Вот уже и балкон, ведущий в сад. Анна подбежала к перилам и оглядела зелёные аллеи. Эту могучую, широкую спину она узнала бы из тысячи: уверенная осанка, привычная собранность, будто даже в тишине сада он оставался на страже.

— Ар…

— Генерал!

Ардэн обернулся. Но не на её голос — на оклик королевы Эриэллы. При виде спешащей к нему женщины он вдруг улыбнулся. Королева неожиданно споткнулась на неровной плитке, и Ардэн тут же тактично поддержал её. Эриэлла что‑то сказала, и они оба рассмеялись — лёгкий, непринуждённый смех, в котором не было ни капли напряжения.

Эйфория, охватившая Анну, рассыпалась в одно мгновение, как стеклянный шар, упавший на камень. Чего она ждала? Что он будет стоять и ждать её одну, пока она исчезает, не подаёт вестей, а потом, появившись, не удостаивает и парой слов? Она сама сбежала, сама не выходила на связь. А потом, когда наконец появилась, была поглощена делами, словно его боль не имела значения. Все её «не было времени» сейчас казались жалкими отговорками. Ардэн — здоровый, сильный мужчина, у которого есть свои чувства, своя жизнь и свои потребности.

— Трианна? Что ты здесь делаешь одна? Да ещё и в таком виде… Вот, накинь. На улице прохладно, — рядом с Анной появился Войтан.

Он снял свой китель и бережно накинул ей на плечи. Его голос привлёк внимание пары в саду. Увидев Повелительницу, Эриэлла и Ардэн поклонились. Улыбка исчезла с лица генерала. Он смотрел на Анну своими чёрными глазами, и она буквально кожей чувствовала этот взгляд — тяжёлый, спокойный, в котором читалось столько невысказанного.

Войтан ещё что‑то говорил, но Анна не слышала его слов. Всё вокруг будто приглушилось, оставив только этот взгляд и ту неловкость, которая легла между ними, как ледяная корка.

— Светлейшая? — в стороне раздался неуверенный голос регента Левинии. Он слегка склонил голову, стараясь выглядеть почтительно, но в его позе сквозила усталость человека, которому давно пора было поговорить с Повелительницей. — Как хорошо, что я вас встретил. Не уделите ли вы мне немного времени?

— Не хотите ли дать ей отдохнуть? — резче, чем требовалось, ответил Войтан, будто хотел заслонить Анну от всех этих просьб и ожиданий.

Анна всё ещё смотрела на Ардэна. Королева Эриэлла неуверенно оглянулась на генерала, явно чувствуя себя неуютно между этими взглядами, между напряжением, которое она не могла объяснить.

— Прошу прощения… — склонил голову регент.

— Не надо, Войтан, — наконец сказала Анна, и голос её прозвучал твёрдо, но без резкости. — Регент хотел поговорить со мной, а не с тобой.

Она первой разорвала зрительный контакт, повернулась к регенту и, сняв с плеч китель Войтана, вернула его другу.

— Не стоит забывать, что я не только твой друг детства, но и твой правитель, — тихо, но отчётливо произнесла она, а затем с вежливой улыбкой обратилась к регенту: — Регент, пройдёмте в мой кабинет.

Повелительница ушла, сопровождаемая регентом, оставив двоих мужчин смотреть ей вслед — хмурых, напряжённых, каждый со своей правдой и своей обидой.

***

— Прошу прощения ещё раз, если я помешал вам, светлейшая, — снова склонил голову регент, и в этом поклоне чувствовалась не формальная почтительность, а искреннее смущение человека, который ступает на зыбкую почву.

— Ничего такого, регент, — Анна опустилась в кресло и лёгким жестом пригласила гостя сесть напротив. В её движениях не было ни спешки, ни напряжения — лишь спокойная собранность той, кто привык держать в руках судьбы целых земель.

— Честно говоря, я пришёл скорее с предложением, — начал мужчина, слегка запинаясь, будто слова цеплялись друг за друга. — Не поймите меня неправильно. Я вовсе не хочу указывать вам или диктовать, как поступать…

— Господин регент, — мягко, но твёрдо перебила его Анна, — мы знакомы не первый год. Более того, я давно считаю вас своим добрым другом и верю, что вы не желаете мне ничего дурного.

— Весьма польщён, — смущённо улыбнулся регент, и морщинки у его глаз стали глубже, выдавая и возраст, и искренность. — Тогда перейду прямо к делу. Возможно, вы и сами уже об этом думали… но не хотите ли вы создать империю?

Бровь Анны взметнулась вверх — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы регент поспешно добавил:

— Понимаю, звучит неожиданно. Но в ваших руках уже находится несколько государств. Вы фактически владеете половиной материка. Скромный титул Повелительницы или королевы… он уже не отражает вашей силы.

Анна чуть наклонила голову, словно примеряя на себя это слово — «империя».

— Предложение весьма… неожиданное, — призналась она, подбирая слова так, чтобы не обидеть старого союзника, но и не обнадежить напрасно.

— Понимаю, — снова кивнул регент. — Но позвольте сказать главное. От одного старого знакомого мне стало известно, что на соседнем материке стремительно набирает силу империя Ауриста. Молодой император не скрывает своих намерений: он планирует обратить взор и на наш материк.

Анна едва заметно усмехнулась — криво, без веселья:

— Хотите показать, что у нас тоже есть тот, с кем связываться не стоит?

Регент не стал отводить взгляд.

— Прошу, поймите меня правильно, — тихо, но настойчиво произнёс он. — Я прожил долгую жизнь, и единственное, чего я сейчас искренне желаю, — это чтобы мой юный король правил в мире. На долю этого ребёнка и так выпало немало испытаний.

В этот миг перед внутренним взором Анны мелькнул образ её собственного сына. И она вдруг увидела ситуацию глазами регента: когда она уйдёт, всё, что она строила, достанется её ребёнку. И если государство будет слабым, его просто разорвут на части, как лоскутное одеяло. Любая мать хочет, чтобы её дитя жило в мире. А значит, она обязана сделать так, чтобы в своё время сын получил не просто трон, а сильную державу — такую, которую будут уважать и которой будут опасаться.

— Спасибо за ваше предложение, регент, — спокойно, но с тёплой ноткой в голосе сказала Анна. — Надеюсь, и впредь наше сотрудничество будет столь же плодотворным.

Регент склонился в почтительном поклоне и бесшумно покинул кабинет, оставив после себя лёгкий запах старого пергамента и едва уловимый аромат лаванды, которым он всегда пользовался.

Едва дверь за ним закрылась, в комнату скользнула Луна. Волчица двигалась так тихо, что её появление казалось почти волшебством. Подойдя к хозяйке, она преданно заглянула ей в глаза и осторожно положила голову на колени, будто хотела забрать хоть часть той тяжести, что легла на плечи Анны. В последнее время Тавер замечал, что Луна стала вести себя спокойнее, тише, будто научилась чувствовать настроение хозяйки и подстраиваться под него. Анна поначалу тревожилась, не заболела ли любимица, но волчица не выказывала никаких признаков недуга — просто стала мягче, словно в ней утих прежний бурный огонь.

— Снова придётся потрудиться, да? — тихо произнесла Анна, поглаживая густую шерсть. Её пальцы зарывались в мех, и это простое, тёплое прикосновение на мгновение возвращало ощущение опоры. — Но ведь мы справимся, правда? И никакие мужчины нам для этого не потребуются.

Луна чуть приподняла уши, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что пряталось за ними, и тихо фыркнула — так, словно соглашалась. В этом фырканье не было ни насмешки, ни упрёка, только спокойное «я с тобой». И на миг тяжесть, давившая на грудь, стала чуть легче.

***

Этим же вечером, несмотря на яростные возражения Сайса, Повелительница созвала срочный совет с ближайшими помощниками и советниками. Лекарь пытался было напомнить, что после обморока ей нужен покой, но Анна лишь коротко качнула головой — и он понял: спорить бесполезно.

— Империя? — выдохнула Нина, будто это слово обожгло ей губы.

— Да, — твёрдо подтвердила Анна. — Ваша задача — подготовить всё необходимое для этого.

— А Луну с неба не достать? — фыркнула советница, не скрывая скепсиса.

Услышав своё имя, Луна тут же вскочила, радостно виляя хвостом и заглядывая Нине в глаза, будто готова была в тот же миг сорваться в небо.