- Ладно, - буркнула Трояна, закончив читать и аккуратно писульки за пазуху складывая, - Передых всем. Кому надо, по домам сбегайте, переодеться там, еды перехватить, родичей предупредить. И к дому моему скоренько собирайтесь, думать будем. Глядишь, освежимся чуть, так оно лучше пойдет.

- А что хоть в письменах этих? – робко спросил Усыня, один из старостиных помощников. Трояна строго посмотрела, но ответила, чтоб и остальные не додумывали:

- Жизнь свою Милица описывала. Нам тут интересно, что последнее время с кем-то из парней или мужиков много общалась. Сельских наших, никуда не денешься. И он ей про дармовые чудеса много рассказал, таким обманом в лес заманив. Думайте, кому она поверить могла настолько, что даже самое чудное правдой показалось.

С тем и разошлись. Данира сначала уходить не хотела, а потом все-таки забежала ненадолго в дом Маланьев, тетку больную проведать и отвара свежего навести. Той, как ни странно, стало лучше, сидела у окошка, разговаривать пыталась. Данира с ней поболтала немного между делом. Пока постель перестилала и травы настаивала, рассказала скоренько, что и как на селе происходит, предупредила, чтоб не ждала. Собралась обратно к Трояне бежать, пока та злиться не начала, как девка дворовая заглянула.

- Ой, - обрадовалась, - вот ты где, а я все задворки обыскала! Госпожа Хмара тебя из оконца увидела, как в ворота входишь. Так не переставая к себе требует, дюже сердится.

Досадливо брякнула плошками Данира, но деваться некуда, пришлось к сестрице бежать. Та в горнице поджидала, пол шагами вымеряя, рабыню бранью площадной встретила. Душеньку отвела, как могла, и велела прежде остальных дел до капища сбегать, записку волхву отнести. Данира робко заикнуться попробовала:

- Дак Трояна меня ждет, недовольна, чай, будет…

Поуспокоившаяся Хмара снова взвилась необъезженной кобылицей:

- Еще пререкаться со мной будешь? Так я найду способ твои гулянки прекратить, никакая Трояна не заступится! Марш к волхву сей же час, а коли ответ какой будет, так и ко мне обратно, подождет твоя знахарка. Чай, без твоих советов многомудрых не пропадет!

Покорно кивнув, Данира взяла свернутый в трубку листок и покинула горницу. Вот так, нечего расслабляться. Почуяла себя вольной птицей, да ненадолго. Тяжело вздохнув, девушка вышла из дому. И почему никак смириться не удается с рабской долей? Живут же полоняне как-то, даже и довольны участью бывают. Хозяин кормит, одевает, крышу над головой дает, беспокоиться ни о чем не надо. Что велели выполнил и лежи себе, с боку на бок ворочайся.

К капищу вверх по тракту подниматься надо, как раз мимо знахаркиной избы. Данира еще про себя понадеялась, что встретится кто, к Трояне идущий, так предупредит. Сама даже на полминутки свернуть боялась, вдруг Хмара лично в окно глядит, или холопку какую послала следом, приглядеть. Потом вовсе житья не будет, долго не успокоится. С другой стороны, что знахарка подумает, если Данира задержится? Мало ли, не окажется волхва в капище, ждать придется. Он нынче где-то бегает, сначала в дом купеческий ломился зачем-то, потом бают телегу с телом Милицы встречал и знаки какие-то делал…

Возле знахаркиного дома было пусто, окна ставнями прикрыты. Зато на подходе к капищу навстречу Данире попались Трояна с Елиней. Староста удивился:

- А ты куда собралась? Сказано же, где собираемся!

- Да Хмара вот, - виновато улыбнулась девушка, - придумала, что срочно волхву записку отнести надо. Я ж девка подневольная, пришлось. Смотрела, может кого увижу, на вас и вышла.

- Ну иди быстрей, там он покуда - буркнула Трояна. - Еще ждать тебя не хватало.

Получив разрешение, Данира дернулась бежать к капищу, но Елиня перехватил за рукав. Глаза воровато глянули по сторонам, быстро спросил:

- Что за дело у Хмары к волхву? Недоверчив я сегодня к потайному общению девок с мужиками. Записку-то покажи, мало ли…

Данира растерянно моргнула, но противиться не стала. Хмара же не наказывала писульку никому не показывать. Между прочим, из-за собственных воплей отвлеклась. Значит, боги так распорядились, решили покарать сестрицу за то, что не хочет вежливой быть и гнев сдерживать. Для того и старосту навстречу послали, мысль нужную в голову вложив. Успокоив таким нехитрым способом собственную совесть, девушка тихонько, чтоб со стороны незаметно, протянула записку старосте. Тот ловко перехватил, и нарочито громко сказал:

- Давай-ка лучше мы тебя проводим, чтоб потом еще куда не потерялась.

И подставил один локоть Трояне, а другой Данире. Вроде заботу проявляет, а на деле они от чужих взглядов прикрывают. Пока до капища дошли, староста успел записку развернуть, прочитать и обратно трубочкой скрутить. Даже ленточку точь-в-точь повязал, не первый раз доводилось чужое читать. В руку Данире вернул писульку, а сам мрачнее тучи. Улыбаться силится, виду не подавать, но с таким лицом только леших пугать. Трояна ему щебечет, заговаривает, чтоб в себя пришел, Данире подмигивает, мол, давай быстрее, видишь, что с мужиком делается!

Скользнув между домами, рабыня оказалась у входа в капище. Волхв стоял в центре, бросая что-то в священный огонь сварги, крестообразного костра, отгоняющего злых духов. Коротко вознеся хвалу окружавшим ее богам, Данира шагнула к волхву.

- Чего тебе? – спросил тот, не оборачиваясь.

- Хмара Маланьева записку передать велела, - кланяясь широкой спине ответила девушка. Даже волхв рабыню за человека не считает, взглядом не удосуживает. Словно муха прилетела или кошка забрела. Что оборачиваться, время тратить. Волхв молча протянул назад руку, ладонью к небу. Данира поспешно вложила в нее бумажную трубочку и почему-то вздрогнула. От мужчины в звериной шкуре пахло не привычным потом, а ночными цветами. Сладковатый аромат манил куда-то далеко, шепча о будоражащей кровь опасности.

- Чего еще? – недовольно спросил волхв, чувствуя присутствие девушки. Даниру так и подмывало возмутиться и заявить, что капище для всех открыто, а она на всенощную молитву настроилась. Но сдержалась, сказала как есть:

- Про ответ госпожа сестрица спрашивала.

Раздраженно сдернув ленточку, волхв быстро пробежал глазами по ровным строчкам. Замер на мгновение, опустив голову, и письмо полетело в огонь вместе с лентой. Бумага вспыхнула и разлетелась черными хлопьями. Волхв повернулся к девушке, глаза ничего не выражали. Настолько ничего, что Данира забеспокоилась, не впал ли в вещий транс. Как заговорит сейчас через него какой-нибудь бог, что рабыня ответит? Она и не поймет ничего из величественных речей! Мужчина в звериной шкуре провел рукой по лицу и успокаивающе улыбнулся. Словно стер с лица прошлое выражение и нацепил новое, более подходящее. Все еще немного испуганная, Данира ляпнула:

- А у вас шкура порвана.

- У меня? Шкура? – переспросил волхв, весело улыбаясь. – Справа что ль, под мышкой?

- Ага, - кивнула девушка, потихоньку расслабляясь, - Чуть пониже, будто клок выдран.

- Значит, будет чем заняться вечером, - подмигнул Данире волхв. – То-то думаю, поддувает. Сестрице твоей мне ответить нечего пока, если надумаю, так в гости зайду, раз зовет. К тебе у меня вопрос – чем прошлую неделю занималась вечерами да ночами? Я к тому, что вид у тебя больно утомленный, будто не спала вовсе. Нельзя так.

Данире стало приятно от такой заботы. Разведя руками, начала рассказывать:

- За тетушкой присматривала, болеет она сильно, никак выздороветь не хочет. Я и сидела с ней, травками отпаивала и лоб утирала. Интересно вышло…

- Понятно, - задумчиво сказал волхв, не дослушав, - значит она одна…

Непонимающе посмотрев на заговаривающегося волхва, Данира неуверенно спросила:

- Так я пойду, если ответ сочинять не будете?

- Иди, иди, - кивнул волхв, почти не обращая на девушку внимания.