Сначала Вера почувствовала холод камня под босыми ногами. Потом — тяжесть чужой руки на своем колене.

Она открыла глаза и увидела мужчину. Чертовски привлекательного мужчину.

Он стоял перед ней на коленях, склонив голову так низко, что длинные черные волосы скрывали лицо. На его широкой обнаженной груди блестели капли воды или пота. Кожаная одежда, состоявшая из ремней и узких полос черной материи, скорее подчеркивала силу его тела, чем прикрывала его. На шее мужчины находился широкий ошейник с металлическим кольцом. От кольца тянулась тонкая цепь, конец которой лежал у ног Веры.

Она машинально отдернула руку.

Мужчина замер.

Только теперь Вера поняла, что еще мгновение назад перебирала его волосы, словно он был огромным породистым зверем, мирно положившим голову ей на колени.

— Где я? — спросила она.

Ее голос прозвучал низко и властно. Не так, как обычно.

Мужчина поднял голову, и Вера невольно сглотнула.

Ей никогда не нравились слишком красивые мужчины. Она считала, что красота нередко делает людей ленивыми и самодовольными. Но лицо незнакомца не было ни мягким, ни праздным. Резкие скулы, темные глаза, прямой нос и чувственный рот словно принадлежали статуе древнего божества, которого когда-то низвергли с пьедестала, заковали в цепи, но так и не сумели покорить окончательно.

На его подбородке темнела щетина. Над левой бровью белел тонкий шрам.

Он молча посмотрел на Веру, но в глубине его глаз на мгновение вспыхнуло что-то похожее на подозрение.

— В своем дворце, госпожа, — ответил он. — На западной террасе.

За спиной мужчины поднимались башни невероятного замка. Темные шпили пронзали золотистое вечернее небо. С высокого утеса падал водопад, рассыпаясь в воздухе серебряной пылью. По мраморной балюстраде вились розы, а вдали, среди лиловых гор, медленно опускалось огромное багровое солнце.

Такого места не могло существовать. Вера отлично помнила хранилище музея. Бархатную подушечку под рубиновым жезлом. Грозу за окном. Вспышку, от которой старинный камень в навершии загорелся изнутри.

Она потянулась к виску и почувствовала на голове тяжелую корону.

Ее волосы упали на плечи густой медно-красной волной. Вера уставилась на длинную прядь. Ее собственные волосы были русыми и едва доходили до подбородка.

— Зеркало, — прошептала она.

Мужчина не шелохнулся.

— Принеси мне зеркало.

— Мне позволено встать?

Вера подумала, что ослышалась.

— Конечно.

Он поднялся одним плавным движением. Теперь стало ясно, насколько он высок. Вера сидела в кресле на возвышении, но его лицо все равно оказалось почти на уровне ее лица.

Цепь зазвенела.

Мужчина сделал шаг, и его тело внезапно напряглось. На шее под краем ошейника проступила яркая красная полоса. Он остановился, стиснув зубы.

— Что с вами?

Вера вскочила. Алое платье тяжелыми складками упало вокруг ног. Корсет стянул грудь так туго, что стало трудно дышать.

Мужчина медленно перевел взгляд на ее руку.

Только сейчас Вера увидела, что держит украшенную рубинами рукоять цепи.

— Вы не отпустили поводок, госпожа.

Она разжала пальцы, и рукоять ударилась о каменные плиты.

Незнакомец едва заметно нахмурился.

— Снимите это, — потребовала Вера, указав на ошейник.

На его лице впервые появилось хоть какое-то выражение. Не облегчение, как она ожидала, а настороженность.

— Я не могу.

— Тогда я сниму.

Она потянулась к металлической застежке. Мужчина перехватил ее запястье прежде, чем Вера успела прикоснуться к ошейнику.

Движение было быстрым и инстинктивным. Они оба замерли.

Его пальцы полностью охватывали ее руку. Он мог бы без труда причинить ей боль, однако держал осторожно, почти бережно. И все же в темных глазах мелькнул настоящий страх.

Через мгновение мужчина отпустил ее и опустился на одно колено.

— Накажите меня, госпожа.

— За что?

— Я коснулся вас без дозволения.

— Вы всего лишь остановили меня. Очевидно, для этого имелась причина.

Он медленно поднял глаза.

— Родовой ошейник может снять только та, кто его надела. Или ее кровная наследница. Если попытаться сломать замок, ошейник сломает шею раба.

Вера почувствовала дурноту.

— Раба⁈

Мужчина посмотрел на нее так, словно она запретила воде быть мокрой.

— Но я ваш раб.

— Нет.

Это слово прозвучало резко. Рубин в скипетре, стоявшем возле кресла, вспыхнул красным светом.

Мужчина вздрогнул. Его спина выгнулась, пальцы впились в собственное бедро. Из приоткрытых губ вырвался хриплый вздох.

Вера бросилась к нему.

— Что случилось?

Он дышал медленно, пытаясь справиться с болью.

— Ошейник услышал приказ. Вы запретили мне признавать свое положение, но печать велит помнить о нем. Два приказа столкнулись.

— Я не приказывала!

— Все, что говорит госпожа, является приказом.

Она отшатнулась.

Мужчина выпрямился, хотя лицо его оставалось бледным.

— Вы что, ничего не помните?

В его вопросе прозвучало нечто большее, чем почтительное любопытство.

Вера посмотрела на незнакомые руки, унизанные кольцами. На красные ногти. На пышную грудь, приподнятую тесным корсажем. Затем на рубиновый скипетр, удивительно похожий на тот, который она реставрировала перед вспышкой.

— Я помню свое имя, — осторожно сказала она. — Вера.

— Вас зовут Астэр Вальери.

— Возможно, так зовут женщину, чье тело я сейчас занимаю.

Мужчина поднялся, забыв спросить разрешения. На этот раз ошейник не наказал его.

— Этого не следует говорить вслух.

— Почему?

— Потому что за одержимость чужим духом вас сожгут. А нас, как имущество преступницы, передадут храму для очищения.

— Очищения?

— Никто из переданных храму никогда не возвращался.

Он говорил спокойно. Слишком спокойно для человека, только что сообщившего об их возможной гибели.

Вера обхватила себя руками.

Мужчина поднял с пола цепь и положил рукоять на подлокотник трона. После этого сделал два шага назад.

— Назовите ваше имя, — попросила она.

— Кайр.

— Просто Кайр?

— Рабам не полагается родовых имен.

— А в прошлом оно у вас было?

Вопрос достиг цели. Его лицо осталось неподвижным, однако в глазах появилась холодная стена.

— Прошлого не существует…

На террасу вышла женщина в сером платье. Ей было около пятидесяти. Серебристые волосы были собраны в тугой узел, а на поясе висели ключи и короткая плеть.

Она быстро оценила положение: хозяйка стоит перед рабом, цепь лежит на кресле, раб смотрит хозяйке в лицо.

Губы женщины поджались.

— Госпожа, совет лекарок ожидает вашего решения. Мы также нашли виновного в порче вашей колесницы. Следует ли отдать его палачам?

— Кого?

— Конюха Нейта. Он утверждает, будто ось подпилил кто-то другой. Разумеется, ложь не спасет его от наказания.

— Никого палачам не отдавать!

Женщина застыла.

— Госпожа?

— Пока я не разберусь, никто не будет наказан. Как вас зовут?

— Управительница Мирена, — после паузы ответила она. — Я служу вашему дому двадцать три года.

— Прекрасно. Тогда вы можете объяснить, что произошло с колесницей.

Мирена перевела взгляд на Кайра.

— Первый должен покинуть террасу.

— Почему?

— Чтобы не слышать того, что не предназначено рабским ушам.

— Он останется.

Кайр чуть склонил голову. Вера не сомневалась: он заметил каждую крупицу растерянности в ее голосе.

Управительница побледнела.

— Как пожелаете. Три дня назад ваша колесница сорвалась с горной дороги. Кучер погиб. Вас нашли среди обломков. Лекарки утверждали, что вы не доживете до рассвета, но минувшей ночью родовой рубин вспыхнул, и ваше состояние стабилизировалось.