— Совет принимает требование суда первого договора. Через три дня вы явитесь в королевский дворец. До тех пор дом Вальери будет окружен.

Женщины начали покидать площадь.

Равель не последовал за Серидой. Он остался у подножия лестницы, глядя ей вслед. Потом снял серебряный обруч и сжал его в руке.

Вера наблюдала, как Серида уходит без человека, которого считала своей вещью.

Победа должна была принести облегчение.

Но слова об Астэр продолжали звучать в ее памяти.

Кайр коснулся локтя Веры.

— Вам нужно отдохнуть.

— Через три дня нас будут судить.

— Через три дня может измениться весь Эларис.

— Вы всегда так утешаете женщин?

— У меня было мало возможностей научиться иначе.

Она посмотрела на его обнаженную шею.

— Теперь возможностей станет больше.

Кайр не улыбнулся.

— Вы отказались от дома, мира и собственного тела. Не говорите так, будто только мы заплатили цену за свободу.

— Я знала, что делаю.

— Нет. Никто не знает настоящей цены, пока не приходит время платить.

Вера хотела возразить, однако увидела в его глазах страх.

Не за город. Не за корону и даже не за собственную жизнь. За нее.

— Если я пожалею, — тихо сказала Вера, — это будет мое сожаление. Вы не обязаны нести его вместо меня.

— Не обязан.

Его ладонь легла поверх ее руки.

— Но я хочу.

На площади еще стояли люди. Из окон дворца наблюдали слуги, у ворот ждали стражницы. Кайр мог отступить, сохранив безопасное расстояние.

Но не сделал этого.

И Вера впервые позволила себе сжать его пальцы при всех.

По своей воле.

Глава 15

Утром столица проснулась другой.

Рынки открылись, зазвонили храмовые колокола, торговки разложили ткани и фрукты, по мостовым загрохотали экипажи. Внешне все оставалось прежним.

Но мужчины начали говорить «нет».

Поначалу робко. Словно проверяли незнакомое слово на вкус.

Повар отказался пробовать блюдо, в которое хозяйка намеренно добавила жгучий порошок. Конюх не позволил избить мальчика за испуганную лошадь. Раб из ювелирной лавки вышел на улицу и впервые за двенадцать лет сам выбрал, куда ему идти.

Не все воспользовались свободой.

Некоторые продолжали исполнять приказы по привычке. Другие сидели у стен домов, не зная, что делать без женщины, решавшей за них все на свете. Третьи просили вернуть цепи, потому что за пределами привычной неволи их ждали голод, одиночество и чужая жестокость.

Вера наблюдала за городом с балкона восточной башни.

— Я думала, свобода будет выглядеть иначе, — призналась она.

— Как именно? — спросил Савьер.

— Не знаю. Радостнее, возможно.

Ученый стоял рядом, держа раскрытую книгу. Серебряный обруч на его шее стал почти белым в солнечном свете.

— Человек, родившийся в комнате без окон, пугается не только темноты. Солнце тоже причиняет ему боль.

— Совет воспользуется этим.

— Уже пользуется. По городу распространяют слухи, будто освобожденные мужчины нападут на женщин, разграбят дома и отнимут детей.

— Это может произойти?

— Отдельные преступления неизбежны. Но Совет назовет каждым таким случаем доказательством, что свобода опасна.

Вера отвернулась от города.

На столе лежали древние свитки, принесенные из святилища. Всю ночь Савьер и Лио разбирали записи первого договора. Элиан лечил раненых у ворот. Торен проверял оборону дворца.

Кайр исчез перед рассветом.

Он ничего не объяснил. Просто сказал, что должен встретиться с человеком из прежней жизни, и ушел вместе с Дамианом.

Вера не имела права его удерживать. И все же каждый раз, когда за дверью раздавались шаги, сердце начинало биться быстрее.

— Вы знаете, куда он отправился? — спросила она.

Савьер перелистнул страницу.

— Знаю.

— И не скажете?

— Кайр попросил сохранить молчание.

— Прежде вы исполнили бы мой приказ.

— Прежде у меня не было выбора.

Вера посмотрела на него. Савьер выдержал ее взгляд, хотя в его лице появилась тень тревоги.

— Вы правильно сделали, — сказала она.

— Не сердитесь?

— Сержусь. Но это тоже моя забота.

Дверь открылась. В кабинет вошла Мирена. В руках она держала рубиновую корону Астэр.

— Вам следует это увидеть, госпожа.

— Не называйте меня госпожой.

Управительница поджала губы.

— Я служила дому Вальери дольше, чем вы живете в этом мире. Некоторые привычки нельзя отменить за одну ночь.

Она поставила корону на стол и нажала на один из камней. Внутренняя золотая пластина отодвинулась. Под ней обнаружилась тонкая полоска свернутого пергамента.

Вера развернула ее.

Почерк принадлежал Астэр.

«Если обряд завершится неверно, ищите шестую нить. Среди пяти нет предателя. Предательство начинается там, где никто не думает искать: в руке самой владелицы».

— Что это означает? — спросила Вера.

Мирена закрыла глаза.

— В ночь призыва я видела вас, то есть госпожу Астэр, перед отъездом. Она едва могла стоять. Ее руки были в крови. Она сказала, что спасла Кайра, но погубила обряд.

Савьер резко поднялся.

— Почему вы молчали?

— Потому что она приказала.

— Печать Астэр не имела над вами власти.

— Зато двадцать три года службы имели.

Мирена коснулась короны.

— Астэр сама перерезала золотую нить.

Вера вспомнила видение: круг, лежащего на полу Кайра и руку, полоснувшую ножом по золотому свету.

— Зачем?

— Ритуал забирал у него слишком много силы. Астэр поняла, что он умрет прежде, чем путь закроется. Она приказала остановиться. Кайр не послушал. Тогда она перерезала связь.

— Значит, среди мужчин не было предателя.

— Не было.

Савьер опустился в кресло. В его лице отразились облегчение и стыд.

— Мы подозревали друг друга.

— Для этого Астэр и оставила письмо, — сказала Мирена. — Она знала, что видение покажет лишь часть истины.

Вера провела пальцами по короне.

— Но кто изменил знаки призыва?

Мирена побледнела.

— Не знаю. Когда мы вошли в святилище после обряда, на алтаре была кровь седьмого человека.

— Там находились только Астэр и пятеро мужчин.

— Значит, кто-то проник внутрь раньше.

Савьер развернул один из свитков.

— В древнем обряде упоминается свидетель. Человек, не участвующий в союзе, но способный направить путь между мирами.

— Почему вы не сказали этого раньше?

— Строки были стерты.

Мирена сняла с пояса связку ключей. Среди обычных железных ключей висел маленький золотой медальон в форме глаза.

— Кто-то очень старался их уничтожить.

Она положила медальон на страницу.

На пергаменте проступили новые слова:

«Шестеро заключают союз. Седьмой выбирает жертву».

Вера почувствовала холод.

— Значит, меня выбрал не рубин.

— Не только рубин, — ответил Савьер. — Кто-то знал о вашем существовании. Знал, когда и где вы коснетесь скипетра.

— Но кто мог знать это в другом мире?

Никто не успел ответить.

Двери распахнулись, и в кабинет вошел Кайр.

На нем был длинный черный плащ без знаков дома Вальери. Волосы растрепал ветер, на лице застыла мрачная решимость. За ним следовал Дамиан, несущий окованный серебром сундук.

Вера заставила себя не показывать облегчения.

— Вы вернулись.

— Я обещал остаться рядом.

— Вы также ушли, ничего не объяснив.

— Я больше не обязан объяснять каждый свой шаг.

Слова прозвучали жестко. Савьер и Мирена переглянулись. Дамиан внезапно проявил большой интерес к узору ковра.

Вера выпрямилась.

— Разумеется.

Кайр посмотрел на нее и едва заметно поморщился.

— Это было невежливо.

— Но правдиво.

— Вы сердитесь.

— У меня есть право сердиться.

— Есть.

— И у вас есть право уходить.

Между ними повисло напряженное молчание.