Бажен сам не знал, где говорит искренне, а где из страха перед гневом отца. Для того не то что рабыня, наемные работницы людьми не считались. Тем более не признавал Маланий Даниру за члена семьи. Узнает, что сын говорит, рассердится не на шутку. Самому Бажену крепких слов не пожалеет, слабаком назвав и велев чужих людей меньше слушать, а в первую голову жене достанется, что Даниру племянницей называет, а родному сыну мягкосердечие и добродушие привить успела. Еще допытываться начнет, кому порядки в его доме заведенные не нравятся и язык слишком длинный вырос. Понятно же, что не от богачей такие слова доносятся, а от холопов и заемщиков Маланьевых. К счастью, Хмара задумываться не стала, не успев всерьез рассердиться. Кивнула брату прощающе, и сказала:
- Ты уж сильно не надрывайся искать, вот еще. А о Данире подумай, может что и придет тебе в голову. Нам лишь бы от знахарки ее отвадить или наоборот…
- Хорошо, Хмарушка, подумаю, - покорно сказал Бажен. Трудно, что ли? Всегда потом ответить можно, что ничего не надумал, не послали боги стоящей мысли. С тем и расстались. Хмара, напоследок презрительно оглядев скромное убранство братовой комнатки, ушла к себе. Села украшения перебирать и придумывать, что еще выпросить. Бажен во двор отправился, там отец псов отбирал с собой взять.
Собаки эти славились на всю округу. Специально купцы из разных мест привозили самых сообразительных и бойких щенков. Немалые деньги на них Маланий тратил, но окупалось сторицей. Лютость сам в зверенышах вырабатывал, учил молча на людей бросаться и по следу идти не сбиваясь. Лучшие сторожевые псы в селе из Маланьева двора происходили, зажиточные хозяева в очередь стояли на этих детенышей. Нынче оказалось, что и по следу идут лучше других, они Милицино тело и нашли. И никого не подпускали, пока хозяин не оттащил.
Хмара, узнав от вернувшегося брата что произошло, порадовалась. Теперь эта пакость невзрачная кровь ей портить не будет, можно жить спокойно. Даже на тело смотреть не пошла, любопытство не проснулось. А ну как сниться потом начнет купцово отродье, от нее каверзы всякой ожидать можно. Чуть с пекельниками не связалась, тогда вовсе от нее спасу бы не было! Чтобы быть уверенной, что Милицу не пекельники сгубили, Хмаре на труп смотреть не понадобилось. И следы в лесу девку не интересовали, она точно знала, кто и почему это сделал. Не зря ж с купеческой дочки глаз не спускала, надеясь тоже на чем-нибудь подловить, чтоб та и рта раскрыть против нее, Хмары, не смела. И много чего интересного выглядела. Даже не жалко, что купцова дочь на том свете спряталась, зато теперь в Хмариных руках более интересный и полезный человек оказался. Бояться девица не думала, дома ее никто не тронет, не доберется. А добровольно в лес ночью переться она не собирается. Это Милица сказочкам поверила, поди и не поняла, что случилось.
Достав из специального ларчика лист тонкой пергаментной бумаги, Хмара надолго задумалась. Письмо надо составить так, чтобы случайный чтец не догадался, о чем речь, а тот, кому назначено, не усомнился в смысле. Пока думала, пальцы напрочь ощипали гусиное перо, пришлось вставать, ища новое. Хмару охватила слепая злость. Милица и после смерти каверзы подстраивает! Из-за нее Данира по селу бегает, знахарке и старосте помогая, вместо того, чтоб госпоже прислуживать. Рабынина работа, перья вовремя доставать, очинять и подавать с поклоном, никак не Хмара сама бегать должна! Осердившись, девушка куда бодрее думать начала, слова послания сами сложились. Часто обмакивая перо в чернильницу, рука споро выводила меленькие руны. Почерк оказался не в пример хозяйке симпатичный и ясный, просто загляденье. Буковка к буковке льнет, в слова округлые выстраиваясь, строчки ни наверх, ни вниз не убегают, тянутся ровными полосками.
"Доброго здоровьица тебе, волхв, бога своего служитель верный! Поклон тебе шлет Хмара, дочь Маланьева, да удачи в делах твоих желает. Пущай треба, тобой принесенная, угодна будет покровителю твоему! Чай, ежели возрадуется, так и тебя вознесет во власти и уважении. Да хоть бы и над знахаркой Трояной, воли много взявшей да при попущении старостином заместо тебя про ведовство рассуждающей. Самое время сейчас ее бессилие показать при всем честном народе, а твое умение. Думаю, ты и сам знаешь как, поди озаботился своевременно. Ну а коли не совсем где-то, так и я могу подсказать, кого да почему в нужное время дома не было, да кто безропотен останется. Так на так и выйдет, и тебе благо, и покровителю твоему радость, да и я, верую, в накладе не останусь. Волхвы ж добрых дел не забывают, ежели чего всегда отплатить равным готовы? На том и кланяюсь, ответа ожидаючи. Рабыня моя грамоте не учена, через нее хорошо писульки передавать. А то сам приходи, в нашем дому всегда рады будут.
Хмара, дочь Малания."
Во всем должно быть равновесие, думала Хмара. Не бывает блага для всех, если кому-то хорошо, значит где-то обязательно плохо. И если кто-то охотится на зверя, значит найдется и тот, кто беглецу поможет.
***
Трояна запретила помощницам расходиться по домам. При всех сказала, что не отпустит, пока охальника не найдут. Данира невольно обрадовалась, что не надо возвращаться к придирчивой Хмаре. Знала, грех перед богами, но немножко помечтала, что искать злодея будут долго-долго, да еще и из Летка уходить придется, преследуя. А что, Милице все равно не поможешь, так почему ее смерти доброму делу не послужить? В смысле, жизнь Данире облегчить, хоть на какой-то срок от рабской доли избавив.
Народу староста, переглянувшись со знахаркой, велел к делам возвращаться. Мужики сразу разошлись, пора на дворе самая рабочая. Сено ставить надо, да много чего еще. Бабы подзадержались, шушукаясь в нескольких шагах от овражка. Выделили делегацию, решительно двинувшуюся вперед. Четверо спустилось, самые боевитые и языкатые. Любава-корчмариха первой шла, за ней Тина, свойственница Милицы покойной, да еще Руся с Божаной, главные сплетницы местные. Знахарка на их приближение внимания не обратила, раны разглядывала и измеряла. Прикидывала, как и чем нанести можно. Вполголоса девкам разъясняла, Елиня тоже подсказывал. Он поневоле больше трупов видывал, опыт и пригодился. Засланная четверка подошла поближе, раздался разноголосый кашель. Елиня зыркнул неласково, спрашивает с намеком:
- Чего надыть? Чем занять себя не знаете, подсказка нужна?
Суровый прием баб не смутил, не зря из всей толпы именно их послали. Тина, как сторона наиболее заинтересованная, заговорила:
- Чем занять себя, мы завсегда найдем, а к вам по делу подошли.
Любава сурово кивнула, а Руся с Божаной уши навострили, готовясь всякое слово накрепко запомнить. Чтоб потом переврать, конечно, слух сочиняя. Елиня на уловки не повелся, говорит сердито:
- И какое ж у вас дело тут?
- А такое, - взвилась Тина, - что не допустим мы, чтоб тело невинной девицы в неприглядном виде посередь леса валялось. Заберем сейчас, да унесем обмывать и обряжать, как предками завещано. Неча тут ковыряться в сестренке моей, ровно псине издохшей!
Староста крякнул, опасаясь подступиться к разошедшейся бабе, а Трояна с хрустом разогнула спину и уставилась на буяншу в упор. Спрашивает:
- На руках нести собралась? Ну берись тогда, я погляжу.
И отшагнула чуть в сторону, пример подавая. Староста с девками тоже отступили, давая возможность притихшей бабе увидеть Милицу во всей красе. Нести изуродованный труп на руках Тине явно не хотелось. Неуверенно оглядевшись, она хотела к подружкам обратиться, да те шагов на пять отошли, опасаясь что к такому неприятному делу приплетут. Не давая Тине опомниться, Трояна продолжила спокойным голосом:
- Чего стоишь? Духу не хватает? Так и шла бы со своими товарками до дому, холстину прихватила да телегу какую. До опушки, поди, в холстине донести справитесь, а там лошадка вам поможет. Ну?
Данира с интересом ждала, как будут выкручиваться вздорные бабы. На своей шкуре ей не раз доводилось испытывать острый язычок знахарки, порой хоть сквозь землю проваливайся. Зато, в отличие от той же Руси, Трояна никогда по пустякам не привязывалась, если и высмеивала, то за дело.
