— Где Астэр?

— Ближе, чем ты думаешь.

На дальней стене висело старое зеркало в резной раме. Вера помнила его: музей приобрел предмет несколько месяцев назад вместе с коллекцией неизвестной аристократки. Реставрацию все время откладывали.

Теперь в мутном стекле отражалась не лаборатория.

За ним стояла Астэр.

На ней было алое платье из видения. Волосы рассыпались по плечам, ладони были прижаты к невидимой поверхности. В ее лице не осталось прежней надменности. Только изнеможение и отчаянная надежда.

Вера подошла к зеркалу.

— Вы меня слышите?

Губы Астэр шевельнулись, но звука не было.

Искара коснулась одной из металлических пластин. Золотая нить вспыхнула, и голос пленницы зазвучал в лаборатории:

— Не верь ей.

— Ты говорила моим голосом в святилище, — сказала Вера.

— Нет. Искара приняла мой облик.

— Она утверждала, что вы хотите вернуть ошейники.

Астэр горько улыбнулась.

— Когда-то хотела. Я родилась в мире, где власть женщины считалась столь же естественной, как восход солнца. Мне понадобились годы, чтобы понять: привычное зло не перестает быть злом.

— Почему вы начали заговор?

Взгляд Астэр потемнел.

— Из-за Кайра.

Это имя прозвучало почти нежно.

Вера ощутила укол ревности и сразу устыдилась его. Астэр знала Кайра задолго до нее. Покупала его, владела им, причиняла боль — а потом рискнула всем ради его спасения.

— Вы любили его?

— Так, как только умеет любить собственница. Я желала ему свободы, но хотела, чтобы после освобождения он выбрал меня. Разве это не еще одна форма цепи?

Вера ничего не ответила.

— Он никогда меня не любил, — продолжила Астэр. — Был благодарен. Иногда жалел. Порой даже желал. Но ни разу не смотрел на меня так, как смотрит на тебя.

— Вы не можете этого знать.

— В пространстве имен невозможно спрятать чувства.

Искара рассмеялась.

— Как трогательно. Две женщины обсуждают мужчину, пока я решаю судьбу миров.

Она подняла рубиновый жезл. По металлическим пластинам побежал алый свет.

— Зачем вам суд? — спросила Вера.

— Кровь семи правящих домов соберется в одном зале. Кайриан назовет имя. Совет потребует подчинения, а ты попытаешься защитить освобожденных мужчин. Ваши желания столкнутся и раскроют Сердце полностью.

— И вы перейдете в Эларис.

— Я вернусь домой.

— Чтобы восстановить ошейники?

— Чтобы усовершенствовать их. Старые печати подавляли волю грубо. Свободный разум сопротивляется, ищет лазейки, накапливает ненависть. Новая печать заставит человека желать повиновения.

Вера вспомнила мужчин, которые просили вернуть цепи.

— Вы хотите лишить их даже понимания, что они несвободны.

— Разве не этого ищет большинство людей? Освобождения от сомнений. От ответственности. От мучительного выбора между любовью и долгом.

— Нет. Этого хотите вы.

Искара подошла к ней. Хотя Вера не имела тела, женщина коснулась ее подбородка. Пальцы были ледяными.

— Я прожила достаточно долго, чтобы перестать верить красивым словам. Любовь существует лишь до тех пор, пока один боится потерять другого. Всякая нежность скрывает желание владеть.

— Поэтому с вами никто не оставался добровольно?

Лицо Искары исказилось.

Она ударила Веру.

Боли не было, но пространство содрогнулось. Золотая нить вокруг запястья натянулась. Вера услышала далекий голос Кайра.

— Вера!

Его тревога пронзила тьму.

Искара тоже услышала.

— Он служит якорем. Как предусмотрительно.

Она схватила нить.

В тот же миг в святилище Кайр вскрикнул. Его боль передалась Вере — острая, обжигающая, будто золотая проволока прорезала кожу до кости.

— Отпустите его!

— Вернись в свое тело, и я отпущу.

Перед Верой появилось второе отражение. В нем она увидела себя настоящую: каштановые волосы, серые глаза, маленький шрам над бровью. Тело стояло так близко, что достаточно было сделать шаг.

— Твое место здесь, — прошептала Искара. — Возьми его. Проснись. Забудь Эларис, Совет и мужчин, которых невозможно спасти от них самих.

Где-то далеко Кайр снова позвал ее.

Но рядом был дом.

Не дворец, не чужое имя, не лицо Астэр. Мир, где она понимала правила. Мир, в котором могла открыть кран, зажечь электрический свет и утром пойти по знакомой улице.

Вера протянула руку.

Ее пальцы коснулись отражения.

Тело на другой стороне открыло глаза.

Искара улыбнулась.

— Вот и все.

— Нет, — произнесла Вера. — Не все.

Она вспомнила слова первого договора.

Никто не вправе владеть тем, кому не готов принадлежать в ответ.

Искара предлагала ей вернуть жизнь, но требовала отдать чужие. Это был не выбор. Это была купля-продажа.

Вера отдернула руку.

— Я не приму свободу, оплаченную рабством других.

— Тогда твое тело умрет!

— Возможно.

— Кайриан забудет тебя. Мужчины всегда забывают женщин, которых не могут коснуться.

— Это будет его право.

Искара рванула золотую нить.

Сквозь боль Вера услышала голос Кайра:

— Назови меня!

Она поняла, чего он требует. Имя было не только ключом к власти. Оно могло стать дорогой.

— Кайриан Ардэль Элар! — крикнула Вера. — Я выбираю вернуться к тебе!

Нить вспыхнула белым огнем.

Искара отшатнулась.

Зеркало треснуло, и Астэр протянула руку сквозь разбитое стекло. На этот раз ее пальцы стали плотными. Она схватила Искару за запястье.

— Сейчас! — приказала Астэр.

— Что делать?

— Назови Седьмого свидетеля жертвой самого себя!

— Я не знаю его истинного имени.

— У нее больше нет истинного имени. Она отдала его, когда похитила первое тело.

Искара пыталась вырваться. Ее лицо менялось: молодая женщина, старуха, девочка, снова Вера. Сотни украденных обликов мелькали один за другим.

— Тогда кем ее назвать?

Астэр посмотрела на создательницу ошейников.

— Никем.

Вера поняла.

Имя давало власть над человеком. Безымянность лишала не свободы, а места среди живых. Искара существовала лишь благодаря похищенным именам.

Вера коснулась рубинового жезла.

— Я свидетельствую: передо мной нет ни хранительницы, ни госпожи, ни матери союза. Только та, кто отказалась от собственного имени ради власти над чужими.

— Молчи! — закричала Искара.

— Ты — никто.

Золотые нити разом оборвались.

Искара исчезла из тела Веры.

Оно упало на пол.

Рубиновый жезл раскололся, и лабораторию залил ослепительный свет. Вера почувствовала, как ее тянет в двух направлениях. Родное тело звало ее, распахнутое и свободное. С другой стороны золотой нити Кайр держал ее так отчаянно, будто одной силой воли мог не позволить мирам разлучить их.

Астэр стояла перед разбитым зеркалом.

— Решай, — сказала она. — Сейчас никто не выбирает за тебя.

Вера посмотрела на свое тело.

Потом — в темноту, откуда доносился голос Кайра.

— А что будет с вами?

— Мое тело занято тобой. Твое свободно. Одна из нас вернется к жизни, другая останется здесь.

— Я не заберу у вас жизнь.

— Ты ее не забирала. Я сама открыла путь и сама перерезала нить.

Астэр улыбнулась.

Впервые в этой улыбке не было гордости.

— Передай Кайру, что хотя бы однажды я сумела освободить того, кого любила.

Она толкнула Веру в золотой свет.

Последнее, что увидела Вера, была женщина в алом платье, поднимающая расколотый жезл навстречу надвигающейся тьме.

А потом сильные руки обхватили ее.

— Вера!

Она открыла глаза.

Кайр стоял на коленях у алтаря и прижимал ее к груди. По его лицу текла кровь, но он улыбался.

— Вы нашли меня, — прошептала она.

— В любом из миров. — он осыпал поцелуями ее лицо.

Но тут за их спинами рубин потемнел.

На его поверхности проступили три слова:

«Свидетель еще жив».

Глава 19