Разбирая скопившиеся бумаги на две кучки, из которых одну следовало сжечь, а другую передать Лозняку, Ратмир сердито фыркнул. Вспомнил, как вдруг пришлось повоевать с кнесицей за коня. Янина вбила себе в голову, что лучше Ратмиру изображать беглеца и нарушителя законов, едва спасшегося от лап кнесских воинов. Еще и спектакль целый разыграть хотела, чтоб его всерьез до самых Кругов воины гнали. Еле удалось убедить правительницу, что такие сложности дополнительного расположения со стороны друидов не обеспечат, а жизнь мечнику серьезно осложнят. Да и то спорила до последнего, пока у Ратмира нервы не сдали и он не заявил, что порочить доброе имя не даст, и на таких условиях пресветлая кнесица может сама отправляться хоть в… Куда угодно, в общем. Схлопотал по морде, конечно, зато в его сборы больше никто не вмешивался. Единственно, что Янина приказала, так это чтоб к вечеру и духу его в столице не было.
Душераздирающе вздохнув, мечник придавил одну стопку бумаг тяжелой каменной чернильницей, а вторую сунул под мышку. Застыл на миг перед дверью, раздумывая, двинуться в кузню или на кухню. Остановился на последней, заодно решив приказать, чтоб дорожную суму ему собрали. А лучше две. Нет, ну угораздило же Даэлина именно сейчас с Яниной в очередной раз полаяться! Не мог до зимы потерпеть, несколько месяцев осталось, а там тракты снегом бы замело, да всякая нечисть из убежищ повылазила. Поди не выгнала бы кнесица родного брата из терема до весны, а там может и от дурацкой идеи отказалась. Хотя, если бы друид мог спокойно сносить то, к чему его Янина принуждала, Ратмир первый бы его уважать перестал. Мечник хмыкнул, вспоминая утренний разговор…
- И все-таки я не понимаю, как ты это себе представляешь, - устало говорил Ратмир, не глядя на сидящую рядом кнесицу и потирая горящую щеку. – Ну, удастся тебе от друида дите понести, а дальше что? Пока он к тебе тайком бегает, на это сквозь пальцы смотрят и бояре, и народ. А рожать без мужа… Это девка дворовая может, никак не кнесица.
Янина поморщилась:
- Грубоват ты, братец. Почему, опять же, без мужа?
Мечник вздохнул, удивляясь бабьей глупости:
- А как ты замуж за друида собираешься, если он, по твоему же указу между прочим, нелюдью зловредной является, гонениям и казни подверженной? Выйдешь на вече всеобщее, повинишься, мол дурой была, зря друидов обидела, теперь в знак примирения за одного из них замуж собираюсь? Не выйдет так, сестрица. Уж больно крепко ты убеждения в коварстве ведунском в головы вбила, собственными стараниями себе яму выкопала. Не поверят, решат, что околдовали тебя. Даэлина камнями побьют, в меняльной слободе погром устроят…
- При чем тут менялы? – искренне удивилась кнесица, смотревшая на Ратмира с доброй жалостью, будто на юродивого. Мечник махнул рукой:
- Они всегда при чем. Да и давно уж не трогали их, теперь любой повод сгодится.
- Пусть так, - пожала плечами Янина. – Только не будет погрома. Какой ты все-таки наивный ещё… Думаешь, я поверила его лживой и льстивой доброте? Разумеется, я не собираюсь брать Даэлина в мужья, открывая нелюдям дорогу к власти над людьми. Тем более, что он и меня, и тебя, и детей наших переживет раз в несколько. Если захочет. Мне нужен от него всего лишь сын. Наследник престола, с куда более серьезными чем у меня способностями к чародейству. Чтоб мог начатое мной продолжить, не опасаясь никаких козней. Как только мое желание исполнится, я, так и быть, отпущу Даэлина во все четыре стороны. Ну, разумеется, с… э-э-э… Просьбой как можно скорее покинуть мои владения. А сама выйду замуж за подходящего человека. Достаточно знатного, чтобы не позорить звание кнеса, достаточно умного, чтобы молчать о догадках, буде таковые возникнут, и достаточно осторожного, чтобы довольствоваться званием, не претендуя на власть. Ничего личного, просто политика. И будут все жить долго и счастливо… Есть у меня на примете несколько подходящих кандидатур. Если бы ещё этот клятый друид не противился моим планам…
Янина мечтательно замолчала, а Ратмир, беззвучно сглотнув, незаметно поднялся, поклонился, не поднимая глаз и быстро-быстро покинул покои повелительницы. Сейчас ему очень не хотелось смотреть на премудрую сестру. И разговаривать с ней тоже. Пожалуй, он сам после такого предложения тоже скандал бы устроил. С хлопанием дверями и демонстративным игнорированием, хм, собеседницы. А друиды, насколько мечник знал, к собственным детям привязаны гораздо сильнее людей. Так что для Даэлина такая идея неприемлема не только по моральным соображениям, но и почти физически. Только кнесицу подобные мелочи не интересовали совершенно. Она вообще не интересовалась никакими фактами, могущими поколебать заботливо придуманный ею для себя и окружающих образ зловредных нелюдей-ведунов. Отправляя Ратмира в Круги, Янина не интересовалась истиной. Ей нужен конкретный способ, рецепт или ритуал, боги его знают, что позволит достичь желаемого. Вне зависимости от того, существует ли таковой на самом деле.
Невесело ухмыльнувшись, Ратмир пнул дверь кухни. Та бесшумно повернулась на тщательно смазанных петлях, пропуская его внутрь. Одна из кухарок, привычно уворачиваясь сначала от двери, а потом и от входящего в нее мужчины, скороговоркой поздоровалась и продолжила ощипывать мелкую птицу. Мечник прошел в дальний угол, кивая в ответ на приветствия кухарок и кухарят и уселся на чурбачок возле устья недавно растопленной печи. Отодвинул заслонку, в первый миг зажмурившись от пыхнувшего в лицо жара и принялся жечь бумаги. Лист за листом он отправлял в пляшущие языки пламени, тщательно вороша угли после каждого и тщательно следя, чтоб не осталось слишком крупных кусков пепла. Ратмир грустно размышлял о том, что его путешествие вполне может превратиться в вечное изгнание, если нужного Янине способа и вправду не существует. Хорошо хоть не успел обзавестись женой и детьми, неладно бы вышло.
Подкинув в печь дров и захлопнув заслонку, мечник резко поднялся на ноги, развернулся и едва не уткнулся носом в пышные прелести старшей кухарки. Перед ним стояла Хельга, северянка, завезенная в Ругению во время одного из военных походов ныне покойного кнеса. Будучи выше самого крупного мужчины, она еще и шириной плеч мало кому уступала. Впрочем, женские атрибуты у нее тоже присутствовали, причем столь выдающихся размеров, что в женихах недостатка не было. До сих пор, даже по прошествии добрых двух десятков лет. Северянка словно не знала, что женщинам полагается расцветать пышным цветом в юности, чтоб в зрелости покориться быстрому увяданию и покрыться морщинами. Сорокалетняя Хельга выглядела максимум на двадцать пять, сама выбирала себе друзей и выкидывала из окна любого, заикнувшегося о том, чтобы стать ее мужем. Ратмиру, с удовольствием пользовавшемуся благосклонностью Хельги, хватало ума не заикаться.
- Уезжаешь? – спокойно спросила северянка, ласково глядя на раскрасневшегося мечника, уставившегося в вырез ее платья.
- А? Ага, - погрустнел отвлекшийся Ратмир. – На сколько, не ведаю, а куда – сказать не могу.
- Ну, это невелика тайна, - мягко улыбнулась кухарка. – Во всяком случае для нас, челядинов.
- Кто бы сомневался! – фыркнул мечник и с надеждой уставился на Хельгу. – Хочешь что-нибудь посоветовать?
Она тихонько рассмеялась, заполнив всю кухню низким грудным смехом. Покачала головой:
- Твое сердце стучит, как у юнца, впервые взявшего меч в руки. Думаю, друид сказал все, что нужно, ему можно доверять. В конце концов, это мы им враги, а не они нам. Ты едешь в хорошее место, Ратмир. Тебе давно пора погулять по свету, вместо того чтобы сидеть здесь, где ничего не случается. Глядишь, и жену добрую привезешь, не то, что местные боярыни. Жадные до денег и равнодушные сердцем. Иди уж, собирайся. Еды мы тебе приготовим, и в дорогу накормим, и с собой уложим.
Не обращая внимания на смущение мечника, Хельга похлопала его по плечу и вернулась к делам. А он отправился обратно в комнату, на ходу размышляя над словами северянки. Пожалуй, она права – даже если б и завел он тут жену, вряд ли бы та огорчилась его отъездом и отсутствием. Невесты, время от времени ненавязчиво подсовываемые ему боярами и богатыми купцами, мало интересовались собственно Ратмиром. Его положением в обществе и могущественной родственницей – это да. Ему и смотреть не хотелось на этих девиц с маслеными глазами и глупой улыбкой. Еще ни одной не встретил, чтоб второй раз поговорить захотелось. Да и о чем разговаривать, если дальше модных нарядов и блестящих побрякушек их интересы не простираются? Мечник не раз удивлялся, как Янине удалось вырасти не такой, как местные боярышни. И иного объяснения не видел, кроме того, что сестре на пользу пошло раннее и удачное замужество. Жаль при всём разуме, видеть и слышать кого-то еще, кроме себя, так и не научилась. Правду видать говорят, что от многознающего до мудрого не всякий доберётся.
