Рита тихо засмеялась. Я отодвинул смету и взял чашку. Отпираться дальше было бессмысленно, а раздражаться на них не получалось. Оба явно получали удовольствие от разговора, но без желания меня задеть.

— Хорошо, вы меня раскусили, вечером я и правда ужинаю со Светой. Теперь можем вернуться к делам?

— Конечно, можем, — Рита наконец перевернула страницу. — Только вы не задерживайтесь, чтобы не опоздать. Женщины этого, ой, как не любят.

— И про работу весь вечер не рассказывай, — добавил Степаныч. — Жена мне однажды сказала, что про чужие бачки она знает больше, чем про собственных родственников. Я с тех пор стараюсь поменьше болтать.

— Судя по тому, сколько ты мне рассказываешь, дома действительно помалкиваешь.

Он хмыкнул и потянулся за печеньем.

— Ну а с кем ещё поделиться? Ты хоть понимаешь, о чём речь.

Я допил чай и попросил Риту доложить по выездам. Она сразу перестала улыбаться и придвинула журнал.

— Слава с Машей в фитнес-клубе. По бойлеру привезли деталь, которую вы вчера заказали, Андрей попросил не откладывать. Маша помогает, Слава заодно питание проверит.

«Эмпатический резонанс» сразу выдал причину её резкой смены настроения. Рита попросту ревновала. Да, несильно, но ревность была. Впрочем, оно неудивительно, Слава ей нравился, да и он сам постоянно посматривал на нашего диспетчера не только, как на коллегу. Что ж, оставалось надеяться, что он сделает правильный выбор и не будет разбивать ничьи сердца.

— Пусть после замены пришлют фотографии Михалычу. Машу пускай учится и на крупных объектах.

— Слава помнит, я ему ещё перед выездом сказала. Он ответил, что всё сделает, как положено.

— Хорошо, что он у нас такой покладистый. По остальным адресам всё спокойно?

Рита рассказала про перенос одной заявки и клиента, который хотел узнать точную стоимость ремонта по фотографии закрытой дверцы под мойкой. Я предложил сначала попросить его открыть дверцу, и она показала мне переписку: уже попросила и ждала ответа.

К середине дня срочные вопросы закончились. Я перебрал бумаги в кабинете, несколько раз отвлёкся на сообщения мастеров, но мысли всё равно возвращались к вечеру.

Потом посмотрел на собственную рубашку и понял, что она мне не нравится. Утром устраивала, сейчас уже нет. В прежней жизни такими вопросами занимались другие люди, а я выбирал из готового. Теперь предстояло самому решить, в чём идти на ужин, который я точно не мог бы назвать обычным, и с этим я возился дольше, чем со сметой.

Перед уходом заглянул к Рите.

— Я уезжаю. Если что-то срочное, звони, остальное посмотрим завтра.

— Конечно, поезжайте, мы справимся, — она подняла голову от компьютера и улыбнулась. — Только цветы купите.

— М-да, а вот об этом я как-то не подумал.

— Поэтому я и напоминаю, — ответила Рита и посмотрела на соседний стол, где раньше сидела Лена.

Проследив за её взглядом, я несколько смутился. Всё же…

— Вы не обязаны ждать, — неожиданно заявила моя диспетчер.

— Что, прости?

— Мы обсуждали это с Леной. Она рассказал про свои отношения с Григорием, и о том, что было… между вами. И я не думаю, что вы должны ждать или сомневаться в том, кто вам ближе.

— То есть, все в компании в курсе, что мы с Леной…

— Нет, — Рита покачала головой. — Она рассказала только мне. Но вы не должны ждать от неё какого-то серьёзного шага. Она только что порвала с Григорием, и просто хочет почувствовать себя нужной. Поэтому…

— Так, стоп, — я поднял руку, остановив женщину, пока она не ляпнула лишнего. — Давай мы не будем это обсуждать. Уж прости, но я хочу, чтобы моя личная жизнь осталась именно моей.

— Да, простите, — Рита виновато опустила голову.

— Не стоит, — я хмыкнул, так как внутри стало чуточку теплее. На самом деле мне было приятно, что обо мне заботятся. Не ради выгоды, а как о человеке и друге. — И… спасибо.

До торгового центра было недалеко, поэтому такси вызывать не стал. Шёл без спешки, трость держал в руке. Нога двигалась свободно, и это само по себе улучшало настроение. Хоть с восстановлением не приходилось никого подгонять.

В знакомом отделе одежды покупателей было мало. Администратор София стояла у кассы и показывала Кате что-то на экране. Заметив меня, Катя улыбнулась и вышла из-за стойки.

— Максим, здравствуйте! Вам что-нибудь подсказать или пока сами посмотрите? У нас рубашки новые привезли, могу подобрать ваш размер.

— Вот с рубашки и начнём, — сказал я, прислонив трость к стойке. — Только давайте без долгих поисков, мне ещё вечером на встречу.

— Конечно, сейчас принесу, у нас как раз…

— Катюш, посмотри пока, что там с заказом покупательницы, — мягко вмешалась София и подошла ко мне. — А я помогу Максиму, он у нас редко бывает, нужно пользоваться случаем.

Катя спрятала улыбку и вернулась к компьютеру. Я сделал вид, что ничего не заметил, хотя София уже взяла меня под локоть и повела к рубашкам. Помогать мне ходить не требовалось, но возражать я не стал.

— Давно не заходили, — сказала она, перебирая вешалки. — Я уже решила, что мы вас тогда одели на несколько лет вперёд.

— Я тоже на это рассчитывал, но сегодня посмотрел на себя и засомневался.

— Напрасно, выглядите отлично. Хотя новую рубашку я вам всё равно продам, работа у меня такая.

Она оглянулась через плечо и улыбнулась. «Резонанс» отозвался теплом, в котором не было ничего похожего на вежливость продавца. Я нравился Софии, причём она вполне понимала, чего хотела, и не видела причин это особенно скрывать. Мне её внимание тоже было приятно.

— Значит, про «отлично выглядите» можно было не верить? — спросил я.

— Можно было поверить, а потом купить рубашку. Одно другому не мешает.

Пока она подбирала размер, я посмотрел на Катю. В прошлый раз девушка едва не плакала из-за покупателя с поддельным пиджаком, теперь же спокойно объясняла кому-то по телефону, где получить заказ. Закончив разговор, она заметила мой взгляд.

— Тот любитель возвращать чужие пиджаки больше не появлялся? — спросил я.

— Нет, и я по нему не скучаю, — ответила Катя. — Правда, после него ещё неделю каждый возврат проверяла чуть ли не с лупой. София сказала, я скоро подкладку начну отпарывать.

— Проверять полезно, только покупателям заранее приговор не выносите.

— Да я понимаю, уже успокоилась. Кстати, Лена замуж вышла, за нашего охранника. Помните их?

— Конечно, помню.

— Вот теперь они женаты и в отпуске, — сказала София, протягивая мне рубашку.

— Рад за них, надеюсь, у них всё сложится, чем в тот безумный день.

Катя засмеялась, а София приложила рубашку к моей груди.

— Начнём с синей, она вам должна подойти. Пиджак надевать будете?

— Не решил. С этой нормально будет?

— Будет, но можно и без него. Вы ведь не на деловые переговоры собираетесь?

— Сегодня хотелось бы без переговоров.

— Тогда примерьте, а там посмотрим, — сказала она и показала на кабинку.

Я забрал трость и пошёл переодеваться. В примерочной оказалось теснее, чем я помнил, хотя лишних килограммов после больницы у меня точно не прибавилось. Трость прислонил к стене, но она сразу съехала на пол. Пришлось поднимать её, придерживая плечо, и пристраивать за табуретом. Уже по одному этому занятию следовало понять, что торопиться сегодня не стоило.

Рубашка села неплохо, но воротник показался тесным. Я вышел к зеркалу и попробовал оттянуть его пальцем.

— Здесь давит, — сказал я. — Может, размер побольше принести?

София посмотрела на меня, затем на застёгнутую верхнюю пуговицу.

— Для начала расстегните вот эту, вы же без галстука будешь? Если возьмём больше, плечи повиснут.

Я расстегнул ворот, повернулся к зеркалу и вытянул руку.

— А манжета не слишком далеко выходит? Под пиджаком нормально будет?

— Нормально, но вы ведь ещё не решил, нужен ли пиджак, — напомнила она, поправляя рукав. — Поднимите немного руку, только не через боль. Вот так, всё на месте.