- Ведьмой она была, - буркнул тысячник, снова усаживаясь рядом. – А их пресветлая Янина людьми считать не велела. Так что там – и?

- Ничего, - покачал головой друид. – Совершенно ничего.

Несколько дней спустя ночью пропала Милица. А может не ночью, во всяком случае, вечером она рано поднялась в спаленку. Ужинать не стала, сказавшись больной и велев не беспокоить. Заперлась, как обычно, да затихла, растворив от духоты окно. Это конюх видел, как раз под ним стожок накидывать заканчивал. Как оказалось, Милица и велела, мол, боится разбиться, ежели голова как-нибудь у открытого окна закружится. Вечером отсутствию купеческой дочери никто не удивлялся, утром тоже не хватились. В дни, когда не надо было отправляться за травами со знахаркой, она подолгу спала, а то и просто лениво валялась в постели, предаваясь мечтам. В обед, еще не забеспокоившись, отправили служанку позвать Милицу к столу. Та вернулась ни с чем, молодая госпожа на стук не ответила. Мать махнула рукой – боги с ней, пусть отдыхает девочка, целую неделю по лесам от зари до зари моталась. Толком спохватились к вечеру, когда Милица не спустилась и ужинать. Стали стучать, кричать, наконец вынесли к чертям собачьим дверь. Хорошая была, с крепким засовом, лишь вместе с косяком поддалась.

В просторной светелке родителей встретила пустота. Постель не разобрана, никто в эту ночь явно не пользовался. Окно во всю ширь распахнуто, ставенки тихонько поскрипывают. Выглянули – там стожок примятый и растрепаный, будто кто прыгнул, а потом неуклюже выбирался. Ахнули родители – неужто сбежала девка? Так вроде не с чего, не неволили, все по сердцу делали. Стали глядеть, что да как. Вещи и драгоценности, которыми Милицу щедро одаривал отец, нетронуты. Все на месте в привычном порядке, словно хозяйка ненадолго комнату покинула. В сундуках одного простенького наряда не хватает. Между баночек с притираниями, теснившимися на столике под зеркалом, обнаружили кошель с монетами. И, что больше всего родичей напугало, связку оберегов. Их Милица с детства носила не снимая.

Всем домом побежали по селу, каждого спрашивая, не видел ли, не слышал. К помощницам Трояновым и к самой знахарке в первую очередь людей послали. Что и как, не говорила ли чего дочь купеческая, не делилась ли сердечными тайнами и ближайшими планами. Данира запираться не стала, рассказала о последних разговорах как есть. Гордя подтвердила, а Трояна сразу добавила, что в лесу Милицу искать надо. И объяснила почему, чтоб шибко не надеялись прежней девку вернуть. Ох, голосила купчиха, заслышав такие слова! Да толку, если не уследила, что у дочери в голове творится и о чем мечтает по ночам. Людей на ноги подняли, пошли лес прочесывать. Псов вели, хоть и дворовые, но может чего и вычуют. Воров же запоминают, находят, коли с цепи спустить. Одежу Милицы отыскали сразу. Висел поодаль от опушки узелок на веточке березовой, а в нем каждая вещичка аккуратно сложена, явно хозяйку дожидается. Отсюда собак пустили, сами частой цепью пошли, оврагов не обходя и заглядывая под каждую корягу.

Девчонку нашли все-таки собаки, лежащей в глубоком овражке. Холодная, на лице застыли ужас и ненависть, да что-то странное, словно до последнего не верила в происходящее. Тело изувечено, в страшном сне не привидится. Бабы в крик, в вой, мужиков бывалых наизнанку выворачивает, псы беснуются, чуя настроение толпы. Данира на тело Милицы поглядела-поглядела, вокруг обошла и за Трояной кинулась. Кроме нее рабыню слушать все одно никто не станет.

Знахарка неспешно ковыляла, старостой вежливо поддерживаемая. Ну, девушка воплем ускорения придала:

- Не похоже на пекельников-то, бабушка!

А сама в пояс кланяется, чтоб бледность скрыть и желудок унять. Почему-то не страшно было смотреть, какие мучения подружка приняла, а теперь поплохело, когда мысль прочувствовала. Был человек, и нет. Намедни разговаривали как обычно, а оказалось в последний раз. И никто не скажет, что завтра тебя боги не приберут, задумавшись. Собралась Данира с духом кое-как и продолжила как смогла:

- Никем чужим и не пахнет, а следы человеческие есть, да только их затопчут сейчас. Скорее надо!

Староста на Трояну глядит, а она ему кивает поспешно:

- Беги уж, наведи порядок. Пусть ничего не трогают, пока я не приду! А меня и девка доведет, ничего.

Ох и припустил староста по девичьим следам, еще быстрее бежал, да как ловко! Ни сучок под ногой не хрустнет, ни ямка не подвернется, словно летит. Над самой землей стелется. Полюбовались травница с помощницей, покуда из виду не скрылся, да пошли неспешно следом. Торопиться некуда, а несчастье и подождать может. Поохав немножко, Трояна властно велела:

- Ну, сказывай, чего увидела, что зайцем пуганым пустилась.

- В стороне от тропинок и полянок ее нашли, да еще ветками закиданую, чтоб случайно никто не наткнулся, - проговорила Данира. И добавила: - Зачем пекельникам прятать, бросили бы поди, где пришлось. Да и лицо такое, словно знала губителя своего и не верила, что мог так поступить.

Бабка кивнула, соглашаясь:

- Это верно. Опять же, не убивают пекельники девок. С ума свести, это могут, до самоубийства довести. Но чтоб убить да тело прятать, не похоже.

- След, - продолжила Данира, - из оврага одинокий выводит, почти незаметный. Будто в мягких сапогах злыдень шел, да ступать аккуратно пытался. Ежели хорошо пошукать, еще бы чего, глядишь, нашли, да народу столько…

Рабыня досадливо взмахнула руками, на миг почему-то решив, что если быстро найдут убийцу, все изменится. Трояна качнула головой, охлаждая пыл. Спросила:

- Глаза-то у Милицы целы, не посмотрела?

- Нету, - вздрогнув, ответила та, припомнив жуткое зрелище, - Вырваны, одна кровища в яминах.

Спина знахарки ссутулилась еще больше, по лицу разлилось мрачное выражение. Трояна огляделась, скользнув взглядом по толстым древесным стволам, зашептала:

- Думаю, чутье твое правду говорит, не пекельники это. И лицо женское никогда бы не тронули, у них закон на это есть. Местный кто-то злодейничал. Сначала в уши девке напел про обряды ночные и силу великую, заманивал, сталбыть. Сама она в руки ему пошла, а уж в ночном лесу приволье для всякой беды, помощи ни от людей, ни от богов не дождешься.

- Почему думаешь, что из наших кто-то? – смутилась Данира таким предположением, - Разве пришлый не мог девке ботвы на уши навесить да в лесу подкараулить?

- Мог бы, - мрачно ухмыльнулась бабка, - Только откуда пришлецу знать, что могу я в глаза убиенной заглянуть да облик насильника там углядеть? Это из сельчан-то не всякий знает, а догадаться разве что ведун или волхв может.

Девушка ахнула, начав озираться не менее нервно, чем Трояна. В каждом кусте теперь чудился затаившийся злодей, трава подозрительно колыхалась, а ветви деревьев как-то неурочно шевелились. Одно дело, если Милицу сгубили пекельники, или пришлец какой. Тут уберечься легче, чужих все равно остерегаешься. Когда же не знаешь, кто из давних знакомцев подземным богам яро служить начал, так от каждой тени шарахнешься. К соседу, с рождения знакомому, спиной не повернешься, на подружку коситься станешь, каждый шаг с оглядкой. Так, вздрагивая от каждого шороха, они дошли до злополучного овражка.

Староста не зря жалованье из столицы получал. Некогда отслуживший в кнесском войске полных два десятка лет, за годы мирной жизни навыков не растерял, так что утихомирить воющую толпу и отогнать баб от места преступления оказалось вполне по силам. К приходу Трояны в овражке никто не толпился, по кустам шуршали охотники, пытаясь разобраться в следах. Знахарка спустилась вниз, к бесстыдно обнаженному телу. Осмотрела с головы до пят, перевернула, чтоб со спины оглядеть. В толпе, где осталась стоять Данира, опять кому-то стало плохо, так что все подались назад. Воспользовавшись суетой, вперед пробрались Паратя с Гордяной. Девки парой слов перекинуться не успели, как Трояна подняла голову и поманила. Нервно сглотнув и пытаясь цветом лица слиться с серо-зелеными зарослями, Паратя начала мелкими шажками пятиться. Дани с Гордей ее под руки ухватили и в уши зашипели: