Весеннее солнце посылало соскучившейся за зиму земле приветствия из тысяч игривых лучиков и щедро осыпало светом аккуратный домик на окраине села. Спрятавшийся в ивовых зарослях, он радовал глаз и сердце, будто явившись из сказки. Золотистые бревнышки сруба рачительные хозяева, не пожалев сил, натерли воском. Надо полагать, что времени на это ушла пропасть, да и воск нынче дорог, но результат того стоил. Нарядные стены не темнели под частыми дождями, продолжая сиять маленькими солнышками. Белоснежные кружевные занавеси приглашающе колыхались на распахнутых окнах, снаружи украшенных причудливыми наличниками. Под резцом неведомого умельца распустились цветы и распахнули крылья сказочные бабочки, удивляющие случайных прохожих. Вокруг дома кустисто разрастались розы, домашние и дикие, потрясающе колючие. Неурочный гость десять раз подумает, да и плюнет с досады, а добрый человек и вовсе пройдет мимо по выложенной цветными камушками дорожке – прямо к низенькому крылечку.

Воины, отправленные кнесицей, к добрым людям не относились, но и здоровьем рисковать не хотели категорически. При прошлом штурме вот такой же хибарки полегла треть отряда, и ломиться в приоткрытые двери желающих никак не находилось. Сотник уже подумывал назначить добровольцев, но его останавливала мысль о возможных последствиях. От нее перехватывало горло и улетучивалась решимость. Это ж надо придумать – приравнять жизнь ратника к государственному имуществу! Теперь у каждого неумелого воеводы замаячила вполне реальная возможность сесть за растрату и подрывную деятельность. И хотя сотник считал себя опытным воином, да и кое-какие личные связи на высшем уровне имелись, но береженого, как известно…

Посему он и остановился на тактике выкуривания. В меру способностей, бойцы осыпали домик зажигательными стрелами, и нетерпеливо ждали реакции осажденных. Стальные наконечники сладострастно вздрагивали, нацеленные на пустые дверь и окна. Огонь страдал отсутствием аппетита, жевал крышу –­ добротную, многослойную –­ медленно и неохотно, раздумывая, стоит ли портить хорошую вещь. То тут, то там, неуверенно поколебавшись, лепесток пламени расплывался дымной струей и исчезал в синем небе. Молодой сотник хмуро качнул головой, подзывая десятников. Перекинулся парой слов, недовольно махнул лучникам:

- Добавьте еще огоньку. Да на крышу, на крышу побольше! И стены не забудьте! – и вполголоса добавил, - На все, поди, сил не хватит. Даже у ведунов есть предел…

Стены загорелись куда охотнее и радостно окутались дорожками дымков. Пока мечники пристраивали новые стрелы к тетивам, на крыльце показались хозяева. "Совсем юные, - невольно подумал сотник. - Еще и красивые, в глухой деревне таким взяться неоткуда. Яснее ясного – чароплетство". Пара с тоскливой обреченностью вглядывалась в незваных гостей. Светло-зеленые пряди мужчины сплетались в сложную короткую косу, женщину до пят окутывал золотой трепещущий плащ. По волосам пробегали искры, так что хозяйка сияла не меньше купающегося в солнце дома. Сотнику захотелось выругаться, помянув крепким словом того, кто назвал эту пару "скромными беззащитными травниками". Перед отрядом стояла рассерженная ведьма в полном расцвете сил и молодой друид... О, Перун, ну почему эти нелюди так упорно не желают возвращаться на родину? Медом им тут намазано, что ли? Хрипло откашлявшись, сотник шагнул вперед, глядя в прозрачно-голубые глаза мужчины и старательно игнорируя пронзительно-зеленый ведьмин взгляд. Торжественно и фальшиво забормотал приготовленные фразы:

- Вы двое уличены в использовании ведунской силы и нарушении "Указания", изданного пресветлой кнесицей Яниной, да хранят ее боги, полтора семерика назад. Как преступники и изменники, вы должны быть доставлены в столицу для скорого и справедливого суда. Вам предлагается добровольно проследовать с нами, в этом случае никаких обид и бесчестия в дороге над вами… э-э-э… чиниться не будет.

На последней фразе голос заметно дрогнул, сотник сбился с официального тона. Будто невзначай проскользнула просительная нотка. Взгляд женщины смягчился, глаза вопросительно скользнули по лицу мужа. Тот заломил брови, укоряя за наивность, грустно улыбнулся и кивнул. Сотник облегченно вздохнул, успев поверить, что хоть раз обойдется без напрасных жертв, но не угадал. Гудящей пчелой пронеслась по воздуху стрела, нацеленная прямо в горло собиравшейся заговорить ведьме. И не скажешь, что рука дрогнула, больно точно шло тонкое древко. Нетерпеливый воин, корча яростные рожи, спешно готовил следующий выстрел. На искаженной бешенством физиономии явно читалась скорая смерть ведьмы, друида и всего, что попадется под руку. Но уже дрогнули ветви ивы, стоящей подле незадачливого стрелка, качнулись под невидимым ветром и оплели, не давая пошевелиться. Пораженный коварством растения, воин заорал, хотя дерево держало бережно и почти нежно.

Вопль послужил сигналом к атаке. Три десятка остроклювых птиц, жаждущих крови, сорвались смертоносной стаей и осыпались пеплом вслед за первой, одинокой, не выдержав взгляда ведьмы. Одна царапнула по плечу сотника, получившего за мгновение до залпа увесистый пинок, спасший ему если не жизнь, то уж шкуру точно. Несостоявшаяся жертва обалдело уставилась на врага, но тот уже глядел в другую сторону, торопливо выпевая чародейские слова. Так что несостоятельный переговорщик шлепнулся на пузо и быстро пополз по дорожке, ругаясь на чем свет стоит. Досталось и своим богам, и чужим, и себе, в первую очередь. Сразу, сразу надо было домой послать этого истеричного снайпера. Отправил бы с телом брата, да поверил клятвенным обещаниям. Ох, попляшет у него еще этот паразит, если жив останется! Ни мозгов, ни, что хуже, дисциплины… Пущай лучше землю копать возвращается, мститель подзаборный!

Несмотря на впечатляющее начало, исход был уже предрешен и не замедлил последовать. Отряд успел набраться опыта, а пара, стоящая на крыльце, не хотела убивать. И не умела, до нынешнего дня и вправду балуясь целительством и собирая травки.

Видят боги, сотник был против, но повлиять на ситуацию никак не мог…

Испуг придал бойцам сил и умения, так что следующая порция стрел куда быстрее легла на тетивы и сорвалась в полет по-хитрому, как научили волхвы. Помчался первый десяток, через полсекунды второй, еще через мгновение третий. Первую волну ведьма привычно сожгла яростным блеском глаз. Из второй часть отвела, часть отбила, чародейски всплеснув руками. За третьей – не успела. Весь десяток стрел пронизал гибкое тело, с невероятной силой швырнув обратно в дверной проем, где бушевало никем более не сдерживаемое пламя. Оборвав песню на полуслове, друид горестно вскрикнул на незнакомом языке, бросаясь следом за женщиной в горящий дом. Прямо под падающую огненным ливнем крышу.

Через несколько секунд на рощицу, мечников и домик обрушился дождь – яростный, короткий и непонятно откуда взявшийся. Ибо, если не считать легоньких облачков на горизонте, небо поражало прозрачностью и чистотой. Огонь зашипел, застрелял и стремительно угас. Впрочем, людям, как всегда, оказалось не до восхищения чудом. У них обнаружились другие, более насущные дела. Друиды никогда не убивали, но ивовой рощице, чувствующей боль и агонию хозяина, никто об этом не сообщил. Первым, по справедливому жребию, погиб тот самый вой, что самовольно пустил стрелу. Его просто раздавили сжавшиеся в судороге побеги. Корни вспарывали землю, хватая людей за ноги и тщась дотянуться до шеи, ветви яростно хлестали все вокруг, рассекая подвернувшуюся плоть до костей. Большая часть отряда погибла на месте, из остальных цел не остался никто. Самые сообразительные успели метнуться в сторону жилища ведунов, на безопасный островок. Туда ивняк не дотягивался, а царапины от розовых кустов теперь не пугали. Как и языки пламени, нет-нет, а выстреливавшие из пожарища.

Перепуганные люди, ругаясь и молясь, сидели на земле. Пытались осмотреть раны, как-нибудь остановить кровь, вздрагивали при каждом движении веток, отчаянно пытались придумать, как выбраться из проклятого места. Но сотник все же недаром носил звание, он прекрасно знал единственный способ. Едва сориентировавшись в ситуации, он, более не обращая внимание на происходящее, ринулся к дымящимся обломкам, где виднелись подергивающиеся ноги друида. Взывая ко всем известным богам, воин просил об одном – только бы зеленоволосый мужчина остался жив, только бы…