Похоже, в этом дворе собаки попусту не гавкали, потому что на голоса почти сразу выглянула хозяйка. Огляделась по сторонам и помахала рукой сомневающейся девушке:

- Подходи к воротам, сейчас отворю!

И двинулась чуть наискосок от крыльца, одновременно показывая жестами, где эти самые ворота находятся. Опешившая Данира двинулась навстречу, пытаясь понять, как хозяйка ее разглядела в мокрой темноте и почему, увидев смутный силуэт, не кликнула мужа, а отправилась впускать незнакомого человека. Уходить в любом случае поздно, да и очень хотелось согреться и высохнуть. Даже если потом придется снова выезжать в дождь. Зато Яблонька, похоже, передумала и начала у самых ворот нервно бить копытами, порываясь вырвать повод у девушки из рук. Та, едва удерживая лошадь, виновато сказала дружелюбно улыбающейся хозяйке:

- Что с ней такое, не пойму! Всю жизнь спокойная и послушная была, а сегодня весь вечер капризничает. Не нравится, видимо, под дождем гулять.

- Наверное, - согласилась хозяйка, странно усмехнувшись. Повернулась к дому и по-мальчишечьи свистнула.

На зов выскочили два крепких паренька, то ли двойняшки, то ли погодки. Данира им навскидку отмерила по четырнадцать весен, вот-вот в жениховский возраст войдут. Молча поклонившись гостье, они переглянулись между собой и не споря взялись за дело. Один ловко перехватил у Даниры узду, глянул пристально в глаза тут же утихомирившейся лошадке и повел к одной из надворных построек. Второй на ходу отвязал от седла сумки и скрылся с ними в избе, чтоб через несколько мгновений выскочить и побежать за братом. Растерявшаяся девушка послушно двинулась следом за хозяйкой, кивнувшей на хлопнувшую дверь. Хорошо хоть у самого порога догадалась наскоро выжать края одежды и надоедливую косу.

Сеней у избушки не оказалось, жилые комнаты предваряла совсем маленькая комнатушка. Одна из стен занята длинными полками, уставленными хозяйской обувью и кое-каким хозяйственным инвентарем. Данира толком не успела разглядеть, что еще тут есть, едва поспевая за ведущей ее женщиной. Изнутри изба казалась еще больше, чем снаружи. В просторной комнате легко помещалась печь, крепкий обеденный стол и многочисленные лавки. Места оставалось вполне достаточно, чтобы устроить танцы или просто собрать несколько колен родичей. Во всю дальнюю стену тянулась выбеленная дощатая перегородка с тремя настоящими дверями. Данира сразу предположила, что там находятся спальни. В одной родительская, во второй живут мальчики, забравшие лошадь, а в третьей, вероятно, дочь хозяев. Или дочери.

Хозяйка, назвавшаяся Весняной, вела себя немного странно. При всем дружелюбии и явном желании помочь, она держалась в стороне от Даниры. Старательно избегая подходить ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Девушка никак не могла сообразить, чем это вызвано. С одной стороны, хозяйка вполне имела право опасаться ночной гостьи. Добрые люди в такое время и такую погоду по лесам не шастают. С другой стороны, не стоило тогда и приглашать ее в дом. Да и что могла сделать Данира, будь она разбойницей? Весняна ростом даже выше, пусть ненамного, и гораздо шире в кости, вряд ли так просто с ней справишься. Да и муж с сыновьями рядом. Хозяин Данире понравился сразу. Высокий, широкоплечий, но несколько худощавый, он мягко и быстро передвигался по дому, подшучивая над женой, гостьей и выглянувшей на шум заспанной девицей. Дочерью, судя по явному сходству. В конце концов Данира решила, что от нее просто дурно пахнет после двух дней, проведенных в лесу. Объяснение явно притянуто за уши, после такого ливня какие запахи? Но позволило успокоить внутренний голос. Девушка решила, что надо радоваться, что пустили погреться, не допрашивая кто такая и откуда взялась. Мало ли какие у людей странности, видно же, что добрые и заботливые.

Отнеслись к Данире действительно очень предупредительно. Хозяйская дочь, взрослая девица, подыскала ей домашнее платье и, снабдив полотенцем, отправила в свою комнату. Там Данира наконец смогла стянуть с себя холодную мокрую одежду и как следует растереться, разгоняя застывшую кровь. С удовольствием надела сухое и теплое платье и почувствовала себя почти счастливой. Даже огорчаться из-за потерянного времени не хотелось, как и думать о том, чтобы выйти обратно под дождь. Ну, будет двигаться днем и медленно, зато под приглядом светлых богов. Когда еще под крышей заночевать придется, кто ж его знает. До капища не день и не два еще добираться, особенно лесом. Пусть Яблонька отдохнет по-человечески, хоть капризничать перестанет. Усмехнувшись собственным мыслям, Данира подхватила мокрый ком вещей и вышла в общую комнату.

- Скажите, куда это – Данира трагически глянула на ношу – повесить можно?

Дочь Весняны улыбнулась:

- Пойдем, покажу. Меня Жаленой зовут, а тебя?

- Данира, - ответила девушка, следуя за ней. Вместе они вышли в сени, где обнаружилась незаметная в полумраке дверца. Она выводила в длинный крытый переход, где вдоль стен тянулись прочные бечевки.

- Развешивай, где больше нравится. Тут сквозняки, быстро обсохнет. А я пока до ветру схожу, - махнув рукой куда-то в темный конец перехода сказала Жалена. И исчезла, совершенно не смущаясь отсутствием света.

Данира выкрутила по очереди штаны, рубаху и куртку, и на ощупь раскинула по бечеве. Обещанные Жаленой сквозняки, больше похожие на порывы ветра, вполне убедили девушку в том, что к утру ее одежда будет в полном порядке. Жалена появилась так же бесшумно и неожиданно, как и исчезла. Совершенно сухой, крытый коридор связывал избу с дворовыми постройками, включая уютную будочку. Подмигнула вздрогнувшей Данире и направилась в дом. Гостья тихо шла следом, пытаясь сообразить, что же ее так смущает в лесном семействе. В доме для нее собрали ужин, выставив на стол миску, полную тушеного с овощами мяса. Рядом стоял чугунок, на случай если девушке захочется добавки. Еда оказалась горячей, видимо держали в печи. Чуть в стороне поставили тарелку со щедро нарезанным хлебом и глиняный чайник. По запаху Данира определила, что в нем запарили травяной чай из вишни, смородины и лесной земляники.

Есть вроде бы не хотелось, но отказываться неудобно и поздно. Пришлось усаживаться за стол, впрочем, аппетит на горячую пищу пришел сразу, так что девушка сама не заметила, как слопала все предложенное под умильными взглядами хозяев. От добавки отказалась, многословно благодаря Весняну и ее мужа за гостеприимство. Охотник хмыкнул, отмахиваясь от благодарностей и сказал:

- Ну, если наелась, тогда чай пить сядем. Составим уж тебе компанию, раз не спим. Как зовут-то, говоришь?

- Данира.

- Выходит, почти тезки. Меня Даном кличут, мальчишек, что лошадку твою обихаживают, Заром и Даром, а с бабами нашими ты знакома.

Жалена фыркнула, за спиной отца показав ему язык и подмигнула Данире. Вынесла из-за печи кружки, глиняные для семьи и деревянную для гостьи. Виновато пожала плечами:

- К нам редко кто забредает, живем тут, словно упыри какие. Уж не обессудь, какая есть.

Весняна, неодобрительно покосилась на дочь и принялась разливать чай. Душистый, темный, как раз той температуры, чтоб приятно пить. За столом как-то незаметно появились Дар и Зар, хотя Данира могла поклясться, что дверь избы не отворялась. Теперь Дан почему-то неодобрительно глядел на сыновей. Когда расселись, завязался обычный в таких случаях разговор, обо всем сразу и ни о чем конкретно. Весняна с сыновьями больше молчали, а Дан и Жалена забрасывали Даниру вопросами. Вроде и ненавязчивыми, впрямую не допытывались, кто она и откуда, но девушка аж взмокла, пытаясь не запутаться в собственных рассказах и не выдать больше, чем надо. В результате окончательно растерялась и то и дело сбивалась с высокомерного тона свободной путешественницы на приниженный лепет беглой рабыни. Дан хитро улыбался, у Жалены в глазах пробегали ехидные искорки, и они старательно загоняли гостью в угол, пока Весняна не потребовала оставить ее в покое. Выгнала сыновей во двор, чтоб еще раз проверили, все ли в порядке со скотиной и хорошо ли заперты ворота, дочь отправила за постелью для Даниры, а с мужем тихо пошепталась и он, нарочито кряхтя, полез на чердак.