Фред медленно осел на пол.

— Мама? — дрожащим голосом позвал принц, и этот тихий зов словно выдернул Эриэллу из оцепенения.

Сглотнув горький ком в горле, она обернулась к сыну.

— Ваше высочество, простите меня, — проговорила она, осторожно положив ладони на щёки мальчика. — Вам страшно, и это нормально. Но сейчас мне как никогда нужна ваша помощь. Прошу, будьте сильным. Хорошо?

Принц дрожал, как осиновый лист, по щекам его бежали слёзы, но он изо всех сил старался соответствовать тому образу, который хотела видеть в нём мать. Самостоятельно, неловко смахнув слёзы рукавом, он кивнул.

Королева с трудом выдавила из себя улыбку и поцеловала сына в лоб.

— Постойте здесь, хорошо? — попросила она.

Мальчик снова кивнул. Эриэлла поднялась и быстро подошла к Фреду. К счастью, он ещё дышал, но кровь быстро вытекала из раны, расплываясь тёмным пятном по полу. Королева прижала ладони к ране, пытаясь хоть немного замедлить кровотечение, но понимала, что этого недостаточно. Она быстро огляделась. На тумбе у кровати стояли кувшин с водой и лежали чистые полотенца — приготовленные для вечернего туалета короля.

— Сынок, видишь те полотенца? Подай мне их, пожалуйста! — обернулась она к принцу.

Мальчик, запинаясь и дрожа, поспешил к тумбе. Когда он передавал полотенца матери, Эриэлла заметила, как сильно дрожат его руки.

— Вы молодец, милый мой, — тихо сказала она, и в этой похвале прозвучала вся её любовь и вся её боль.

Из строгой причёски, которую она носила годами, выскользнул локон и упал ей на глаза. Смахнув его, она оставила на щеке кровавый след.

Фред Либрат смотрел на её лицо, и в этот миг в его сознании осталась только одна мысль: как хорошо, что именно это лицо — спокойное, сильное, полное сострадания — станет последним, что он увидит в этой жизни.

В этот момент двери покоев с грохотом распахнулись. В комнату ворвались рыцари в окровавленных доспехах, с обнажёнными мечами, готовыми к бою. Среди них особенно выделялся высокий блондин в богато украшенных латах — он двигался с той уверенной лёгкостью, которая даётся лишь долгой тренировкой и привычкой к опасности.

— Ваше величество! — воскликнул он, голос его прозвучал твёрдо, но в нём угадывалось облегчение.

Эриэлла подняла голову.

— Со мной и принцем всё в порядке, — быстро ответила она, не оборачиваясь на вошедших. — Король и его фаворитка покинули дворец. Секретарь Либрат ранен.

Лорд отдал короткий приказ, и несколько рыцарей бросились к Фреду, чтобы оказать ему помощь. Эриэлла выдохнула, на мгновение позволив себе слабость, и поднялась.

Неожиданно лорд шагнул к ней и, отбросив всякую формальность, крепко обнял.

— Сестра, — выдохнул он, и в этом слове прозвучало столько тепла и облегчения, что у Эриэллы на мгновение защипало в глазах.

Она мягко отстранилась и посмотрела на лицо мужчины.

— Ты вырос, брат, — улыбнулась она, а затем обернулась к принцу, который застыл в стороне, не зная, куда деться от нахлынувшего хаоса. — Сын мой, иди сюда. Не бойся. Этот человек… твой дядя Кристен.

Принц осторожно приблизился. Маркиз Кристен Хостер присел на корточки и, протянув руку, ласково погладил племянника по голове.

— Рад познакомиться с вами, ваше высочество, — улыбнулся он.

Принц снова вцепился в материнскую юбку и спрятал лицо в её складках, будто ткань могла защитить его от всего мира.

— Я рад, что он похож на вас, ваше величество, — поднимаясь, сказал Кристен.

Эриэлла улыбнулась, снова погладив сына по голове, но тут же вновь стала серьёзной и повернулась к брату.

— Как обстоят дела снаружи? — спросила она, и теперь в её голосе звучала не растерянная жена, а правительница, готовая принять любой удар.

— Всё идёт согласно вашему плану, — спокойно отчитался маркиз.

— Хорошо, — коротко кивнула Эриэлла. — Откройте ворота. Мы должны встретить генерала.

***

Фред Либрат очнулся, и первые мгновения реальность ускользала от него, словно дым сквозь пальцы. Над головой нависал знакомый балдахин — тяжёлый, расшитый золотыми нитями, с едва уловимым запахом пыли и воска. Покои короля. Осознание пришло не сразу, будто мозг боялся принять его.

С трудом приподнявшись, Фред скривился — рана на животе отозвалась жгучей, пронзительной болью, будто кто‑то вонзил в неё раскалённое железо. Он опустил глаза: живот был аккуратно обработан и туго обмотан бинтами. Кто‑то позаботился о нём. Эта мысль странным образом кольнула — не столько благодарностью, сколько растерянностью.

Осторожно, цепляясь за край кровати, он встал. Ноги подкашивались, в висках стучала кровь. Найдя свою рубашку, Фред накинул её на плечи — ткань казалась чужой, жёсткой, будто принадлежала другому человеку. Пошатываясь, он двинулся к двери, одной рукой придерживаясь за стену, а вторую прижимая к животу, словно пытаясь удержать внутри не только кровь, но и саму жизнь.

Во дворце стояла подозрительная, почти зловещая тишина. Не было ни лязга мечей, ни криков, ни тяжёлого топота бегущих солдат. Только далёкий, едва слышный гул, похожий на шёпот ветра в пустых залах. «Что с битвой? Чем всё закончилось? Где королева и принц? Цел ли мальчик?» — вопросы роились в голове, сталкиваясь друг с другом, как встревоженные птицы.

Коридор казался бесконечным. Фред медленно брёл вперёд, отмечая про себя, что дворец будто вымер: ни слуг, ни стражников, ни даже теней, скользящих по углам. Куда все подевались? От этой пустоты становилось не по себе — она была не просто тишиной, а чем‑то большим, похожим на паузу после удара грома.

За очередным поворотом он наконец увидел людей. Трое аркахаллонских воинов стояли у стены и тихо переговаривались на своём гортанном языке. Фред резко отпрянул, спрятавшись за углом, и осторожно выглянул. Холодный комок подкатил к горлу. Значит, дворец всё‑таки захватили. Это единственное объяснение, почему здесь стоят солдаты Повелительницы. Но если так, где же королева? Где принц?

Он уже начал тихо отступать назад, стараясь не издавать ни звука, когда за спиной раздался мужской голос:

— Секретарь Либрат?

Фред резко обернулся — и тут же острая боль пронзила его, будто клинок прошёл сквозь рану заново. Перед глазами заплясали тёмные мушки, мир на мгновение расплылся. Когда зрение прояснилось, перед ним стоял маркиз Хостер. Значит, ему не привиделось.

— Как вы себя чувствуете? Её величество волновалась за вас, — произнёс маркиз спокойно, но во взгляде его сквозил ледяной холод, будто он оценивал не состояние раненого, а степень его надёжности.

— Королева? С ней и принцем всё хорошо? — голос Фреда сорвался, выдавая всю ту тревогу, которую он пытался удержать внутри.

Маркиз не спешил с ответом. Он смотрел на секретаря так, словно каждое его слово нужно было взвешивать на невидимых весах.

— Всё хорошо, — наконец произнёс он. — Но, несмотря на кажущуюся тишину, вам не стоит бродить здесь в одиночестве. Я провожу вас.

Двое воинов из свиты маркиза встали за спиной Фреда. В этом жесте не было угрозы, но смысл был ясен: выбора у него нет. Если не пойдёт сам — его просто сопроводят. Маркиз жестом указал следовать за ним и двинулся вперёд, уверенно, будто знал каждый камень под ногами.

В молчании они прошли по коридорам и оказались у дверей королевского кабинета. Войдя внутрь, Фред с облегчением увидел королеву Эриэллу — она сидела за столом, прямая, собранная, целая и невредимая. Рядом с ней находились несколько лордов и аркахаллонцы. Среди них особенно выделялся высокий мужчина с чёрными, как вороново крыло, волосами и такими же тёмными, непроницаемыми глазами. На его доспехах виднелись засохшие пятна крови — следы недавней битвы.

— Вы очнулись, Фред. Хорошо, — кивнула королева, и в её голосе прозвучало не столько тепло, сколько спокойная уверенность человека, который привык принимать решения и отвечать за их последствия.

Секретарь смотрел на неё и не узнавал. Раньше она казалась ему тенью — молчаливой, замкнутой, с потухшим взглядом, будто свет внутри неё погас. Теперь же в ней чувствовалась иная сила — не громкая, не кричащая, но твёрдая, как сталь. И что важнее — рядом с ней стояли аркахаллонцы, а она держалась с ними не как пленница, а как равная.