- Разговор. Ну, если хочешь, еще ребенка, в котором течет его кровь. Хотя вы проходили мимо него, вряд ли…

Волхв замолчал, предлагая собеседнице решать самой. Ветер тихо шелестел травами, приносил запахи и голоса, ласково трепал пламя костра. Женщина молчала, на ее лице играла полуулыбка, веки опустились, пряча белесые глаза. Мать бродячего народа размышляла над предложением Виева слуги. Улыбка стала шире, чувственные ноздри насмешливо раздулись:

- И какая же польза для моего народа в разговоре с мертвецом и ребенке, в котором так и не проснулась наша кровь?

Опустив веки, словно они могли помешать его собеседнице уловить выражение глаз, Вадим сказал:

- Разве покой в сердце Матери не принесет пользы ее народу? Кроме того, он до сих пор остался неотомщенным, иначе я бы не смог говорить с ним. Разве теперь бродячий народ не наказывает покусившихся на его детей? Впрочем, я задаю слишком много вопросов. Прости меня, Мать, что пытаюсь влиять на твое решение.

- Как я понимаю, гонца надо отправить прямо сейчас, - тихо произнесла женщина, - а темные чары ты сможешь сплести только при благоприятных условиях, которые еще неизвестно когда настанут… Обмен может оказаться очень неравноценным. А то и несостоявшимся.

За время разговора волхв впервые посмотрел прямо в невидящие глаза собеседницы. Свистящим шепотом произнес:

- Удивительное совпадение, но завтрашняя ночь, по моим расчетам, должна как нельзя лучше подходить для обращения к мертвым.

Ночная тьма окутывала Муравейные горы, скрывая всё, что должно быть скрыто от людских и иных глаз. Только боги поглядывали изредка на своих слуг и их дела, не спеша вмешиваться даже после прямых просьб. Иначе было бы слишком скучно.

Конец первой книги.