— В чём именно, по вашему мнению, заключаются нарушения Повелительницы? — подал голос царь Эрадаса, и в его тоне не было ни враждебности, ни поддержки — лишь сухое желание разобраться.

— Нарушение границ Астарина и вмешательство в дела чужого государства, — отчеканил граф Арма, будто повторял заученный урок.

— Насколько мне известно, это именно Астарин объявил Аркахалле войну, — не смогла промолчать королева Фринстана, и её голос прозвучал не как выкрик, а как холодный, точный удар. — К тому же, вы принимали в этом непосредственное участие. Разве нет?

Король Каурии метнул на неё злой взгляд, в котором вспыхнула не столько обида, сколько досада — он не любил, когда его планы так бесцеремонно вытаскивали на свет.

— Где доказательства? — рявкнул он, не дав своему представителю и слова вставить.

— Позвольте прояснить, — со своего места поднялся регент Левинии лорд Эйнод. Его движения были неторопливыми, уверенными, будто он заранее знал, что каждое слово будет услышано. — После смерти короля трон Левинии временно оказался под властью его племянника Греша Анирьера. Он требовал выдать вдовствующую королеву Тамишу Анирьер и её детей, которые на тот момент пребывали на территории Аркахаллы, запросив там убежище. Именно Тамишу Анирьер обвиняли в смерти короля — что впоследствии оказалось неправдой. На отказ Повелительницы выдать вдовствующую королеву и детей Греш Анирьер объявил Аркахалле войну, заручившись поддержкой короля Астарина. Григориан Лиффинстен обманом заставил Греша Анирьера подписать документ, в котором говорилось, что он передаёт все права на Левинию Астарину. Тогда войска Астарина заняли столицу Левинии.

В зале поднялся тихий гул голосов — будто ветер пробежал по сухой траве. Присутствующие начали перешёптываться, переглядываться, сверять свои воспоминания с тем, что только что услышали. Король Каурии недовольно цыкнул, словно звук мог заглушить эти голоса.

— Но сейчас трон принадлежит сыну умершего короля. А вернее говоря — вам. Как же так вышло, если Левиния была в руках Астарина? — спросил кто‑то из задних рядов, и вопрос прозвучал не как обвинение, а как искреннее недоумение.

— Повелительница Аркахаллы поддержала юного принца, — спокойно продолжил регент, не обращая внимания на провокации и не пытаясь ни оправдываться, ни нападать. — Поскольку Греш Анирьер занял трон Левинии незаконно, документ, подписанный им и королём Лиффинстеном, был недействительным. Следовательно, пребывание его войск в столице Левинии было незаконным. С поддержкой Анны Баладжар нам удалось освободить свою страну от захватчиков. Именно после этих событий Астарин объявил Аркахалле войну. Мы, будучи благодарны Повелительнице за помощь, также отправили своих людей на помощь. Командир наших войск лично видел на поле боя людей в форме войск Каурии.

Громкий хмык королевы Фринстана прозвучал в тишине особенно отчётливо. Король Каурии побагровел от злости, а его сопровождающие недовольно зароптали, будто пытались своим шумом заглушить неудобную правду.

— Не хотите ли вы объяснить нам это? — снова подала голос королева Фринстана, и в её взгляде читался вызов, который она даже не пыталась скрыть.

— Прошу заметить, что сейчас мы рассматриваем действия Повелительницы Аркахаллы, а не Каурии, — вмешался граф Арма, приходя на помощь своему королю. Его голос всё ещё дрожал, но в нём появилась неожиданная твёрдость. — Наша страна всего лишь откликнулась на просьбу дружественного государства.

Анна и Нина переглянулись. В этом коротком взгляде уместилось многое: удивление, лёгкая ирония и даже некое уважение. «Не такой уж он, видимо, и тюфяк, — подумала Анна. — Возможно, его не зря назначили на эту миссию».

— Допустим, — с нескрываемой насмешкой протянула королева Фринстана, растягивая слово так, будто пробовала его на вкус.

— Позвольте!.. — попытался вклиниться граф Арма, но его голос потонул в нарастающем гуле.

— Давайте всё же продолжим, — вмешался царь Эрадаса, и его спокойный, властный тон заставил зал понемногу утихнуть. — Иначе мы так до утра не закончим это… мероприятие.

Королева Фринстана скосила взгляд на будущего зятя. Эта женщина славилась своим непреклонным характером и снисходительным отношением к мужчинам — в отличие от остальных представительниц дочерей Арабы. Возможно, именно поэтому она не стала ничего отвечать царю.

— Именно из‑за этой помощи Аркахалла потребовала от Левинии присоединиться к ней? — сузив глаза, король Каурии подался вперёд, не отводя взгляда от Повелительницы, будто хотел прочесть её мысли.

— Нет, — твёрдо ответил регент. — Это было наше личное желание. Обдуманное и взвешенное решение. Мы стали вассальным государством Аркахаллы на выгодных для нас условиях.

— Хорошо, но…

— А как вы стали тагиром Варгалы? — внезапно вскочил король Каурии, и этот резкий жест заставил многих вздрогнуть.

Главы государств стали переглядываться. В их взглядах мелькнуло что‑то общее — горькая тишина, которая приходит, когда каждый понимает: руки всех здесь присутствующих запятнаны кровью. И пусть кто‑то оправдывал это необходимостью, пусть кто‑то верил, что делает это ради лучшего мира — правда оставалась правдой: никто из них не желал этого признавать вслух. Даже сейчас, когда правда стучала в висках, словно набат.

— Если вы знакомы с традициями и правилами Варгалы, то должны знать, каким образом там передаётся власть, — спокойно произнесла Нина, и в её голосе не было ни вызова, ни раздражения — лишь холодная констатация факта, от которой становилось не по себе.

— Я убила Кровавого Асс Агра. Обезглавила его и его брата. Арганы признали мою власть, — отчеканила Анна, переводя взгляд на короля Каурии. Её глаза были холодны и прозрачны, как лёд на зимней реке. — Я дала ответ на ваш вопрос?

Король Каурии застыл, а вместе с ним будто замер и весь зал. Те, кто осмелился встретиться с Анной взглядом, прочли в нём не просто слова — они буквально почувствовали тот миг, когда власть в Варгале сменилась: тяжёлый, кровавый, необратимый. В этом взгляде была не бравада, а голая правда, от которой хотелось отвести глаза.

— Кхм… кхм… Пожалуй, но… — граф Арма растерянно посмотрел на своего короля, будто искал у него подсказки, как дальше держаться на ногах.

— Что насчёт угроз королевской семье Тикула? — снова не сдержался король Каурии, и в его голосе прозвучала не столько забота о союзнике, сколько желание найти хоть какую‑то трещину в броне Анны.

— О каких угрозах идёт речь? — Анна обернулась к королю Тикула с самым невинным видом, будто искренне не понимала, о чём речь.

Несчастный монарх буквально обливался потом. Лицо его покраснело, капли влаги стекали по вискам, а взгляд метался по залу, словно искал выход. Король Каурии смотрел на него с нажимом, требуя подтверждения своих слов. Монарх Тикула взволнованно вытер пот со лба и умоляюще глянул на своего помощника.

— Позвольте мне от имени моего короля прояснить ситуацию, — помощник выступил вперёд и склонился в почтительном поклоне, будто надеялся, что формальность защитит его от бури. — Да, в королевском дворце имел место случай вторжения и исчезновения целой смены стражи. После тщательного расследования удалось выяснить, что это было делом рук группы лиц, недовольных королевской властью. Причастности Аркахаллы или лично Повелительницы в этом не выявлено.

С этими словами он вернулся на своё место, опустив голову, словно хотел стать как можно незаметнее.

Король Каурии и его свита выглядели раздосадованными, будто у них из рук вырвали единственное оружие. А Нина открыто улыбнулась — тихо, едва заметно, но в этой улыбке сквозило понимание: трусливый король Тикула сделал именно то, что должен был. Едва он обвинил бы Анну, тут же вскрылась бы истинная причина её действий — а именно его собственный сговор с предыдущим тагиром. И это было бы крайне невыгодно самому королю.

— А как же найденная игрушка в виде белого волка в колыбели? — не выдержал помощник короля Каурии и буквально подпрыгнул от нетерпения, будто этот факт был его личным козырем.