Обрадованная Данира двумя руками поймала неожиданно тяжелый гребень и принялась расчесываться. На лице у нее поселилось выражение тихого счастья. Дан только головой покачал, а Весняна, полюбовавшись на скользящие сквозь костяные зубцы локоны, непререкаемо сказала:
- С собой возьмешь. Нечего на голове воронье гнездо устраивать и насекомых разводить. Завтрак тебе на столе оставили, как кончишь чесаться, садись. Мы уж поели, так что одной придется. Если еще чего понадобится, у Дана спроси. Ну или меня кликни, на дворе буду.
И снова исчезла из избы. Муж одобрительно посмотрел ей вслед и уселся на лавку, взявшись за отложенную уздечку. Данира причесывалась долго, не в силах отказаться от удовольствия, потом ойкнула, быстро заплела косу и бережно упрятала гребень в одну из сумок. Покосившись на увлеченного делом Дана, уселась за стол, скоро и с аппетитом позавтракала. Довольно вздохнула, вежливо сказала:
- Спасибо вам. За хлеб-соль, да и вообще… Хорошо у вас.
- Так и оставайся, раз хорошо, - невнятно пробормотал охотник, перекусывая толстую нитку. Поднял голову, пристально посмотрел на девушку:
- Не хочешь. Вижу, что не хочешь. Ну, коли так, пойдем. Выходи на двор пока, седлай кобылу, навьючивай, что там еще полагается делай. Я тоже сейчас соберусь, провожу тебя.
Кивнув, Данира подхватила вещи и вышла из избы. Дар (или Зар?) как раз заканчивал седлать Яблоньку, словно угадав, когда гостья выйдет, собравшись в дорогу. Девушка даже не удивилась, справедливо предположив, что этим мальчишкам ничего не стоило прочитать ее мысли даже сквозь стены дома. Паренек, подняв на Даниру глаза, улыбнулся, ласково и немного растерянно. Вынырнувший из-за спины девушки его брат отобрал у нее сумки и принялся пристраивать на лошадь. Яблонька тихо пофыркивала, но стояла неподвижно, даже с ноги на ногу не переступала.
Из сарая выглянула Весняна, на мгновение снова скрылась внутри и вышла окончательно, притворив за собой дверь и вытирая руки о передник. Яблонька подозрительно покосилась и беспокойно запрядала ушами. Лошадке явно не хотелось, чтобы женщина приближалась. Та и не стала, обошла стороной, остановившись в некотором отдалении и от Яблоньки, и от Даниры. Мальчишки, переглянувшись, передали гостье повод и исчезли, растворились в воздухе. Весняна неожиданно сказала, глядя прямо в глаза Данире:
- А лошади доверяй в следующий раз. Знаешь, поди, что кони нечисть лесную не любят?
- Знаю, - кивнула девушка, проверяя, хорошо ли закреплена поклажа. – Только добрые люди пострашней вас для меня будут.
Жена охотника ухмыльнулась, признавая правоту гостьи:
- Это верно. Но поосторожнее будь. А то и обереги не помогут.
Данира вопросительно посмотрела на хозяйку. Та серьезно кивнула:
- Чувствую, как не чувствовать. С душой делались. От таких, как я и вправду оборонят. А сынам моим, к примеру, не помеха. В глаза тебе заглянут, и сама обереги поснимаешь, с радостью к ним навстречу пойдешь. Так что не забывай и сама себя беречь.
Девушка кивнула, принимая справедливый упрек. Осторожно спросила, надеясь не обидеть хозяйку пустым любопытством:
- А они вправду ваши дети? И Дана?
Весняна неопределенно повела плечом, потом усмехнулась:
- Пришли однажды и сказали, что наши. Мы и не расстроились. Хочется все-таки большую семью, настоящую. Впрочем, боги к нам и так милосердны, получилось же Жалену на свет произвести. Редко такое бывает, знаешь поди.
Девушка кивнула. Чаще всего союзы людей и лесной нечисти оставались бесплодны, редко когда боги дозволяли потомству появиться. Потому, видимо, охотник с женой дочь так и назвали, благодаря Рода за жалость к судьбе. Вышел на крыльцо Дан, одетый и готовый идти. За спиной у него висел заплечный мешок, пустой на вид.
- Еще по капканам потом пройдусь, может попался кто с утра, - сказал он, повернувшись к Весняне. - Так что не теряйте, а обед горячим держите, ежели припозднюсь. Что, гостюшка, готова? Ну, на кобылку садиться будешь, или в поводу пока поведешь? Тут, если честно, дорожка извилистая и узкая будет, может не пойти коняга, вести придется. Дальше широкая начнется, хоть в галоп. Ну, пошли, чего тянуть.
Данира решила пока на Яблоньку не забираться. Да и неудобно получится, если Дан впереди будет на своих двоих топать, а она за ним как барыня верхом гарцевать. Попрощалась с Весняной, поблагодарила еще раз и торопливо зашагала вслед за охотником, миновавшим ворота. Солнце поднялось высоко, успев подсушить землю на открытых местах. Но густые кроны деревьев еще поблескивали влагой, так что Данира шла осторожно, стараясь не задевать ветки. Не очень-то хотелось попасть под стряхнутую с листьев капель. Шли молча, охотник берег дыхание, и девушка следовала его примеру. Узкая, едва заметная тропинка странно извивалась, забирая то влево, то вправо, так что Данире вскоре начало казаться, что они несколько раз обошли по спирали вокруг вырубки и гораздо быстрее двинуться напрямую, поплутав несколько минут по буеракам. Когда набралась смелости и спросила Дана, тот привычно ухмыльнулся:
- Ночью не наплуталась? Я б на твоем месте не рискнул. Да и на своем тоже. Прямая, она иногда совсем не туда выводит, нежели кривая, но проверенная дорожка. Дыхание береги.
Прикусив язык, Данира задумчиво продолжила мерно топать, пялясь в спину охотника. Ну да, глупо думать, что к дому такой необычной семьи можно просто так выйти. Видимо, вчера ей просто повезло. Боги сжалились… По крайней мере именно так подумала девушка. Хотя на самом деле у богов других дел по ночам хватает, кроме как высматривать в мокром лесу заблудившихся девчонок. Зар ее почувствовал, когда она блуждала в нескольких верстах от их домика. И вместе с Даром приманил к вырубке, незаметно для нее самой. Рассказывать Данире об этом не стали, а сама она даже и не подумала о такой возможности.
Дан неожиданно остановился, так что задумавшаяся девушка едва не ткнулась носом в его широкую спину. В нескольких шагах начиналась утоптанная тропа, словно выныривавшая из густого кустарника. Охотник удовлетворенно сказал:
- Ну вот, нашли. Будешь на ночлег устраиваться, далеко не отходи. Мало ли… И это… Осторожнее. Если что подозрительное заметишь, тут лошадь не жалей, скачи, чтоб ветер свистел. До нас слух доходил, что где-то в нашем лесу разбойнички завелись, аккурат в окрестностях капища. На эту тропу, вообще-то, они не должны попасть, но поберечься стоит. Не знаю я еще точно, что за разбойнички и откуда взялись. Коли немного останется, так на ночлег не устраивайся, мало ли. Ну, удачи тебе!
Не дожидаясь ответа, Дан махнул рукой, сделал несколько шагов в сторону и скрылся за деревьями. Оставшаяся в одиночестве Данира огляделась, постояла в раздумье и решительно шагнула вперед. Тропинка и вправду оказалась достаточно широка, чтобы ехать верхом. Обрадовавшись открытию, Данира запрыгнула на Яблоньку и пустила ее легкой трусцой. Вскачь пускаться ни к чему, и лошадь быстро выдохнется, и поворот нужный пропустить легко.
***
Ратмир нервно передвигался по жилищу, срывая злость на подворачивающихся под ноги вещах. Собственно, эти две смежные комнаты, лучшие из примыкавших к казарме, ему не принадлежали. Завтра их займет новый начальник кнесской охраны, бывший помощник тысячника, ухватистый мужичок по имени Лозняк. Ратмиру надлежало окончательно разобраться с теми вещами, что принадлежали лично ему. Одно упаковать с собой, другое снести до поры в одну из свободных комнат-хранилищ, а третье выкинуть к такой-то матери. Проблема заключалась в том, что мечник так и не определился с легендой, а значит и не знал, что можно с собой взять, а чего не стоит. Тянул с отъездом до последнего, надеясь избежать навалившейся напасти. Не без помощи друида, якобы посвящающего его в тонкости жизнеустройства Кругов. На самом деле о Кругах они разговаривали только в первый раз, и то недолго. Даэлин в итоге отмахнулся – мол, откуда ему знать, что там сейчас происходит, если он в последний раз на родину наведывался невесть когда. Да и Ратмиру, в общем-то, кроме легенд и слухов вроде как знать ничего и не надо, если он туда в виде изгоя отправится. Мечнику оставалось тоже махнуть рукой и решить разбираться по обстановке. И сейчас он не слишком задумывался. В любом случае, много вещей с собой не возьмешь, конь у него не двужильный. Так, минимум одежды, оружия и еды. И максимум денег и драгоценностей, что в деньги можно обратить.
