- Люб он мне, тут врать не стану. Прошлый год как загляделась, так до сих пор сердце заходится. Хоть сейчас с ним камень обойду, не оглянусь даже. Расставаться жалко, и с семьей родимой, и с вами, и с селеньем нашим… Не местный он, в столице больше живет. В войске государственном состоит, караваны купеческие сопровождает. По осени и заберет с собой.
- А не боишься вскорости вдовой остаться? - спросила Данира. – Охранное дело ненадежное, всяко выйти может.
Паратя тут же вслед фыркнула:
- Да ладно вдовой, это ж он кажный год с караванами на несколько месяцев из дому исчезать будет. Поди, в каждом селении по невесте!
Насупилась Гордяна, не ожидала такой реакции. Радостью с подругами поделиться пришла, они как каркуши ее растрепали. Данира думала, Трояна сейчас стыдить станет, а она рассмеялась:
- Ох, девки, откуда ж в вас столько зависти берется! Что, тоже хочется в мужних женах оказаться, старыми девами остаться боитесь? Эт правильно, у бабы занятий немного в жизни, и детей мужику рожать ничуть не хуже других. Только муж для того не обязателен, опыту моему поверьте!
Данира краской залилась от макушки до пяток. Гордяна с Паратей тоже не лучше, заалели маками во всю мочь. Разошлась знахарка, словно не меньше помощниц нервничает. Данира задумалась, получается, если Трояна преемницу назначает, значит конец предчуствует? До них трижды Трояна девок в помощь набирала, а потом отпускала и новыми заменяла. Видать, действительно кто-то тут останется. Да не кто-то, а либо Данира, либо Паратя. Милицы нет уж на свете, Гордяна замуж собралась, да за тридевять земель, никакого спроса с нее. Ну, ежели из нас двоих выбирать, подумалось Данире, так тут заведомо ясно. Уж по сравнению с Паратькой рабыня Маланиева в великие травницы тянет, хоть с какой стороны погляди. Холопская дочь к тем же мыслям пришла, помрачнела чуток, но виду старается не подавать. Надежда штука такая, от нее и на краю гибели не отделаешься.
- Вы уж не сердитесь на меня, - прошептала Гордяна, ко всем сразу обращаясь. И к Данире с Паратей, что покидает вмиг, дружбу разбивая, и к Трояне, чью науку при себе оставляет. Данире совестно стало, что не смогла за подругу порадоваться, омрачила ее счастье. Да еще злорадствует втихую, что соперницей меньше остается.
- Да что ты, - говорит, - нашла, на кого оглядываться! Счастья тебе в дому новом, да мужа доброго. До осени времени порядком еще, свыкнемся с разлукой грядущей, порадуемся за тебя.
Паратя ее поддержала:
- Не выдумывай себе вины никакой, мы ж не со зла, так, шуткуем. Но что за жених там, еще поглядим, может и не стоит ему такую девку гарную отдавать!
Заулыбалась Гордя, уверена, что стоит жених невесты. Трояна довольная сидит, будто ничего другого не ждала от воспитанниц. Знай, чай травяной подливает, да блины подкладывает.
- Ешьте, - говорит, - пока не простыли. Зря я что ли, нынче весь день у печи провела? Забыла уж, когда еще такое бывало.
Ну, девки молодые без того не стесняются, знай уписывают в обе щеки. Нечасто знахарка у печи стоит, а блины вышли знатные. Не едали подружки таких никогда, да еще аппетит здоровый приложился. Старуха посмеивается, мысли на лицах читая. Ворчит шутливо:
- Не просите даже тайну приготовления раскрыть, не дождетесь. И так уж все выведали, все умеете, хоть на покой уходи. Пущай со мной умение остается, ни с кем делиться не стану. На смертном ложе разве что передам, кто мой последний вздох принимать будет.
Паратя и не удержалась, измучилась неизвестностью и спросила прямо:
- Али выбрала ты, Троянушка, кому честь такую доверишь? Кому позволишь при тебе быть всякий день, от дел тяжких оберегая?
Трояна посмотрела, будто не вопрос услышала, а неприличное что. Помолчала, по столу костяшками постукивая, отвечает холодно:
- Выбрала. А события торопить нечего, не скоро еще я в Пекло соберусь.
Холопская дочь глаза виновато опустила, в кружку уткнулась. Гордяна тоже притихла, любопытства в ней не меньше скопилось. Данира как ни в чем не бывало очередной блин в сметану обмакнула и укусила. Часом раньше, часом позже, какая разница? Ясно, что сегодня Трояна решение скажет, не придется еще год ждать. А Парате нечего вопросы такие задавать, зря ждет. Можно и потерпеть, потешить старуху, коли она посиделки затеяла якобы обыкновенные. Недолго ей осталось жизни радоваться, раз решила замену назначить, последними тайнами поделиться. Чует, наверное, смерть, за столько-то лет можно научиться.
Помолчали, чаек попивая. О погоде заговорить никто не решился, фальшиво бы вышло. Серьезного же вопроса все не находилось. Немного подумав, Гордяна тихонько спросила:
- А почему ты про Пекло сказала? Разве злодейка ты ночная, или вину чувствуешь перед богами? Так можно же еще к волхвам обратиться, очистят поди, для того и нужны.
Спросила и сама сжалась, вдруг рассердится Трояна. Не каждому знать стоит, что в душе у человека происходит и куда он после смерти направиться собирается. Может, по молодости чего травница натворила, уж потом в искупление людей лечить начала, вину заглаживать. А совесть не отпустила и заставляет доброй волей к Чернобогу спуститься, на суд Виев отдаться, кару тяжкую вынести.
- Советуешь с повинной в капище отправиться? – спокойно ответила знахарка. – Они и правда, обряды нужные знают, отведут глаза Чернобогу. Только я того не хочу, на то у меня причина есть. Вам же, девки, знать стоит, что ремесло знахарское чистым оставаться не позволяет. Не в одном, так в другом согрешишь, законы и божеские, и человеческие преступать доводится. Особенно нынче, когда ворожейство да ведовство запрещены и нечистыми считаются. Лет семьдесят назад оно иначе было.
Трояна чуть улыбнулась, глаза затуманились воспоминаниями. Головой покачав, продолжила с усмешкой:
- Тогда и кнесы чудеса не запрещали, следили только, чтоб ведуны зла не чинили, не то карали как всякого преступника. Да и боги куда терпимей были, не одним волхвам чароплетствовать разрешали.
- Зато сейчас наоборот, - сердито буркнула Данира. – Ведунов выгнали, чары плести и кощуны складывать запретили, зато волхвы безнаказанно людей резать могут. Чай, была бы на селе ворожея приличная, так увидела бы тогда, кому убийца Милицин служил. И убереглись бы от зла.
- Если бы да кабы… - протяжно пропела Гордяна и жадно спрашивает:
- Трояна, а как ты тогда на самом деле догадалась, что волхва ловить надо? Или мы наугад злодея караулили?
- Ну уж, наугад. Стала бы я просто так амулеты тратить, неуклюжие схороны прикрывая! – высокомерно фыркнула знахарка и, тут же посерьезнев, продолжила. – Про самого волхва Елиня догадался, а уж где ждать его надо, моя заслуга. Мы, как записки Милькины прочитали, сразу поняли, что не простой убивец. Две ночи она перед тем с ним в лесу встречалась, в действах ритуальных участвовала. Только третью иначе девка представляла, совсем другого конца обряда ожидала. Ну, понятно стало, что в жертву ее принесли, только кому и кто? Мало ли, может тем же пекельникам, в края наши выманивая. Гадали, пока Елиня про ножик загнутый не вспомнил, Зубом Виевым кличут, а пользоваться таким только посвященные могут… Сходили в капище, у богов совета спросить, а там и вправду у Виева подножья кровью капали. Я, каюсь, еще спорила со старостой, мол не может такого быть, чтобы волхв.
- А потом поверили? Или еще подсказка была? - спросила нетерпеливо Данира. Знахарка кивает, ласково глядя на ученицу:
- Подсказок-то много. Во-первых, тать широкоплечий, он сразу круг ограничил бы, если б тем холопкам без оглядки верить. Во-вторых, глупо волхв поступил, что в дневном обличье в дом купеческий поспешил… Тем у Елини внимание вызвал лишнее и покатилось. А тут еще клок из шкуры медвежьей подвернулся, волхв в кустах оставил ненароком, а Данира в его одеже прореху углядела и нам сказать не забыла. Ну и записка от Хмары глазливой к волхву, той же Данирой нам показанная.
Гордяна разочарованно протянула:
- Так это мелочи, даже и неубедительные… Не соберись он бежать, вряд ли людей убедить удалось бы.
