— Ха, Луна уже есть, — рассмеялся Тавер, и тут же поймал на себе тяжёлый, почти убийственный взгляд Нины.

— Вы всё слышали, — голос Анны прозвучал ровно, без крика, но в нём звенела сталь, которую невозможно было игнорировать. — Время на обдумывание — ровно до утра. Свободны.

Советники стали покидать кабинет один за другим. Даже вечно острая на язык Нина на этот раз сдержалась — просто молча вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Скорее всего, она была не столько недовольна, сколько ошеломлена и самой новостью, и масштабом задачи, которую на них обрушили.

Сама же Анна, едва за последним закрылась дверь, погрузилась в чтение документов, которые ей удалось раздобыть в дворцовой библиотеке. Её интересовали любые упоминания об империях — о том, как они строились, какими законами держались, как удерживали власть над разнородными землями. Но библиотека, некогда считавшаяся величайшей сокровищницей знаний королевства, теперь выглядела жалко. После хозяйничанья Аджерхана и Холса полки зияли пустотами, а многие бесценные издания бесследно исчезли. Анна мысленно сделала пометку: отдать приказ о розыске и возвращении утраченных книг. Пусть это будет не сразу, но библиотека должна возродиться.

Погружённая в строки, Анна не сразу заметила, что в кабинете остались ещё несколько человек.

— Трианна?

— Её зовут иначе, — раздался за спиной Войтана спокойный, чуть хрипловатый голос генерала Таджа.

Сердце Анны пропустило удар. Подняв голову, она увидела: у её стола стоял Войтан, а за его спиной, словно живая скала, возвышался Ардэн. Друг детства обернулся. Лицо генерала не выражало ничего — ни гнева, ни обиды, ни радости. По крайней мере, так казалось тому, кто не знал его хорошо. Но Анна, да и стоявший позади неё Тавер, прекрасно понимали: эта неподвижность — лишь маска, под которой клокочет буря.

— Уважаемый генерал, вас не учили не вмешиваться в чужие разговоры? — недовольно бросил Войтан, явно не собираясь уступать ни пяди пространства.

— Насколько я могу судить, никакого разговора нет. Лишь попытка подчинённого помешать работе своего правителя и полное отсутствие уважения к монарху, — спокойно, почти равнодушно ответил Ардэн, не сводя взгляда с Анны.

— Тавер, — позвала Анна, но телохранитель будто не слышал. Он с явным интересом наблюдал, как Войтан и Ардэн меряются взглядами, словно два хищника, готовых в любую секунду броситься друг на друга.

Анна начала всерьёз волноваться. Ещё немного — и эти двое устроят драку прямо у её стола. А она сейчас не хотела видеть ни одного из них. Войтан раздражал своей навязчивой опекой, а на Ардэна она всё ещё была обижена — после той сцены в саду, когда он смеялся с Эриэллой, будто между ним и Анной не было ничего, что стоило бы беречь. Он до сих пор не заговорил с ней по-настоящему, и она не знала, какие теперь узы их связывают — старые клятвы, долг или просто вежливое молчание.

— Тавер! — на этот раз Анна произнесла его имя с нажимом, так, что даже воздух в комнате будто дрогнул.

— Я ваш телохранитель, — невозмутимо отозвался тот. — На данный момент эти двое не представляют для вас угрозы. А вот друг для друга…

Тавер говорил так, словно оценивал ситуацию с холодной отстранённостью, но в его глазах мелькнула едва заметная искорка — будто он и правда был бы не прочь открыть тотализатор и делать ставки на то, кто из двоих первым сорвётся.

К счастью, на помощь пришёл Сайс. Он ворвался в кабинет, не глядя по сторонам, уверенным шагом подошёл к Анне и протянул ей стакан с какой-то мутноватой жидкостью.

— Что это? — хмуро спросила Повелительница, но всё же тайком выдохнула с облегчением: появление лекаря хоть на мгновение отвлекло Войтана и Ардэна друг от друга.

— Лекарство, — невозмутимо ответил Сайс. — Если ты намерена работать и не свалиться через час, тебе нужна поддержка. А пытаться отправить тебя спать — это только тратить нервы, причём мои.

Под пристальными взглядами мужчин Анна взяла стакан и выпила содержимое. Горьковатая жидкость скользнула по горлу, оставив послевкусие трав и чего-то терпкого. Не прошло и пяти минут, как перед глазами у неё всё поплыло, а в голове появился лёгкий, тягучий шум, будто кто‑то накинул на мысли мягкую ткань.

— Сайс? — удивлённо позвала она, но голос прозвучал странно, будто издалека.

Глаза Повелительницы внезапно закрылись, и она обмякла, опустив голову на руки, лежавшие на столе.

— Что ты натворил?! — взревел Войтан и рванулся к Анне, но перед ним неожиданно вырос Тавер.

— Держите дистанцию, лорд Зиретек, — холодно произнёс телохранитель.

— Но…

— С ней всё в порядке, — хмыкнул Сайс, уже не скрывая удовлетворения. — Поспит немного — и снова будет работать до полного изнеможения.

Ардэн молча шагнул вперёд, бережно поднял спящую Повелительницу на руки. В этом движении — только привычная уверенность человека, который знает, как держать самое дорогое, чтобы не уронить.

— Почему ты его не остановил?! — снова вспыхнул Войтан, оборачиваясь к Таверу.

В ответ телохранитель лишь нагло подмигнул и, развернувшись, пошёл следом за Сайсом и Ардэном, оставив Войтана одного — с растерянностью, обидой и тихим эхом только что разыгравшейся сцены.

***

Следующие две недели для Анны слились в один бесконечный вихрь. Дни и ночи сплетались в плотную ткань из совещаний, указов, карт, разложенных на столах, и голосов советников, звучавших будто сквозь вату. Работа, работа, работа — она шла вперёд, не позволяя себе остановиться, но теперь, прислушиваясь к Сайсу, всё же оставляла в расписании время для сна и коротких передышек. И всё равно лекарь не расставался со своим снадобьем, держа его под рукой, словно щит на случай, если усталость всё же настигнет её врасплох.

Новость о создании империи прокатилась по материку, как первый раскат грома перед бурей. Главы государств, уже было разъехавшиеся по своим землям, вновь получили приглашения — на сей раз на коронацию первой в истории императрицы: Анны Баладжар Рейнвардж Эристен. Новая империя обрела имя Эристен — так же, как и новая фамилия в титуле её правительницы. На древнеиррильском это слово означало «возрождение», и в нём слышался отзвук надежды, будто сама земля хотела поверить, что после долгих лет тьмы наступает рассвет.

Но среди всех этих государственных дел, церемоний и бесконечных расчётов самым важным для Анны оказалось совсем иное событие. Её разбудили посреди ночи.

— Они здесь, — только и сказала Нина, стоя в дверях, и в этом простом сообщении прозвучало столько смысла, что Анне не нужно было переспрашивать.

Босая, в одной ночной сорочке, она выбежала в гостиную. В полумраке комнаты угадывались фигуры в дорожных плащах — усталые, покрытые пылью дальних дорог, но живые, настоящие.

— Анна! — радостно, со слезами на глазах воскликнула Ферухе, и голос её дрожал от счастья.

Повелительница улыбнулась в ответ, но улыбка вышла неровной, будто сквозь слёзы, которые ещё не успели пролиться. Сердце гулко билось в груди, отдаваясь в висках, в пальцах, в самой глубине души.

Чоксо не смог сдержать эмоций. К удивлению всех присутствующих, он неожиданно шагнул вперёд и заключил Анну в крепкие объятия. Она уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах — запах степи, ветра, лошадей, свободы. И вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Чоксо стал для неё вторым отцом, самым надёжным и дорогим человеком, тем, кто умел одним словом или жестом развеять любой страх.

В объятиях Ардэна было тепло — тепло нежности, силы, признания. В них она чувствовала себя любимой и желанной. Но в объятиях Чоксо было другое тепло — то самое, детское, беззащитное, когда кажется, что стоит только закрыть глаза, и он прогонит всех монстров, прячущихся в темноте.

Разорвав объятия, Анна вытерла набежавшие слёзы и, с надеждой и лёгкой опаской, обернулась к Ферухе. Подруга одной рукой украдкой смахивала слёзы, а другой крепко прижимала к груди свёрток.

— Он как раз проснулся, — тихо, будто боясь спугнуть мгновение, сказала Ферухе и осторожно приоткрыла одеяльце.