- Волхв тут допрежь вас приходил, тоже на вещи доченькины поглядеть желал. Да я его на порог не пустила, что толку в нем, ежели от беды защитить не сумел, нечистую силу не отвел? Так и сказала ему.
Переглянулась Данира с Гордяной, спрашивает осторожненько:
- И чего он ответил?
- Ничего, - пожала плечами купчиха, - палкой погрозил и пошел. Ну, еще сказал, что попомню я слова свои, когда пекельники у меня в доме пировать будут. Да мне все равно, нашто теперь добро нажитое нужно? Одна у нас дочка была, отрада и надёжа, а теперь хоть племянников на воспитание бери…
Данира быстро прикинула, кто из родственников есть у Любимы с мужем. Ну, брат ее, так у того четверо дочерей взрослых. Две замужем, третья просватана, да Тина последняя, в девках засиделась. То-то так беспокоилась, заботу проявляла. Плохая замена выйдет. Есть еще у самого купца Пересвета родственники, но не здесь. Брат младший в столице осел, там и дети у него, не захотят в глушь ехать, да и подросшие уже. Сестрицы замужем, в другие поселения отданы. Насколько Данира знала, живут небедно, в радости, вряд ли детей на воспитание отдать захотят. Разве что из жалости к осиротевшим родителям. Староста, судя по задумчивым глазам, прикидывал то же самое. Похоже, никого заподозрить не удалось, взгляд потух и вернулся к делу.
Данирины мысли перекинулись на волхва. Интересно, зачем его сюда принесло? Разве позвал кто, до сих пор по своей воле в чужие дела не мешался. Ну, допустим, те же деревенские сплетницы нашептали о случившемся и намекнули на нечистую силу. Так тогда волхву следовало не в горницу девичью проситься, а к телу первым делом идти. Чтоб не внесли вместе с ним в село дух пекельный и беду неминучую. Али на обереги снятые глянуть хотел зачем-то? Тут она заметила, как староста отставляет в сторону шкатулочку с кольцами и отвлеклась от таинственного поведения волхва. У Хмары почти такая же, и Данира не раз видела, как сестрица прячет в двойном дне всяческие девичьи секретики. Почему бы и тут такому не быть? Если и нет, лишний раз глянуть не во вред будет. Взяв шкатулку в руки, рабыня повертела ее перед глазами, внимательно разглядывая деревянные листочки брусники, аккуратно выложенные по крышке. Поймала на себе подозрительный взгляд Любимы, по лицу скользнула кривая от обиды улыбка, руки сами нажали на один из лепестков, выступавший чуть дальше других. Шелестнула хитрая пружинка и снизу выехал тоненький ящичек, заполненный мелко исписанными листами бумаги.
- Что, Елиня, проглядел тайничок девчоночий? - не оборачиваясь спросила Трояна, аккуратно перебирающая очередной сундук с одежей.
- Проглядел, - сокрушенно вздохнул староста, задетый за живое. Спросил тут же: - Ты, Данира, будто знала про него?
- Можно сказать и знала, - уклончиво ответила та, - Видела такие уже.
- От значит как, - удивился мужик, - Это что ж, выходит, нонешним девкам много чего есть от родителей заботливых прятать?
- Почему нонешним сразу, - фыркнула Гордяна, - Мне такой от матери остался, а ей еще от бабки. Надо ж куда-то подарки да писульки дружков сердешных укрывать? И то больше не от родителей, от подружек любопытных да прочего случайного люда.
- Я про этот секрет не знала, - качнула головой Любима, заинтересовавшись находкой, - Сундук с пустой крышкой дочь мне показывала, предупреждала, что травки там хитрые хранить будет да баловство всякое. Я и не любопытствовала шибко, доверием дорожила. А оно вон как обернулось. Что хоть в писульках тех, поглядеть дадите?
- Бери да читай пока, потом скажешь, что думаешь, - задумчиво отмахнулась Трояна, с натугой поднимая крышку очередного сундука. Данира протянула Любиме листочки и снова начала за старостой приглядывать. Купчиха бережно приняла тонкие бумажки и уселась с ними обратно. Читала бегло, вслух слова не вышептывала. Данира аж позавидовала. Ей бы так, а то жди теперь, покуда в голос кто-нибудь прочесть соберется. Случайно услышав, что бормочет Трояна, девушка едва удержалась от смешка. Знахарка тихонько говорила самой себе:
- Сундук значится… Это ж какой сундук, не смотренный еще, али я нынче тоже Елиня пустоглазая? Подмогни, Макошь, я в долгу не останусь…
То ли Макошь знахарку услышала, то ли так и было, но сундук с пустотой в крышке стоял последним. Дощечка, закрывающая тайник, оказалась сломана и выпала двумя частями едва Трояна ее коснулась. Внутри не оказалось ничего, даже случайного обрывка.
- Спугнули, значит, татя-то? – зловеще поинтересовалась знахарка. – А я гляжу, что порядком пошуровать успел. Любима, не помнишь, чего тут дочь твоя хранила?
Утирая слезы тыльной стороной ладони, купчиха ответила:
- Всего не упомнишь, битком было. От Борислава из столицы письма, списки трав да рецепты, записочки какие-то… Видать и этого непотребства начало, - потрясла Любима листами, найденными в шкатулке.
- Непотребства, говоришь? – переспросила Трояна. – Ты внимательней читай, может подсказка какая обнаружится. Чай, за ним и приходил паразит этот. Ну-ка, кто его из холопок спугивал? Спросить хочу.
Позвали девок, запуганных до полусмерти. Удивленный Елиня начал расспрашивать, что случилось и почему так нервно дрожат. Выяснилось, когда татя заметили и шум подняли, он мимо пробежал в окно прыгать. Разглядеть толком не удалось, одёжа странная была. Цвет между серым и черным, длиннющая, аж по земле стелется, а сверху еще и клобук голову прячет. Хватать бандита девки не решились, больно здоровый оказался, да еще руку за полой держал. Испугались, что ножом полоснет. Еще и выругался страшно, пообещал, что к Вию отправит, чтоб этот день им припомнил. При этих словах холопки ударились в слезы и молча мотали головами, пока Любима не надавала пощечин. Оказалось, странный тать Вия господином называл, и когда выяснили, что с Милицей стало, так девки в ужас и пришли. Боятся, что их завтра в лесу найдут, холодных и изувеченных. Данира поморщилась, на трусих глядя. Кобылы здоровые, не всякий мужик подойти рискнет, а трясутся листом осиновым. Вон Милица, на что щуплая да изнеженная была, а в лес не испугалась податься. Дура конечно, но хоть смелая. А эти просто дуры.
- Не найдут, - раздраженно сказала Трояна, - коли сами не попретесь сдуру ночью шляться. Толком сказать можете, роста какого он, сложением каков?
Толком сказать не могли, но смутно припомнили, что ростом высок, ровно кузнец али волхв, а в плечах необъятен. Упомянутые мужи в двери проходили осторожно, бочком и пригибаясь, чтоб косяки не своротить. Елиня хмыкнул, представив себе такого татя, тайком пробирающегося по чужому дому или в узкий лаз протискивающегося. Ему на большой дороге грабить, а не по шкатулкам шарить! Досадливо махнув рукой, Трояна холопок отправила обратно, а сама у Любимы листки исписанные забрала.
- Дай, - говорит, - просмотрю, что за непотребства там и не укажут ли на злыдня безбожного.
- Не укажут, - всхлипнула Любима, неохотно отдавая, - Начала там нет, в сундуке что ли было, или еще где. Может вовсе не было. Только имен никаких не называет, все Он да с Ним. Да такие вещи рассказаны, позор на всю семью. Тьфу!
Трояна понимающе кивнула и пообещала:
- Коли сможем, так не станем сор из избы выносить, никто и не узнает подробностей неприличных. Ну, разве кнесице Елиня отпишет, так она далеко, с местными кумушками поди не станет сплетничать.
Купчиха покачала головой, от поблажек отказываясь:
- Ты не обещай мне, сама не связывайся, и меня не надёжь. Надо будет, так хоть всему народу зачитывай да на столбах расклеивай, только найдите чудовище это. Хватит с него и одной Милицы, лишь бы еще кого не опутал, болтун клятый, отродье Виево!
- Тут тетка Любима, как бы ты права не оказалась, - мрачно предсказал Елиня. – Вспомнил я, кому ножи полагаются узкие и изогнутые, будто клык звериный. Так и зовут их – Зубы Виевы. Только убивать и годятся в ритуалах ночных.
Сколько народу в комнатке было, руками замахали, плевать через плечо начали, нечистую силу отгоняя. Вий, или Ний, как в Залесье его кличут, Чернобогу первый помощник, и отдана ему власть мертвецов судить, в Вирий не попавших. Кошмары на людей насылает, видения жуткие, а то и призраков отправляет на земле мучиться, родню былую запугивая. Поминать лишний раз не стоит, еще услышит и явится. Или пошлет кого, что топором не отмашешься и подковой не отгородишься. Каждый знает, что ходят по земле не только добрые люди, но и такие, что злым богам кланяются, об их благе пекутся. И у Вия слуги находятся, детьми его себя называют, за то власть над смертью имеют. Сами живут, пока господину не надоедят, с умершими разговаривать могут, а то и тела из земли поднимать недотлевшие. Упаси Род от такого человека, во тьме волхвующего. Откуда берутся, кто воспитывает кровососов?
