Убедившись, что все заняты делом, Весняна серьезно сказала ночной гостье:
- Не пытайся кого-то из себя изображать, выходит фальшиво и куда подозрительней. Будь сама собой, и постепенно лишняя раболепность сама исчезнет из твоего поведения. И представляться, если спросят, лучше освободившейся холопкой. Сама придумаешь, что к чему, зато понятно будет, почему ты такая неуверенная и колючая одновременно.
Данира испуганно вжала голову в плечи, а хозяйка, взявшись за уборку со стола, продолжила:
- Что ты беглая рабыня, заплутавшая в незнакомом лесу, мы сразу поняли. Только это твое дело, мы потому и живем в глуши, что не любим эти, хм, статусные игры. На мужа моего не сердись, любопытно ему было у тебя все выведать откровенных вопросов не задавая. Зато и поможет тебе, подскажет, как до капища лучше добираться. Хотя, если моего мнения спросишь, так нечего тебе там делать. Не для тебя волховство, да и примут нищую без охоты. Если же погоня будет, отдадут не раздумывая. Я б на твоем месте к Кругам друидским завернула, если глаза меня не обманывают, тебя там хорошо примут. Как свою. Впрочем, твое дело.
Вернувшиеся с улицы мальчишки хором пожелали спокойной ночи и скрылись в одной из комнат. Жалена, притащившая одеяла и простыни, поступила точно так же, напоследок в очередной раз подмигнув Данире. Весняна, закончившая возню с посудой, принялась стелить гостье постель. Дан как раз спустился с чердака, неся в руках шкатулочку, с которой демонстративно сдул толстый слой пыли.
- Нам оно ни к чему, мы эти места как пять пальцев знаем, - непонятно пояснил он. И расстелил на освобожденном от посуды и крошек столе удивительно подробную карту. Недовольно поморщился, свернул обратно и, немного покопавшись, достал из шкатулки другую. Бережно расправил, одобрительно кивнул и поманил к себе Даниру. С ней подошла и Весняна, оторвавшись от застилания лавки. По-прежнему держась в стороне от гостьи, обняла мужа за талию и положив подбородок ему на плечо, тоже взялась разглядывать многочисленные тропинки и дорожки.
- На тракт, пожалуй, тебе даже ночью выезжать не стоит, – задумчиво произнес охотник. – Там сейчас людно, особенно вблизи капища. Ты ж к капищу направляешься, я не перепутал? И сама не передумала? Ну ладно. По лесной глухомани с лошадью пробираться тоже мало радости, так что запоминай лучше тропинки. Память-то хорошая?
Данира кивнула, и Дан повел пальцем по тонким извилистым линиям:
- На эту дорожку я тебя утром выведу, заодно подскажу, чем от других отличается, чтоб не сбилась ненароком. Развилок у тебя на пути получается… Раз, два, всего три, не запутаешься. Сначала направо, потом налево, и еще раз по крайнему левому своротку. Как раз напрямую выберешься. Ручьев в нашем лесу хватает, ягод на закуску тоже. Добираться два дня будешь, может три, кто тебя знает. Вот здесь, здесь и здесь есть землянки, если найдешь, можешь переночевать, для того и ставились. К ним тропки тоненькие ведут, могут и заросшими быть.
В разговор вступила зевающая Весняна:
- Захочет, так учует поди. Лучше бы за два дня добраться, лошадку жалко. Видно, что не привыкла она под открытым небом ночевать. Ребята говорят, по дому тоскует…
Хозяйка отошла достилать постель, а Данира вздохнула. Она и сама бы с удовольствием проводила ночи под крышей, в тепле и уюте человеческого жилья. И до цели побыстрей добраться хочется. Дан дал еще несколько советов по поводу передвижения по лесу и ночевок под открытым небом. По охотничьим словам, выходило, что тропками девушка доберется гораздо быстрее, никого не встретив. Разве что еще кого, лесом промышляющего, так бояться не стоит. Охотнику некогда на других кляузничать, да и природа этого не любит. Свернув карту, Дан немного поколебался, а затем протянул ее девушке.
- Ладно уж, держи. Мало ли, доведется еще куда направиться. Да не отнекивайся ты! Коли надо будет, я еще такую нарисую, будет нечем в зиму заняться, самое то. Сыновей заодно поучу. Ну, доброй ночи тебе, странница.
***
Утром Данира умудрилась проспать дольше всех. Охотничье семейство успело встать, позавтракать и взяться за утренние дела, а девушка только-только открыла глаза. Дан, занимавшийся починкой лошадиной сбруи, усмехнулся:
- С добрым утречком! Уж действительно, богатырский сон, не добудишься. Мы уж и топали погромче, и посудой звенели, и чего только не делали, а ты и ухом не ведешь. Точно тебе говорю, в богатырши иди, не в волхвицы. Богатыри, они ж почему такие сильные да непобедимые? Потому что силу от самой земли тянут, во сне стало быть. Ну и только во сне их порешить и можно. Ты нынче, поди, на неделю вперед силы натянулась, чай, и останавливаться до самого капища не захочешь?
Смущенная и раскрасневшаяся девушка осторожно выбралась из-под одеяла, оглядываясь по сторонам. Кроме нее и Дана в избе никого не оказалось.
- Кого высматриваешь? Все при деле уже, - сообщил охотник. – Жена скотину обиходит, дочка к подружке в гости усвистала, теперь неделю и не увидим. Мальчишки с лошадкой твоей возятся, подковы проверить хотели и еще чего-то там, не знаю. Я в конягах мало что понимаю, это они у нас спецы.
- А… Кто научил тогда? – недоуменно спросила Данира.
- Чутье у них, - спокойно ответил Дан. – Что на зверей, что на людей… Каждому свое, так ведь? Зато к охотничьему делу не тянутся, жалко им. Не встречали, говорят, подлых животин, вот рука и не поднимается.
- А людей? – осторожно спросила девушка. – Встречали?
Охотник задумчиво посмотрел на гостью, наконец сообразившую, к кому она попала. Сказал серьезно:
- Встречали. Хорошо, что ты к нам забрела. Теперь знают, что и люди с чистым сердцем бывают и доброй душой.
Данира криво усмехнулась и принялась медленно складывать постель. Тихо сказала:
- Откуда ж вам знать, что у меня сердце чистое? Может, разбойница какая или лазутчица… Добрые-то люди по ночам в лесах не шляются, под дождем не мокнут.
- Мне? – удивился Дан. – А я и не знаю. Но сыновьям верю. Да и живу на свете не первый день, знаю, что за крепкими стенами и десятком запоров как раз погань всякая прячется. Хорошего же человека в любом месте встретить можно, ему совесть покоя не дает, о других заботиться заставляет и унижаться не позволяет… Да что мы лясы точим? Тебе поди умыться хочется и позавтракать, а там и идти пора. А то до полудня провозимся, а там и вечер незаметно настанет. Хотя, коль хошь, с нами оставайся. Нам лишний рот не страшен, да и ты, думаю, сложа руки сидеть не привычна. В травках, опять же, разбираешься…
Улыбнувшись, Данира покачала головой. Ей не хотелось становиться обузой для приютившего ее семейства. Дан, вероятно, рассчитывал на то, что она может одному из сыновей понравиться и в жены сгодиться, только не имела она права замуж выходить. И обрекать тем род мужчины на прерывание. Даже если он и не человек. Или не совсем человек. Охотник настаивать тоже не стал, хотя искренне огорчился. Ему очень понравилась эта девушка, гордая и несломленная, несмотря на тяжелое прошлое. Из вчерашнего разговора ему удалось узнать о ней гораздо больше, чем Данира думала, и уж тем более больше чем ей бы хотелось. И Дан был абсолютно уверен, что она стала бы достойным членом необычной семьи. Но уговаривать все-таки не стал, чувствуя, что эта сереброволосая предназначена для куда более интересной судьбы, чем тихая жизнь в дебрях Разнолесья.
Данира быстро умылась, переоделась в благополучно высохшую одежду и попыталась немного привести в порядок волосы, распутывая пятерней. Расческу она с собой в дорогу взять не догадалась, так что теперь в очередной раз ругалась на саму себя, приглаживая волосы ладонями. Весняна, вошедшая в избу с полным ведром молока, тяжело вздохнула, сунула его в руки поднявшемуся навстречу мужу и скрылась в спальне. Вышла с костяным гребнем в руках, широким, с тщательно отполированными округлыми зубцами. Спросила:
- Может, это лучше подойдет, чем растопыренные пальцы? Лови!
