Коротко стукнул топор о колоду, хруста костяного и не слышно было. Волхв завыл еще громче, задергался, еле веревки с него срезать смогли, и то кровью нечистой забрызгал не успевших отскочить. Ну да после такого дела всяко всем селом бани топить собирались да париться, а одежу и сжечь можно от греха. Враз и разошлись, даже смотреть не стали, куда уходить калека соберется. Желающих рану открытую прижечь или перетянуть тоже не нашлось. Как он ее зажимал, богам известно. А коли кровью истек где, так значит Вий ему в том помощник.

Хмара скрипела зубами, сидя у окна. Ни минуты не сомневалась, что Данира прямое отношение к поимке Вадима имеет, подозревала, что записка ее не в те руки попала. Опять рабыня супротив ее воли пошла, назло пакость устроила. Чем бы отучить в чужие дела путаться? А ну как вправду ее Трояна преемницей назовет и из дома Маланьева освободит? Надобно с отцом поговорить, чай, знахарка тоже не бессребреница, договориться можно. Благо, помощниц у нее удачно выдалось, выберет кого другого.

Весна выдалась для Даниры невеселая. Помощницам знахарским пришла пора судьбу выбирать. Возраст у всех подошел, Дани так и вовсе почти за перестарка считалась, надо замуж выходить, или… Не выходить, променяв семейное счастье на другие занятия. Трояна так и сказала, собрав вечерком у себя в избушке. Первый раз девок внутрь провела и за стол усадила, до того три года дальше сеней не проходили. Ну, в надворных постройках еще бывать случалось, а в хату знахарка никого не пускала. Так что этот незамысловатый факт привел трудолюбивых помощниц в состояние трепета и сторожкого ожидания. Догадывались, зачем созваны и о чем говорить будет старая знахарка. Потому стучали сердечки вдвое чаще: и страшно, и поскорее узнать хочется, кого Трояна при себе оставит.

Звала девок знахарка на посиделки женские, так что шли как положено, с рукоделием и кушаньем. Паратя пирогов домашних с луком да ягодами прихватила, пряжу взяла, нитки свивать. Данира украдкой окорок копченый из погреба утянула, давненько на всякий случай в углу припрятанный, ну и одежу для починки заготовленную в узел увязала. Почти одновременно к знахаркиной избушке прибежали, друг на друга глянули и рассмеялись. Растерепанные обе, щеки красные, платья на груди вздымаются нервно. Ровно к молодцу на свидание бежали. Гордяна чуть припозднилась. Вплыла в хату знахаркину павой белой, поклонилась всем, за столом сидящим. На стол каравай хлебный выставила и картошек вареных с десяток в туеске. Смотрят подружки и дивятся, понять не могут, что с девкой происходит. Глаза прячет, а в них восторг да виноватость плещутся рыбками. Уселась чинно мельникова дочь на лавку и разложила у себя на коленях вышивание. Рубаху мужскую. Жениху такую невеста готовит, чтоб в первое брачное утро одел, от материной заботы отлепляясь и в женину входя.

Данира с Паратей так с открытыми ртами и замерли, вопросы проглотив. Трояна будто не удивилась, кивнула Горде ласково, да чай травяной по кружкам разливать стала. Из печи блюдо достала, блины пшеничные стопкой высоченной вздымаются. Ну, к ним, как полагается, миски с медом и сметаной выставились. Не до разговоров тут, слюнки так и покапали. Данира, пока жует, по сторонам глазеть принялась, стараясь получше избу знахарскую разглядеть. Гордяну после попытать можно, за воротами прижав, а попадет ли еще рабыня в жилище Троянино, и боги не ведают. Внутри изба оказалась самая обыкновенная, но живо напоминала хозяйку. Пол дощатый, как у зажиточных хозяев, выскоблен начисто, хоть и немолода Трояна с ножом ползать. На стенах ни паутины, ни плесени, в сухости и чистоте содержатся. Картинок привычных не висит, вместо них плетенки травяные, пучки да косички с зимы оставшиеся. Приглядевшись, Данира поняла что в избе знахарка самые редкие и сильные травки хранит. Взяла на заметку себе, ежели из клети надворной еще утянуть кто может, то уж в избу не полезут. И старухе урона шибкого не нанесут, и сами не потравятся. Дух от богачества такого сильный идет, но приятный, притерпеться можно.

Печка русская в центре комнаты, как положено, наверху одеяла набросаны толстым слоем. Видно, старым костям уже холодно на лавке ютиться, так что хозяйка на полатях спит, в тепле и уюте. Поутру расстилает ровненько, комком не оставляет, аккуратность в кости въелась. В знахарстве без нее никак, и в прочих делах сказывается. В уголке за печью домашнее капище собрано, значит, часто Трояна к покровителям обращается. Боги странно расположены, не кругом, а рядочками друг над другом, ровно лесенка. Род с Рожаницей наверху, Мара с Ч да косички с зимы оставшиеся. тенть и немолода уже Трояна по нему с ножом ползать. живо напоминала. е в жилище Троянино, так и боги поди не ведают. ернобогом под ними сразу, а остальные незнакомые. Удивительно это Данире, но вопросы пока при себе держит.

- Ну что, девицы, поди уж знаете, пошто чаем нынче напоить вас решила? – с усмешечкой Трояна спрашивает, подловить на чем-то хочет. Они дурочками в ответ прикидываются, откуда мол нам? Посиделки и посиделки, обычное дело. У знахарки давненько не собирались, значит, пришла пора и в эту избу гостям заглянуть, удачу принести. Смеется Трояна совсем не по-старчески, глазами поблескивает. О делах домашних расспрашивает, о том, как зима прошла.

Стали рассказывать. Зима снежная и вьюжистая выдалась, виделись редко, больше на бегу, самим интересно, что и как. У Даниры радость, тетка от болезни отошла, как прежде по дому хозяйствует. Маланий проходу обеим не дает: у Даниры синяки с тела не сходят, у Дарены слезы с глаз. Так и перезимовали, сквозь горечь улыбаясь. У Парати рассказ невеселый вышел, недоглядели дома за младшенькой, та углей из печи навытаскивала. Сама ножки обожгла, да еще стена одна в хозяйском дому обгорела, менять надо будет. Вроде целы, но хозяин сильно на холопов нерадивых ругался, еще годов служить накинул. За стену и за лечение младшенькой. Стала и Гордяна рассказывать, про что не заговорит, все у нее солнечной стороной повернется. В метель, говорит, крыло мельничное поломало, дак то хорошо, давно менять пора. Так бы не собрались, а оно в горячую пору бы не выдержало. Сейчас новое поставили, надолго хватит. Мачеха третьего сына родила, грустит, что не девки, а отец радуется. Мол, дочерям приданное собирать надо, а сыны в помощь. Примолкла Гордяна ненадолго, ровно засмущавшись, да с духом собралась и договорила:

- Еще сватов к нам заслали намедни. Батюшка поворчал, да согласился, отпустил меня. Так что по осени свадьбу сыграем, коли не раздумается.

Данира с Паратей присвистнули завистливо. Женихи опять стороной обошли, ни холопка, ни рабыня задарма не нужны. К Парате, правда, прошлый год старик один подкатиться пробовал, охотник лесной, за сотню верст в глуши живущий. Скучно ему стало к седьмому десятку одному век коротать, страшно без людей помирать. Нашел хитрюга девку, за которую выкуп почитай платить не надо. Не приняла его Паратя, от ворот поворот указала. Упаси боги от такой участи, ну как вправду среди зимы помрет, что молодой вдове делать? Сама в заснеженном лесу не прокормится, к людям не выберется, следом уйдет в могилу. В общем, решила девка, что не настолько стара еще, чтоб просто так от собственной жизни отказываться. К Данире бодрый дедушка тоже присматривался, но видать побоялся, что цена у рабыни высока окажется. Или наследства ведунского испугался, мало ли, что от отца-матери досталось. Не знал, что умения знанием трав исчерпываются, смелей бы оказался.

- Не пойму я, рада ты, али так согласилась, чтоб батюшку не огорчать, - спросила шутливо Трояна, голову набок склоняя. - Кто хоть сватает тебя?

- И рада, и не рада, - тяжело вздохнула Гордяна, глаза на знахарку поднимая.

- Это как так? Или в себе разобраться не можешь? Так вроде не малая вьюница, должна понимать что к чему, - недоуменно нахмурилась знахарка. Девки ее молчаливо поддержали, во все глаза на подружку глядя. Та улыбнулась и разъяснила: