Присутствующие переглянулись, глядя на молодого воина с той особой смесью жалости и неловкости, которую испытывают люди перед чужой непоколебимой верой. Пусть они считали его одержимым, пусть шептались за спиной — он не собирался отрекаться от своих слов. До последнего удара сердца он будет стоять на этом. Иначе зачем судьба раз за разом вырывала его из лап смерти? Сколько раз он оказывался на волоске от гибели, и всякий раз неведомая сила давала ему ещё один шанс — шанс, который он должен был использовать.

Чтобы не сорваться и не наговорить того, о чём потом придётся жалеть, Войтан резко развернулся и направился к выходу. Эти люди, эти пустые споры были ему невыносимы. У самых дверей его настиг тихий, но отчётливый женский голос:

— Войтан…

Он замер, будто в грудь ему вонзили ледяной клинок. Неужели это лишь игра уставшего разума? Войтан медленно обернулся. В комнате повисла звенящая тишина. Все взгляды, включая взгляд его отца, были устремлены на одного из «стражей» Ровальда. Сам лорд Ровальд сидел с видом человека, который только что стал свидетелем редкого и долгожданного чуда — спокойный, чуть ли не торжествующий.

— Мой храбрый рыцарь Тан, — снова прозвучал голос, и на этот раз в нём послышалась едва уловимая улыбка.

Тот самый «страж», что казался ниже своего напарника, медленно откинул капюшон. Волосы цвета лунного света рассыпались по плечам, обрамляя лицо, черты которого были до боли знакомы. В синих глазах, чуть потемневших от пережитого, блестели слёзы. Да, она стала старше, в уголках глаз появились тонкие морщинки, но это была она — та самая девочка, что когда-то дёргала его за косу и смеялась над его неуклюжими попытками казаться взрослым.

— Трианна?.. — хрипло, едва слышно выдохнул Войтан, будто само это имя обжигало горло.

Девушка не ответила словами — она просто кивнула, не отрывая взгляда от его лица, словно пыталась запомнить каждую чёрточку, впитать в себя этот миг, чтобы потом, в тёмные часы, возвращаться к нему в памяти.

Войтан сделал шаг вперёд, потом ещё один. Всё вокруг — эти стены, эти люди, этот тяжёлый воздух, пропитанный недоверием и усталостью, — рассыпалось, теряло значение. Не веря в происходящее, он протянул дрожащую руку и осторожно, почти благоговейно коснулся её щеки.

— Это правда ты, принцесса? — по его щеке скользнула одинокая слеза, которую он даже не попытался стереть.

— Дурак, — тихо, но с той самой детской интонацией, от которой у него всегда сжималось сердце, улыбнулась она, — так и не научился правильно ко мне обращаться?

— Не может быть… — прошептал лорд Маркус Зиретек, и в его голосе прозвучало изумление человека, которому внезапно открылась истина, которую он столько лет отказывался видеть. Неужели всё это время его сын был прав?

Внезапно за дверью раздался странный, тревожный шум — скрежет металла, чьи-то приглушённые крики, топот ног. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался вихрь ослепительно‑белого меха и ярости. Это была Луна — огромный белоснежный зверь, который метнулся прямо к Трианне. Мужчины вскочили, хватаясь за оружие, готовые защищать принцессу любой ценой. Войтан рванулся вперёд, чтобы закрыть её собой, но она мягко, но решительно остановила его жестом.

Белая Волчица замерла рядом с девушкой, скаля зубы на всех присутствующих, будто бросая вызов любому, кто посмеет приблизиться. Вслед за ней в комнату влетел молодой мужчина. Второй «страж» тоже скинул капюшон.

— Тебе вообще ничего нельзя доверить, Гулан, — устало вздохнул он.

— Прошу прощения, светлейшая, я не смог её удержать, — покаянно опустил голову Гулан.

Появление зверя лишь усилило смятение. Все знали, что Луна принадлежит Повелительнице. Но что всё это значило? Почему зверь рвался именно к Трианне?

— Луна, сидеть, — спокойно, без тени волнения приказала девушка, и зверь тут же послушно опустился на пол, перестав скалиться, но не сводя настороженного взгляда с комнаты.

— Кхм‑кхм, — прокашлялся лорд Ровальд, привлекая к себе внимание. — Позвольте представить: Повелительница Аркахаллы, тагир Варгалы, Анна Баладжар, Белая Волчица. И… потерянная принцесса Иррилии — Трианна Аурелия Рейнвардж.

Первым опустился на колено лорд Маркус Зиретек. Один за другим, словно волна, за ним последовали и остальные. Войтан застыл, оглушённый, не в силах пошевелиться. Он вздрогнул, когда девичья ладонь осторожно коснулась его щеки.

— Я вернулась, Тан, — тихо сказала она, и в этих простых словах прозвучало столько всего: и обещание, и извинение, и клятва.

— Как… ваше высочество?.. — начал было Маркус, но тут же осёкся.

— Оставим эти пустые формальности, — твёрдо произнесла Анна, уже не та девочка, которую помнили эти люди, а взрослая, закалённая властью и испытаниями правительница. От неё веяло такой силой, что даже воздух в комнате словно стал плотнее, тяжелее. — Нам предстоит много работы, господа.

Лорд Ровальд едва заметно улыбнулся в бороду. Он явно наслаждался этой сценой, этим мгновением, ради которого, возможно, и жил все эти годы. Если бы почившая королева могла видеть свою дочь сейчас…

Повелительница прошла вглубь кабинета и уверенно заняла место хозяина, которое Маркус поспешно уступил ей. Тавер, как всегда, замер за её плечом, словно тень, готовая в любой момент стать клинком. Луна устроилась у ног своей госпожи. Пребывающий в замешательстве из‑за своей оплошности Гулан замер у двери, стараясь стать как можно незаметнее.

Миг откровения и нежности растаял, уступив место суровой реальности. Даже Анне было немного стыдно за то, что она поддалась эмоциям и раскрыла свою личность раньше времени. Но раз уж судьба распорядилась именно так, оставалось только двигаться дальше.

— Итак, — начала она ровным, властным голосом, в котором не осталось и следа от прежней мягкости, — главная угроза в лице Аджерхана и лорда Холса устранена. Мои люди проводят чистки не только в столице, но и по всей стране. Однако работы ещё непочатый край.

Она замолчала, давая присутствующим время осознать услышанное. Но мужчины всё ещё пребывали в смятении: им никак не удавалось примирить в сознании образ той маленькой принцессы, которую они помнили, с этой уверенной, властной женщиной, перед которой невольно хотелось склонить голову.

— Мне известно, что на протяжении всех этих лет вы вели борьбу против узурпатора, — продолжила Анна. — Лорд Маркус, вы являетесь руководителем повстанцев?

— Ну, вообще‑то…

— Это я, — твёрдо перебил отца Войтан, выпрямляясь и глядя прямо на неё.

Анна перевела взгляд на друга детства. В её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти незаметное, но тут же скрылось за маской деловой собранности. Сердце Войтана гулко забилось в груди, отдаваясь в висках тяжёлым ритмом.

— Хорошо, — кивнула она. — Завтра жду вас обоих во дворце. Мне нужен подробный отчёт: что вы сделали, что узнали, о чём думали. Каждая деталь, даже самая незначительная, может оказаться важной.

— Будет сделано, ваше… — начал было Маркус.

— Вы обращаетесь к Повелительнице Аркахаллы, — тут же поправил его Тавер, не меняя бесстрастного выражения лица. — Обращение «ваше высочество» в данном случае неуместно. Впредь используйте более подходящие формы: «светлейшая госпожа», «Повелительница».

Анна бросила на телохранителя короткий взгляд, но ничего не сказала. Ей и самой было не слишком приятно это напоминание, но Тавер был прав — нужно было привыкать к новому порядку вещей.

— Прошу прощения, светлейшая Повелительница, — тут же склонил голову Маркус.

— На этом закончим встречу, — объявила Анна. — Жду вас завтра. И прошу: не распространяйтесь о моей личности. О своём возвращении я объявлю сама, когда наступит подходящий момент.

Повелительница поднялась, и все мужчины тут же последовали её примеру. Накинув капюшон, она направилась к выходу. Проходя мимо Войтана, она на мгновение замедлила шаг. Он не выдержал и неожиданно схватил её за руку, останавливая.

— Трианна? — тихо позвал он, и в этом единственном слове прозвучали все годы разлуки, все бессонные ночи, все молитвы, которые он шептал в темноте.