залу. Он стал лучшим дипломатом нового совета, способным очаровать самого сурового врага и выведать любую тайну лишь одним движением своих прекрасных ресниц.

— О чем ты думаешь, моя богиня? — услышала Вера.

Кайр стоял рядом. На нем был камзол из черного бархата с золотым шитьем, подчеркивающим широту его плеч. Он больше не носил ошейника, но на пальце его красовался перстень с Расколотым Солнцем — символ того, что он принял свое наследие, чтобы служить народу, а не властвовать над ним.

— О том, что свобода — это самый сладкий хмель, — прошептала Вера, поднося бокал к его губам.

Он пригубил вино, не сводя с нее пылающего взгляда.

— Нам пора, — выдохнул он, и в этом коротком предложении было столько неприкрытого, жадного обещания, что Вера почувствовала, как слабеют ее колени.

Луна заливала серебром королевские сады, когда Кайр принес Веру в их общие покои на руках, словно она была бесценной жемчужиной, найденной в глубинах океана. Он опустил ее на мягкие меховые покрывала, и свет звезд играл в ее огненно-рыжих волосах, рассыпавшихся по подушкам.

— Ты могла вернуться в свой прекрасный мир, — сказал он, его голос был низким, полным необузданной страсти. — Скажи, Верушка, почему ты выбрала меня, простого человека с израненным сердцем?

Вера потянулась к нему, ее пальцы запутались в его густых черных волосах.

— Потому что мой мир был серым сном, а ты — моим пробуждением. Потому что ничто не сравнится с тем, как ты произносишь мое имя.

Он приник к ее губам, и этот поцелуй был клятвой, которая была сильнее всех печатей мира. Это было слияние душ, предначертанное самими небесами. В эту ночь Вера окончательно поняла, что она больше не Астэр Вальери и не Вера из музея. Она была Женщиной, нашедшей своего Мужчину среди обломков старых миров.

За окном шумел вольный Эларис, где мужчины и женщины учились жить без оков. А в тишине спальни, под сенью алых шелков, двое влюбленных отмечали свою победу — победу сердца, которое всегда знает, что истинная власть принадлежит только любви.

И так они жили, вплетая свою страсть в историю нового мира, и каждый их день начинался с выбора — выбора любить друг друга до скончания времен.