— У этой женщины… у меня были родственники? Ничего не помню…

— Нет. Вы последняя из дома Вальери.

— А этот мужчина?

Мирена посмотрела на нее еще более подозрительно.

— Он — часть вашего гарема, госпожа.

Будто в ответ на эти слова двери распахнулись, и на террасу вышли четверо мужчин.

Глава 2

Первым шел светловолосый красавец в белой тунике. За ним — широкоплечий воин с короткими каштановыми волосами. Третий казался старше остальных; в его внимательных серых глазах светился острый ум. Последний, златокудрый и гибкий, двигался с безупречной грацией танцора.

Все были босы. На всех виднелись одинаковые ошейники.

Они остановились в нескольких шагах от Веры и одновременно опустились на колени.

— Ваши Элиан, Торен, Савьер и Лио, — объявила Мирена. — Кайр — Первый гарема и хранитель вашей спальни.

Вера посмотрела на пятерых взрослых мужчин, стоящих перед ней на коленях. Ни один не возмущался. Ни один не просил свободы. Они ожидали приказа с терпением людей, которых с детства учили, что их желания не имеют значения.

Со стороны это выглядело довольно жутко. Вера невольно взмахнула рукой, и Мирена, истолковав этот жест по-своему, поклонившись, удалилась.

— Встаньте, — сказала Вера.

Мужчины переглянулись.

— Вы все. Встаньте.

Они подчинились. Золотой свет заката скользнул по их лицам, по темному металлу ошейников, по безупречным телам, которые здесь, видимо, оценивали так же, как породистых коней или драгоценные статуи.

— С этого момента никто не должен вставать передо мной на колени.

Кайр резко втянула воздух:

— Госпожа, молю, отмените приказ.

— Почему?

— Потому что завтра весь дворец узнает о нем. Потом — весь город. А затем сюда явятся женщины из Совета Домов. Они потребуют Подтверждения вашей власти. Если вы не можете управлять своей собственностью, вас признают недееспособной.

Савьер продолжил спокойным голосом:

— Земли перейдут короне. Слуги будут распущены. Долговые работники проданы.

— А вы?

— Нас выставят на торги, — ответил златокудрый Лио.

Он улыбался, но его синие глаза были пусты.

— Кайра, вероятно, купит госпожа Серида. Она предлагала за него цену, равную стоимости трех таких поместий. Элиана отправят в Дом наслаждений. Торена — на арену. Савьера приобретет кто-нибудь из судейских. А меня…

— Достаточно, — сказал Кайр.

Лио послушно умолк.

Вера посмотрела на Первого.

— Почему вы рассказываете мне это?

— Потому что ваша новообретенная мягкость убьет нас быстрее, чем прежняя жестокость.

Эти слова должны были прозвучать как упрек. Но в голосе Кайра не было ни горечи, ни обвинения.

Он подошел ближе. Медленно, чтобы не напугать ее. Затем поднял цепь и вложил рубиновую рукоять в руку Веры.

— Здесь символ власти нельзя бросить на землю и сделать вид, что ее не существует, госпожа. Его подберет кто-нибудь другой.

Вера сжала холодный металл.

— Значит, мне придется стать такой, какой была Астэр?

В темных глазах Кайра мелькнула тень.

— Нет. Прежняя госпожа проиграла. Иначе вы не оказались бы в ее теле.

— Что вы предлагаете?

Он опустился на колено. На этот раз не униженно, а торжественно, как рыцарь, которой добровольно вручал ей свое оружие.

Остальные мужчины последовали его примеру.

— Позвольте нам научить вас, — сказал Кайр. — До Подтверждения осталось семь дней. За это время вы должны научиться ходить, говорить и приказывать как истинная владелица гарема.

— Звучит просто дико… А если у меня не получится?

— Тогда нас всех уничтожат… Ведь тот, кто устроил падение колесницы, наверняка попытается снова.

Вера посмотрела на окружавший ее невероятный мир. На башни, водопад и золотые облака. На рубиновую корону, отражавшуюся в стекле высоких дверей. На прекрасного закованного мужчину, который просил ее стать властной ради их общего спасения.

Еще утром ее самой серьезной заботой была трещина в старинном камне.

Теперь ей принадлежали дворец, магический скипетр и множество человеческих жизней.

— Хорошо, — сказала она. — Но у меня будет одно условие.

Кайр склонил голову.

— Я слушаю, госпожа.

— Вы не сделаете меня жестокой.

Он поднял на нее глаза.

Вера намотала цепь на ладонь и почувствовала, как рубин отзывается горячим ударом.

— Вы научите меня быть опасной.

И впервые на суровом лице Кайра появилась улыбка.

— Это, — тихо произнес он, — будет гораздо интереснее.

Глава 3

На следующее утро Вера проснулась в постели, способной вместить небольшую семью.

Над ней колыхался алый шелковый полог. Сквозь прозрачную ткань проникали солнечные лучи, окрашивая спальню в розовые и золотые тона. На дальней стене мерцала мозаика: коронованная женщина держала на цепях десятки преклонивших колени мужчин.

Вера резко села.

У изножья кровати находился Кайр.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к резной деревянной панели. Глаза его были закрыты, однако рука лежала на рукояти короткого меча.

— Вы всю ночь провели здесь?

Кайр мгновенно открыл глаза.

— Да, госпожа.

— Почему не в своей кровати?

— Хранитель спальни спит у ног своей повелительницы.

— Какая дикость!

Он едва заметно вздохнул.

— Если вы хотите изменить обычай, сначала узнайте, зачем он существует.

— И зачем же?

— В кровати я могу не заметить человека, вошедшего через потайную дверь. В кресле меня увидит убийца. На полу я скрыт изголовьем и могу ударить раньше, чем враг поймет, что вы не одна.

Кайр поднялся и подошел к стене. Нажал на крошечный выступ в резной панели, после чего часть мозаики бесшумно отодвинулась. За ней обнаружился узкий темный проход.

— Сюда можно попасть из старой галереи, — пояснил он. — О проходе знают трое: я, Мирена и человек, который пытался убить прежнюю госпожу.

— Вы уверены, что это было покушение?

— Ось колесницы подпилили. Конюха подставили. Астэр должна была погибнуть.

— Она и погибла.

Кайр посмотрел на Веру.

— Ее тело живо.

— Но я не она.

— Не произносите этого даже при мне.

— Вы мне не верите?

— Верю.

Ответ последовал слишком быстро.

Вера откинула полог и поставила ноги на пушистый ковер.

— Почему?

— Астэр никогда не спрашивала раба, как его зовут. Она могла не помнить имя, если не часто пользовалась человеком, но спрашивать не стала бы.

Вера почувствовала неприятный холод.

— Она была жестокой?

— Она была дочерью своего мира.

— Так себе ответ.

Кайр подошел ближе. На нем были свободные черные брюки и распахнутая кожаная безрукавка. Утреннее солнце золотило его смуглую кожу. Вера поймала себя на том, что слишком долго смотрит на него, и заставила себя поднять взгляд к его лицу.

— Иногда прежняя госпожа причиняла боль, — сказал он. — Иногда дарила наслаждение. Она считала и то и другое своим правом. Как и любая повелительница.

— А вы?

— Что — я?

— Что вы считаете своим правом?

Кайр усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— У раба нет прав.

— Вчера мы договорились, что вы научите меня выживать. Если вы будете отвечать заученными фразами, далеко мы не продвинемся.

Она встала перед ним. Кайр был выше почти на голову, но почему-то Вера уже не чувствовала себя рядом с ним маленькой.

— Вы хотите честности, госпожа?

— Да.

— Тогда не задавайте вопроса, если боитесь ответа.

— Я не боюсь.

— Боитесь. Не меня. Себя.

Он поднял руку, словно собирался коснуться ее щеки, но остановил пальцы в нескольких сантиметрах от кожи. Жар прокатился по телу Веры, и она невольно сглотнула.

— Вы отреагировали на мое тело вчера. Реагируете и сейчас. Желание кажется вам неправильным, потому что вы считаете, будто не можете желать человека, который вам принадлежит. Но тело не спрашивает разрешения у убеждений.