— Хорошо, — произнесла она спокойно, и в этой тишине её голос прозвучал особенно весомо. — Подготовьте тронный зал. Пора устроить встречу старых «товарищей».

Слова легли в воздух, как камень в спокойную воду — круги пошли во все стороны. Анна знала: этот зал, этот момент, этот разговор станут чем‑то большим, чем просто суд над предателем. Это будет точкой, где прошлое столкнётся с будущим.

***

В тронном зале, где некогда звучали торжественные речи и клятвы, теперь стояла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплыми проклятиями Аджерхана. Его поставили на колени — гордая осанка рассыпалась, но ярость не угасала, она рвалась наружу с каждым словом, обжигая воздух. Рядом, в той же унизительной позе, замер лорд Гентер Холс. В отличие от бушующего вождя, он хранил молчание — внешне спокойный, будто высеченный из камня, но внутри его сжигала бешеная, ядовитая злость.

Бок ныл тупой, настойчивой болью, голова раскалывалась, а рана на затылке пульсировала, отдаваясь в висках каждым ударом сердца. Застывшая дорожка крови на лбу стягивала кожу, словно насмешливая маска. Он чувствовал себя загнанным зверем — эти вонючие простолюдины, эти плебеи, эти ничтожества загнали его в угол, как зайца. Его — Гентера Холса, человека, который годами тянул нити власти, оставаясь в тени! Двое из его сопровождающих отстали, пытаясь задержать преследователей, — и погибли. Хуже того: один из них, сломленный страхом, выкрикнул его имя, и этого хватило, чтобы толпа, уже опьянённая жаждой расправы, едва не разорвала его на части. Лишь чей‑то хриплый голос, неожиданно прозвучавший среди воплей, предложил сдать «гада» «спасителям». Так лорд Холс оказался здесь — на коленях, перед лицом судьбы, которую он так долго умел обходить стороной.

Вопли Аджерхана терзали слух, раздражали до скрежета зубов. Этот грубый, шумный идиот даже в такой момент не способен был собраться, понять, где он и с кем имеет дело. Холс осторожно скользнул взглядом по залу. Их охраняли всего четверо стражников — скудная сила, почти пренебрежительная. Внимание лорда привлекла женщина у колонны: прямая, неподвижная, будто сама тень приняла человеческий облик. Может, это и есть та самая Повелительница? Но он тут же отмел эту мысль: нет, не она. Слишком обычная, слишком незаметная.

Аджерхан, напротив, был уверен в обратном. Он орал на молчаливую женщину, выплескивая всю свою ненависть, пока резкий, тяжёлый удар стражника не заставил его замолчать.

Лорд Холс прикрыл глаза. Сейчас оставалось только одно — продержаться до прихода армии Астарина. Король не оставит своего верного соратника. Долгие годы Холс тихо, незаметно распространял свою власть, захватывал земли, управлял марионетками, дёргая за ниточки из тени. По сути, именно он, а не Григориан, был истинным королём этой страны. Пока Григориан тянул силы в бесконечной борьбе с Повелительницей Аркахаллы, а Аджерхан из‑за своей тупости не видел дальше собственного носа, Холс правил всем. Астарин не мог этого не ценить — и не мог бросить его сейчас.

Женщина у колонны действительно оказалась не Повелительницей. Та появилась позже. Когда объявили о её прибытии, лорд Холс открыл глаза. Он уже продумал свою речь, подобрал слова, которые должны были спасти ему жизнь — пусть и ценой некоторых уступок. Он верил в свой успех: разве не ему удавалось столько лет морочить голову королю Лиффинстену и обмануть самого Рейнварджа? К тому же, по слухам, Повелительница была мягкосердечной девицей — а значит, в ней можно было найти слабину.

Двери за их спинами распахнулись, и по залу прокатились мягкие, одинокие шаги. Неожиданно Холс почувствовал горячее дыхание у самой шеи — резко дёрнулся, едва сдержав крик. Рядом с ним, бесшумно и величественно, стоял белый волк. Даже Аджерхан затих, уставившись на зверя с немым ужасом.

— Луна, — тихо произнесла хозяйка, и одного этого слова оказалось достаточно, чтобы волчица, повинуясь, отошла и села у её ног — спокойная, грозная, словно воплощение самой судьбы.

Лорд Холс не мог оторвать взгляда от этого зверя, от его необычайно синих глаз, в которых, казалось, отражался весь мир.

— Так ты и есть та самая сука, что пришла на мои земли?! — сплюнув на пол, рявкнул Аджерхан.

— Твои земли? — тихо переспросила Повелительница, и её голос, спокойный и ровный, словно струя воды, скользнул по залу, остужая ярость. — Кажется, ты что‑то путаешь. Иррилия никогда не принадлежала тебе.

Этот голос вдруг показался Холсу странно знакомым. Он оторвал взгляд от волчицы и посмотрел на женщину. Из‑за удара по голове перед глазами всё плыло, но этого было недостаточно, чтобы не узнать её. Причудливая одежда, повзрослевшие черты — но белые волосы, синие глаза, этот взгляд… Он узнал её. Не мог не узнать.

— Трианна… — едва слышно выдохнул он, и самообладание, которое он так старательно удерживал, рассыпалось, как песок сквозь пальцы.

Повелительница повернула голову в его сторону. На губах её застыла жёсткая усмешка, а в глазах был лёд, холодный и непроницаемый.

— Ты всегда был сообразительным. Вот за это отец тебя и ценил, — сказала она.

— Но… как? — так же тихо спросил лорд, не в силах поверить.

Аджерхан хмуро переводил взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит.

— Ты знаешь её? — бросил он Холсу.

Повелительница снова повернулась к нему.

— Давно не виделись, Аджерхан.

Вождь всё ещё не понимал, что творится. Откуда она знает Холса? Почему лорд смотрит на неё так, будто увидел призрак? Как он назвал её — Трианна? Что‑то знакомое царапнуло память. Он всмотрелся в её лицо, и тревожная догадка обожгла сознание.

— Ты? — не веря, выдохнул он. — Принцесса?

— Вспомнил наконец? — хмыкнула Анна и провела ладонью по голове волчицы, которая доверчиво подсунула нос под её руку.

— Ты ведь сдохла. Я сам видел…

— Видел что? — резко перебила его Анна.

— Доказательство…

— Это? — Повелительница подняла медальон — тот самый, что когда‑то подарил дочери король Рейнвардж. Тот самый, который сняли с трупа незнакомой девушки и который Аджерхан когда‑то вручил своей старшей дочери.

— Даже не поинтересуешься, что с твоей дочерью? — с насмешливой горечью спросила Анна. — Вкус на подарки детям у тебя, скажем так, своеобразный.

— Ты… должна была сдохнуть! — снова взвыл Аджерхан, и в этом крике была не только ярость, но и страх перед чем‑то неизбежным.

— Хочешь узнать, как я выжила? — Анна прищурилась, и взгляд её стал острым, как клинок. — Я выжила только благодаря вам. Каждую ночь, засыпая, я обещала себе, что завтра непременно выживу и стану ещё на шаг ближе к тем, кто убил мою семью, кто уничтожил мой дом. Только благодаря вам я стала той, кем сейчас являюсь.

— Трианна… — снова прошептал Холс, словно это имя было ключом к чему‑то давно забытому.

— Ты всё равно проиграла, — прошипел Аджерхан, цепляясь за последнюю иллюзию победы.

— Всё ещё надеетесь, что Лиффинстен придёт на выручку? — горький смешок сорвался с губ Анны. — Идиоты. Вы оба. Один доверился жадному корольку, второй оказался настолько слеп, что даже не понял, что его используют. А в итоге оба стали лишь игрушками для забавы Лиффинстена.

— Что ты несёшь?! — зарычал Аджерхан.

— А ты и правда думал, что являешься полноценным хозяином Иррилии? — обратилась Анна к вождю, а затем скользнула взглядом по Холсу. — Лорд Холс, актёрского мастерства вам не занимать. Примите моё искреннее восхищение.

— Хватит нести бред, тупая стерва! — не унимался Аджерхан, голос его срывался от бессильной ярости.

— Нина, — позвала Повелительница.

Её советница тут же подошла и передала ей стопку документов. Анна взяла их и резким, отточенным движением швырнула прямо перед Аджерханом. Бумаги рассыпались по полу, словно приговор, написанный чёрными буквами на белом фоне.

— Мне не нужны эти… — начал было Аджерхан, но не успел договорить.

— Закрой пасть! — рявкнула Анна, и голос её ударил, как хлыст. Вождь замолчал — не от страха, а от внезапной, оглушающей силы, что в ней вспыхнула.