Луна, замершая рядом, предупреждающе зарычала, обнажая клыки. Тавер тут же шагнул вперёд, перехватывая руку Войтана и сжимая её с холодной, расчётливой силой.

— Тавер, не надо, — спокойно сказала Анна, не оборачиваясь полностью, но глядя на друга из‑под полуопущенных ресниц. — Тан, прости, но не сейчас. У нас слишком мало времени, и слишком много дел.

Войтан, собрав всю свою волю в кулак, медленно отпустил её руку и отступил на шаг. В его глазах читалась боль, но в них не было обиды — только понимание и готовность ждать. Даже если ждать придётся ещё тысячу дней.

***

На следующий день Маркус и Войтан Зиретек, как и было велено, прибыли в королевский дворец. Войтан не сомкнул глаз ни на минуту: ему казалось, что стоит лишь поддаться усталости, опустить веки — и, проснувшись, он обнаружит, что всё случившееся было лишь призрачным сном, горькой игрой измученного разума. Снова и снова он прокручивал в памяти ту невероятную встречу, словно проверял её на прочность, боясь, что она рассыплется от одного неверного движения мысли. Надежда, из‑за которой столько лет над ним смеялись, называли безумцем, наконец перестала быть пустым звуком.

Он гнал коня во весь опор, будто стремился обогнать само время, лишь бы не опоздать ни на мгновение. В итоге едва не обогнал даже воина, приставленного сопровождать их от ворот до зала. Но когда они наконец вошли в помещение, сердце Войтана сжалось от горького разочарования. Он надеялся, что разговор будет почти приватным, а вместо этого увидел перед собой целую толпу. По первому взгляду становилось ясно — это воины. Они хмуро косились на вновь прибывших и тихо переговаривались на незнакомом наречии, и от этого взгляда по коже бежали холодные мурашки.

Вместе с остальными они замерли в ожидании Повелительницы. Ждать пришлось недолго. Вскоре она появилась — в сопровождении телохранителя и советницы. Как только Анна переступила порог, все присутствующие опустились на колени. Маркус и Войтан неловко замерли, не зная, как поступить: последовать общему примеру или ограничиться сдержанным поклоном. Но, как оказалось, на их замешательство никто не обратил особого внимания.

Войтан не сводил глаз с Трианны. Ему хотелось шагнуть вперёд, схватить её за руку, окликнуть по имени — так, как он делал в детстве, когда они вместе убегали от дворцовой строгости. Но он сдерживал себя, понимая, что теперь перед ним не та девочка, а правительница, чья тень накрывала целые королевства.

— Оставим формальности, — коротко бросила Анна, проходя к своему месту с той спокойной уверенностью, которая приходит лишь к тем, кто не раз стоял на краю пропасти и не отступил. — Сегодня к нам присоединились лидеры повстанческого сопротивления — Маркус и Войтан Зиретек. Суршей, — обратилась она к одному из своих людей, — работай с ними.

— Понял, светлейшая, — склонил голову мужчина.

Этот человек был ей по душе: трудолюбивый, сообразительный, исполнительный. Он был одним из учеников Дэниза Вейшада, и командир «Золотого отряда» специально отправил его сюда. «Не гоже ей оставаться без должного присмотра», — так он выразился.

— В скором времени к нам также прибудут его величество Эдир Сойрэн, её высочество Маолан Каристан и вождь Даржанхан. Их армии уже движутся в нашу сторону, — продолжила Повелительница ровным, уверенным тоном, в котором не было ни капли бравады, лишь холодная ясность. — А теперь приступим к делу.

И время потекло стремительно, словно река в паводок: обсуждения, споры, уточнения, планы. Наблюдая за Анной в работе, Маркус Зиретек ловил себя на мысли, что отдал бы многое, лишь бы король и королева Рейнвардж могли увидеть свою дочь сейчас. Та девочка, что исчезла, потеряв всю семью, вернулась совсем другой — самой могущественной женщиной на материке. Правителем, которого боялись и уважали, перед которым склонялись даже самые гордые из вождей.

А в голове Войтана царил хаос. Все мысли, все чувства стягивались в одну точку — к Трианне. Он смотрел на неё горящим, почти одержимым взглядом, не в силах отвести глаза, не в силах заставить себя думать о чём‑то другом.

Этот взгляд не укрылся от внимательной Нины. Ещё вчера Тавер вскользь рассказал ей о том, как встретились старые друзья детства, и, как ни странно, она была с ним полностью согласна: Войтан смотрел на Анну вовсе не как на подругу юности. Нина и Тавер были близкими друзьями Ардэна, и потому к любому, кто мог нарушить хрупкий баланс в жизни их госпожи, относились с настороженностью.

Когда собрание подошло к концу, Маркуса увлёк за собой командир Суршей. Уходя, лорд бросил короткий взгляд на сына, который будто застыл на месте. Войтан, казалось, даже не заметил, что все уже разошлись. Его взгляд по‑прежнему был прикован к Повелительнице, которая о чём‑то тихо говорила со своей советницей. Маркус грустно улыбнулся. Его сын столько лет жил одной верой — в то, что принцесса жива. И вот она вернулась. Но Маркус, в отличие от Войтана, ясно видел другую правду: перед ними была не та Трианна, которую они помнили. Это была Анна Баладжар, Повелительница Аркахаллы — женщина, покорившая материк. И ему было горько от того, что у него не хватило смелости сказать об этом сыну. Пусть Войтан поймёт сам, а он, Маркус, будет рядом, чтобы поддержать, когда придёт время.

***

— Трианна?

Повелительница обернулась, только сейчас осознав, что в зале остались лишь четверо. Её друг детства замер перед ней, словно боясь нарушить хрупкую тишину.

— Нина, Тавер, вы можете идти, — спокойно произнесла Анна.

Но ни советница, ни телохранитель даже не шелохнулись. Оба смотрели на Войтана с неприкрытой насторожённостью, будто ожидали, что он вот‑вот сделает что‑то непоправимое. Анна приподняла бровь, переводя взгляд с одного на другого.

— Лорд Зиретек, верно? — первой заговорила Нина, её голос звучал твёрдо и чуть насмешливо.

Войтан ещё несколько мгновений смотрел на Анну, потом, будто выныривая из глубокого сна, моргнул и обернулся к советнице.

— Будем считать, что это был ответ, — сухо заключила Нина. — Вам уже объясняли, как следует обращаться к Повелительнице. Не стоит позволять себе фамильярность. Держите дистанцию.

— Нина, в этом нет необходимости, — устало покачала головой Анна. — Мы с Войтаном росли вместе. Он мой дорогой друг.

Советница окинула мужчину пристальным взглядом и хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Знаем мы таких друзей, — пробормотала она на аркахаллонском. — Очнись, дорогая. Он буквально пожирает тебя глазами. Для него ты явно больше, чем «друг».

— Что за нелепость, — фыркнула Анна, тоже перейдя на другой язык. — Мы вместе воровали пирожки с кухни и вместе получали за это нагоняй. Мы не виделись больше десяти лет. Нет ничего странного в том, что нам хочется просто поговорить.

— Почему именно в такие моменты ты резко теряешь всякую проницательность? — возвела глаза к потолку Нина.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась Анна.

— Не хотелось бы вмешиваться, но в этом вопросе я полностью солидарен с советницей, — негромко, но твёрдо вставил Тавер.

— И ты туда же? — голос Анны дрогнул от раздражения. — Это даже не смешно.

— Нам всем будет не до смеха, если Ардэн узнает об этом, — стояла на своём Нина.

— Довольно, — резко оборвала их Анна, и в её голосе прозвучала та самая сталь, за которую её и боялись враги. — Вы перешли черту. Оставьте нас одних.

Но даже теперь, несмотря на явное недовольство Повелительницы, ни Тавер, ни Нина не сдвинулись с места. Анна вспыхнула от гнева — яркого, обжигающего.

— Раз так, тогда уйдём мы, — холодно произнесла она. — А вы оставайтесь.

Упоминание Ардэна ударило по Анне, словно резкий порыв ледяного ветра. Она резко развернулась и почти метнулась к выходу, на ходу схватив Войтана за руку. Старый друг всё это время стоял в стороне, молча наблюдая за перепалкой, смысла которой не понимал — язык собеседников был ему незнаком. Но общий тон он уловил безошибочно: эти двое явно были настроены против него. И потому, когда Повелительница потянула его за собой, он не сдержал мальчишеской усмешки — лёгкой, дерзкой, будто бросающей вызов.