Окончательно растерявшись, Данира вернулась к нетерпеливо ожидающим Елине и Трояне. Будто не с одним человеком разговаривала, а с несколькими. Староста долго размышлять не дал, накинувшись коршуном. Девка с удивлением обнаружила, что ее ухватили за руку и тащат от капища подальше, чтоб волхв ненароком не услышал. Знахарка торопливо шагала следом, беспокойно оглядываясь. Стоило свернуть за ближайший угол, Елиня застыл как вкопанный. Вопросы посыпались как горох из драного мешка. Данира подробно рассказала про изменяющееся настроение, рваную шкуру и странную оговорку. Трояна мрачно глянула на старосту:

- Накаркал, служивый? Что делать теперь будешь?

- А ты не будешь? – огрызнулся мужик, без того не радостный. – Народ надо собирать, да вязать с-служителя божьего.

Трояна головой покачала, отвернулась. Староста тоскливо засвистел, прекрасно понимая, что никто просто так не поверит. Мало ли, что в девчоночьих записках вычитали, может выдумки, а может и записок не было. Не зря волхв сразу в огонь кинул словеса Хмарины, осторожничал. Данира удивленно вертела головой от одной к другому, пытаясь сообразить, что такого Хмара написала. Неужто знала о злодействе готовящемся, но никому не донесла, тихо злорадствуя? Они с Милицей последнее время шибко немирно жили, ну не до убийства же! Легко распознав беспокойство ученицы, Трояна коротко сказала:

- Не причем Хмара твоя. Просто видела много и догадливая очень. Натура паскудная, ищет во всем выгоду, вместо того чтобы закон божеский соблюдать. Ладно, и без нее справимся.

У знахаркиной избушки ждали Усыня с Панасом и Гордяна с Паратей. Перешучивались весело, друг над другом посмеивались, радовались деньку погожему. При виде приближающихся Трояны с Елиней улыбки с лиц убежали. Молодежь посерьезнела, вспомнив, зачем собрались. Знахарка во двор гостей завела, спрашивает для виду, чего надумали. Панас вперед выступил, за всех ответил:

- Мы тут меж собой пока балакали, решили, что кроме волхва некому. Вот.

- Почему это? – взвился староста.

- Он, вот, значится, человек пришлый, никому не известный. Наши-то Милицу с детства знали, с чего бы руке подняться? А волхв чужой, ему не жалко, вот. И Милица ему бы поверила, кому как не волхву знать про тайные обряды да прочее чароплетство. По фигуре, опять же, на татя походит, купцовыми холопками описанного. Вот.

- Ишь вы как рассуждали, "вот", - хмыкнула ехидно Трояна. – А зачем вот ему девку посредь леса резать надо было? Божьему-то служителю?

Панас смутился, руками развел. А Гордяна вперед выскочила:

- Еще посмотреть надо, каким он богам служит! Хватает их до крови человечьей охочих!

Елиня руки в боки упер, на знахарку поглядывает, будто он все придумал, а она сопротивляется. Трояна же зашла в сени, горсть оберегов вынесла:

- Держите, пригодится вам. На пояс прицепите, вражина вас и не заметит, пока сами ему не покажетесь. Чутье мне подсказывает, что по сумеркам сбежать он навострится, в закатную сторону двинется, а мы его и подождем за околицей. Там место хорошее, хоть всю деревню спрятать можно.

***

Отпуская до вечера помощников, староста со знахаркой старательно подчеркивали, что их планы – великая тайна. Расчет оправдался полностью, к закату за околицей собралось чуть не все село, за исключением старых и малых. Бабы с тяжелыми сковородами да мужики с кольями старательно прятались за деревьями, в стогах и овражках. Староста, оглядывая окрестности, поморщился, а Трояна, подмигнув смущенным ученицам, сломала пополам припасенную дощечку и пошептала над обломками. Одну половину справа от дороги бросила, другую слева. Погрозила пальцем старосте:

- А ты ничего не видел, ясно? С пастухами-то договорился?

Тот кивнул, отвечая на оба вопроса сразу. Тем более что знахарку не первый год знал. Данира старательно оглядывалась, соображая, почему прекратилось неестественное шевеление окружающей растительности. Вспомнила, как знахарка рассказывала про невидим-траву, чьим отваром можно пропитывать вещицы и носить при себе. Тогда тебя не заметит тот, кто специально не старается увидеть и не знает, куда смотреть. Такие обереги Трояна сегодня им раздала. Но как можно спрятать тех, у кого нет нужной вещицы?

Сама знахарка не таясь уселась на придорожную травку, устраиваясь поудобнее. Староста последовал примеру, заняв позицию на противоположной обочине. Так же поступили и остальные официальные засадники. Трояна предупредила, чтоб сильно не дергались, в оба глаза глядели и помалкивали. Темнело быстро, словно солнышко решило не томить собравшихся людей. Сумерки окутывали село, размывая очертания. Лес с каждой минутой словно подступал все ближе, а дорога перестала отличаться от остальной земли. Наконец, показалась незнакомая сутулая фигура, будто плывущая над землей. Данира сначала ее не заметила, а потом будто кольнуло и глаза открылись.

- Вечер добрый, странничек, - сказал староста, вставая с обочины и отряхивая налипшие травинки. Фигура дернулась от неожиданности, голова нервно завертелась, пытаясь понять, откуда взялся решительно настроенный мужик, но так ничего и не выглядела. Послышался приглушенный ответ:

- Добрый, добрый.

По голосу стало понятно, что в непонятное одеяние закутан мужчина. Не желая сталкиваться со старостой, он забрал левее и ускорил шаг, но там навстречу поднялась знахарка.

- Никак покидаешь нас, Вадим? - ласково и удивленно спросила Трояна, перебирая амулеты на поясе. Кто не знал, тот и не догадался, что ничуть травница не удивлена. И в ласке притворства не заметил. Решили люди поначалу, что случайно волхв сюда забрел, еще про себя ругнулись тихонько – а ну как злодея спугнет?

Убедившись, что его поджидают и узнали, волхв выругался и выпрямился во весь рост. Руки небрежно поигрывали посохом, на который мужчина только что тяжело опирался. Вместо привычной волчьей шкуры и кожаных штанов тело окутывал темно-серый балахон, почти не заметный в сумерках. Широкий капюшон горбом свисал на спину, мягкие замшевые обувки не оставляли следов. В невидимой толпе раздалось сдавленное оханье, кто-то из баб сообразил, что волхв дивно похож на описанного холопками татя. А знахарка, словно ничего не замечая, продолжала:

- Далеко собрался-то? Нешто не угодили тебе места наши, что ночью темной сбежать торопишься?

- Да как-то не по сердцу мне здесь, - усмешливо отвечает волхв, - разонравилось. Старосты косятся подозрительно, травницы хлеб отбивают… Пойду я, веселее местечко поищу.

- Вот оно как, - печально молвила Трояна, - тогда что ж, тогда конечно.

Недовольный ропот пронесся в воздухе. Доселе прятавшиеся люди начали выползать из ухоронок да собираться вокруг волхва и знахарки. Сощурившись, Вадим спросил:

- Так что, отпускаешь? Вишь, смотрю провожающих больно много собралось, а я ж мужик не гордый, стеснительный даже. Убрала бы толпу от греха подальше. Не то вдруг испугаюсь?

Последние слова волхв произнес с угрозой, крутанув посох и пристально глянув на самых смелых парней. Прыти у них резко поубавилось, взгляд волхва словно ледяным ветром по коже скользнул. Трояна широко раскрыла глаза, взлетевшие брови едва не слились с волосами. Спросила, словно не поверила:

- Никак у меня позволения спрашиваешь? С чего бы это? Чай, раньше-то никто тебе не указ был.

- Да и сейчас не указ, - хладнокровно ответил волхв. Всякая улыбка исчезла с его лица, подобравшись, он ждал, что будет дальше. Трояна словно удивилась еще больше:

- Совсем никто? Ты ж волхв, тебе покровителя заповедано слушать больше, чем самого себя. Кстати сказать, все спросить забываю, кому ж тебя посвятили на веки вечные? Догадаться никак у меня не выходило чтой-то. Ответь уж напоследок.

- Раньше бы спросила, раньше бы и ответил, - с непонятным напряжением сказал Вадим. – Я обычаев не нарушаю.

- Ну так кому служишь-то, - не выдержал староста, - Признавайся давай!

- Вию меня посвятили с младенчества, ему и служу единственному! – с вызовом огрызнулся волхв.