По лицу Веры вновь разлилось предательское тепло.

— Вы слишком самоуверенны.

— Я обучен видеть желание. Иначе был бы плохим рабом спальни.

— Вы не войдете в мою постель только потому, что вас этому учили.

— Я понял.

Теперь в его голосе не осталось насмешки.

— Именно поэтому вы опаснее прежней госпожи.

В дверь постучали.

В спальню вошли две служанки с платьями, а за ними Элиан, несший серебряный поднос. На подносе стояли чашка, кувшин и маленькая хрустальная склянка.

— Ваше утреннее снадобье, госпожа.

Светлые волосы лекаря были заплетены в свободную косу. В отличие от Кайра, он носил высокую белую тунику, но его ошейник был таким же.

Вера махнула рукой служанкам, отпуская их, и взяв в руки чашку, подозрительно принюхалась.

— Что в ней?

— Настой для укрепления сердца.

Кайр перехватил ее руку прежде, чем она поднесла напиток ко рту.

Элиан побледнел.

— Я сам приготовил его.

— Я знаю, — ответил Первый.

Он взял чашку, понюхал настой, коснулся его кончиком языка и лишь потом вернул Вере.

— Чисто.

— Вы собираетесь пробовать все, что мне подают?

— Да.

— А если там яд?

— Значит, умру я, а не вы.

— Это даже звучит дико! Какое варварство…

Кайр посмотрел на нее с терпением человека, которому досталась особенно несообразительная ученица.

— Вы — единственная, кто может владеть печатями дома Вальери. Пока вы живы, мы принадлежим сильнейшему роду Элариса. Если вы умрете, наши жизни потеряют ценность.

— Для меня ваша жизнь имеет не меньшую ценность, чем моя.

Элиан уронил крышечку от склянки.

В наступившей тишине металлический звон показался оглушительным.

— Такие слова нельзя говорить при посторонних, — негромко произнес Кайр.

— Элиан не посторонний.

— Тем не менее произносить их в этих стенах опасно.

Вера хотела возразить, но увидела лицо лекаря. В его светлых глазах появилась растерянная, почти болезненная надежда. Такая надежда могла сделать человека счастливым. Или погубить его.

Кайр был прав. Обещать свободу, не имея возможности ее дать, было еще одной формой жестокости.

Она вздохнула и велела после завтрака всем собраться в Зале роз.

Глава 4

Савьер принес книги законов. Торен — два учебных меча. Лио разложил на столе веера, перчатки и драгоценности. Элиан наблюдал за всем с мягкой улыбкой, хотя рядом с ним стоял сундучок со снадобьями.

— Зачем мне мечи? — спросила Вера.

— Повелительница обязана уметь держать в узде свою собственность, — ответил Торен.

— Я никого не стану бить, а тем более убивать!

— Тогда меч понадобится вам, чтобы отбиваться от тех, кто решит проверить на прочность это странное правило.

У Торена был хрипловатый голос и манера говорить прямо. На правом плече виднелся старый ожог. Вера заметила, что он всегда старается держаться к ней левым боком, словно скрывает шрам.

— Начнем с простого, — предложил Савьер. — С обращения. Наедине вы можете называть нас по именам. При свидетелях следует говорить «мой Первый», «мой лекарь», «мой воин», «мой ученый» и «мой золотой».

— Мой золотой? — переспросила Вера.

Лио грациозно поклонился.

— Это я. Вы купили меня у госпожи, державшей театр. В описи я значусь как золотой раб для развлечений и тайных поручений.

— Каких еще тайных поручений?

— Тех, о которых вам лучше не спрашивать до завтрака.

— Мы уже позавтракали.

— Тогда до второго завтрака.

Вера невольно рассмеялась. Все пятеро замерли.

— Что опять не так?

— Госпожа редко смеялась, — пояснил Элиан.

— Привыкайте. Теперь будет иначе.

— Только не при Совете, — напомнил Кайр.

Начался первый урок.

Лио учил ее двигаться в тяжелом платье, не глядя под ноги. Савьер заставлял запоминать формулы приказов. Торен показывал, как держать скипетр, чтобы им при необходимости можно было разбить человеку висок. Элиан объяснял значение цветов, духов и украшений. Кайр почти не вмешивался.

Он наблюдал.

К полудню у Веры болела спина, горели ноги и кружилась голова от кучи информации. Ей пришлось узнать, что мужчина не мог владеть землей, свидетельствовать против женщины своего дома или самостоятельно разорвать договор служения. Свободные мужчины существовали, но без покровительства матери, сестры или супруги им закрывали доступ к большинству ремесел.

Рабский ошейник считался не только знаком собственности. Он защищал своего носителя от чужих приказов. Пока на Кайре находилась печать Вальери, ни одна женщина, кроме законной хозяйки, не могла принудить его магией.

— Получается, ошейник одновременно порабощает и защищает, — сказала Вера.

— Поэтому от него не так просто отказаться, — заметил Савьер. — Даже если найти способ снять.

Кайр бросил на ученого предупреждающий взгляд. Вера это заметила, но спросить не успела.

Двери Зала роз распахнулись, и Мирена объявила:

— Госпожа Серида Арвель просит принять ее.

Судя по лицу управительницы, слово «просит» не вполне соответствовало действительности.

Посетительница вошла, не дожидаясь приглашения.

Высокая, тонкая, одетая в серебристое платье, она была красива холодной красотой заточенного клинка. За ней следовали две служанки и мужчина в прозрачной синей тунике. На его шее блестел серебряный ошейник. Длинные волосы не могли скрыть синяк на скуле.

— Дорогая Астэр!

Серида приблизилась и поцеловала воздух рядом со щекой Веры.

— Какая радость видеть тебя живой. Говорят, падение повредило не только твою прекрасную голову, но и характер.

— Люди любят преувеличивать.

— Надеюсь. Иначе Совет окажется в затруднительном положении.

Серида прошла вдоль выстроившихся мужчин и остановилась перед Кайром. Ее взгляд скользнул по его плечам и груди.

— По-прежнему великолепен. Ты не передумала насчет моего предложения?

— Нет.

— Я еще не назвала цену.

— И потому я сэкономила нам обеим время.

Серида приподняла брови.

— Мне говорили, что ты стала мягкой.

Вера вспомнила урок Кайра: никогда не оправдываться, никогда не повышать голос, никогда не позволять сопернице увидеть сомнение.

Она медленно опустилась в кресло и взяла скипетр.

— Подойди, мой Первый.

Кайр встал справа от нее.

— На колени.

Он подчинился.

Вера ненавидела каждое мгновение этого спектакля. Однако, когда ее пальцы легли на черные волосы Кайра, мужчина едва заметно повернул голову и коснулся губами внутренней стороны ее запястья.

По коже пробежала горячая дрожь. Это не было покорностью. Он подыгрывал ей.

— Я не продаю то, что принадлежит мне, — произнесла Вера. — Особенно если другие так сильно этого хотят.

Глаза Сериды сузились.

— Тогда одолжи его мне на одну ночь.

Кайр под рукой Веры окаменел. Она почувствовала перемену мгновенно. Внешне он оставался невозмутим, но мышцы шеи напряглись, а дыхание стало едва заметно глубже.

Серида это заметила и улыбнулась.

— Или после падения ты разучилась делиться?

Вера посмотрела на мужчину в синей тунике. На его скуле темнел след удара. Он стоял совершенно неподвижно, но пальцы его дрожали.

— Я могу одолжить тебе Кайра, — спокойно сказала она.

Первый не шелохнулся.

Серида торжествующе улыбнулась.

— В обмен на твоего спутника.

Улыбка исчезла.

— Зачем он тебе?

— Для разнообразия… И если завтра на моем Первом появится хотя бы один новый синяк, я потребую его в счет долга чести. Вместе с правом осмотреть всех мужчин твоего дома.

Лицо Сериды исказилось.

— Ты мне угрожаешь?

— Я предлагаю честный обмен.

Молчание затянулось.

Мужчина в синем впервые поднял глаза. В них мелькнуло неверие.

— Я не отдаю своих рабов чужим женщинам, — холодно произнесла Серида.

— Какое удивительное совпадение. Я тоже.