«Руки работают, голову включает только по личной по просьбе».

— Это всё, что Скряцкий предложил, или остальные не пережили твою редактуру?

— Остальных я вычеркнул, — Михалыч откинулся на спинку стула. — Один запивает, второй на любом объекте начинает переделывать проект под себя. Причём проектировщик у него всегда дурак, а виноват в итоге заказчик. Нам такого счастья на базе хватит и без новых людей.

— А Гаврилов чем отличился? — спросил я, остановившись на пометке про голову.

Михалыч потёр переносицу и посмотрел на список, словно фамилия успела его утомить.

— Работать умеет, да и бригаду тоже неплохо держит, — пояснил он. — Только в прошлом году подписал акты, не проверив, что там сделали. Потом оправдывался, что его попросили, а он, как дурак, поверил.

— Ты с ним работал?

— Пересекались. Я бы ему монтаж поручил, если его самого контролировать, но самого проверять чужую работу не поставил бы.

— Значит, будем говорить о монтаже, а не о контроле. Скряцкий его предупредил, зачем мы ищем людей?

— Скряцкий по телефону всех хвалит, у него плохих работников не бывает. Впрочем, оно и неудивительно.

Я усмехнулся и убрал список в папку. Михалыч не любил давать второй шанс, хотя это странно, я ведь на это пошёл ради него. И всё же вычёркивать человека только потому, что с ним предстоял неприятный разговор, он не собирался. А это уже о чём-то да говорило.

— Поехали к Павлу Романовичу, — сказал я. — Уточним, кто свободен, и назначим встречи. Только давай не будем выносить приговор, пока лично не побеседуем.

— Без приговора можно, — Михалыч поднялся за курткой. — Но если Гаврилов опять начнёт рассказывать, что вокруг одни подлецы, ты его сам слушай. Я эту историю уже слышал.

На базе Скряцкого погрузчик сдавал назад, заставляя нас переждать у ворот. Сам Павел Романович стоял возле конторы и показывал водителю накладную. Судя по тому, как он водил пальцем по одной строке, разговор зашёл в тупик.

— Ты мне ещё скажи, что оно по дороге само пересчиталось, — услышал я, когда мы подошли. Скряцкий заметил нас и вернул бумагу водителю. — Иди к кладовщику, пусть при тебе проверит. Потом разберёмся.

Он пожал мне руку и потянулся открыть дверь.

— Проходите, я уж думал, вы к вечеру доберётесь. Чай будете?

— Будем, если вместе с чаем найдутся люди, — ответил я.

— Люди найдутся, только Богряцкому угодить трудно. Я ему вчера фамилии называю, а он будто некрологи мне читает.

— Потому что ты половину давно не видел, — отозвался Михалыч, заходя следом. — Для тебя человек хороший, если за материал рассчитался. А мне потом его работу принимать.

В конторе Скряцкий освободил для нас край стола, переложив бумаги на подоконник. Пока секретарша готовила нам чай, он достал свой список, в котором, в отличие от нашего, никто не был зачёркнут.

— Давайте с Гаврилова начнём, — предложил он. — У него заказ сорвался, сейчас как раз свободен. Бригада небольшая, зато сработались. Могут и монтаж сделать, и за остальными присмотреть.

Михалыч снял очки, хотя только что их надел.

— Паша, ты мне опять одно и то же предлагаешь. Монтаж отдельно, контроль отдельно. Он как-то на одном объекте акты подписывал, по которым всё было замечательно, а я потом ходили и фотографировали, что там на самом деле.

— Его люди там только черновую работу делали, — Скряцкий придвинул к нему чашку, когда симпатичная девушка принесла их в кабинет. — Он не за всё отвечал.

— Значит, не надо было за всё расписываться.

— Да попросил его прораб закрыть бумаги, он и закрыл. Не разобрался, бывает.

— Бывает, — согласился Михалыч и даже кивнул. — Только ты сейчас предлагаешь поставить его разбираться за других. Сам-то разницу видишь?

Скряцкий повернулся ко мне, но я не стал облегчать ему задачу.

— Нам нужны люди на базу, где уже произошло обрушение, — сказал я. — После этого объяснение «меня попросили» никто слушать не захочет. И я в том числе.

— Так вы его даже не видели ещё, а уже виноватым сделали, — Павел Романович развёл руками. — Я же не предлагаю прямо сейчас пропуск ему выписать.

— Вот поэтому и разговариваем. Пусть приедет без бригады, начнём с него самого. Расскажет, что подписал и почему, а потом обсудим работу.

— Он тебе расскажет, что его подставили, — вставил Михалыч.

— Тогда я спрошу, что он сделал, чтобы это не повторилось, — ответил я. — Если ничего, на этом и закончим.

Скряцкий отпил чай и некоторое время молчал. Ему не нравилось, что рекомендацию не приняли сразу, но спорить с тем, что случилось на базе Умярова, было трудно.

— Позвоню ему, — сказал он наконец. — Только вы без показательного суда, мужик всё-таки не с улицы пришёл.

— Нам работник нужен, Павел Романович, а не подсудимый. Но вашей рекомендацией его подпись под чужими работами не отменишь. Нормально поговорим, если он сам захочет нормально говорить.

После этого дело пошло быстрее. Вторым выбрали специалиста по вентиляции (да, у нас был Митяй, но он был нужен мне пока что на объектах Виктории. Хотя я не отрицал, что этих двоих надо поставить вместе, а после комбинировать их работу, чтобы я не получил по голове за то, что на одном объекте всё идеально, а на втором не пойми что), которого Михалыч знал по прежним объектам. Уточнили, когда он мог приехать, и попросили Скряцкого заранее сказать ему, какую работу мы предлагали. Брать человека на обслуживание, а потом неожиданно отправлять руководить монтажом я не собирался. Подобные сюрпризы обычно заканчивались ссорой в первый же месяц.

Уже на выходе Скряцкий придержал меня за локоть.

— Ты не думай, я вам кого попало не сую. Просто идеальных сейчас долго искать придётся.

— Идеальных не надо, — ответил я. — Мне бы тех, кому можно позвонить с вопросом и получить честный ответ, а не рассказ о чужой подлости.

Он хмыкнул и отпустил мою руку.

В машине Михалыч положил очки в футляр, но заводить двигатель не спешил.

— Если Гаврилов признает, что подписал не глядя, возьмёшь?

— Одного признания мало. Посмотрим, как будет работать под контролем, если вообще до этого дойдёт.

— А если хороший монтажник?

— Тогда останется монтажником. Не обязательно делать начальника из каждого, кто умеет держать инструмент.

Михалыч удовлетворённо крякнул. Кажется, именно это он и хотел услышать.

До фитнес-клуба мы добрались после полудня. Камила ещё утром просила посмотреть течь в служебном помещении, и я решил заехать по пути. Андрей встретил нас в холле и сразу посмотрел на трость.

— Надеюсь, форму ты с собой не привёз?

— Сегодня я по воде, а не по спорту. Камила сказала, у вас возле бойлера лужа появляется.

— Появляется, — он снял полотенце с плеча и махнул нам в сторону коридора. — Я уже велел на ночь подачу перекрывать, но вчера опять забыли. Уборщица утром пришла, первым делом ко мне ругаться.

— Ей пол вытирать, она и ругается, — заметил Михалыч. — А кран чинить кто-нибудь собирался?

— Вот вас дождались, теперь собираемся.

Под соединением у бойлера стояло ведро. На полу лежала тряпка, которую явно бросили туда не сегодня. Михалыч присел рядом, протёр гайку бумажной салфеткой и немного подождал. По краю снова выступила вода.

— Здесь течёт, — сказал он, показывая мне соединение. — Разбирать надо, смотреть уплотнение.

Я наклонился, насколько позволяла нога. Следы подтёков были и ниже, на подводке, но сама вода собиралась у гайки.

— Пока похоже на прокладку, — сказал я Андрею. — Мастер разберёт и проверит. Перекрывать подачу на ночь вы придумали, конечно, удобно, но от ремонта здесь, увы, не отвертеться.

— Я думал, там возни на полдня, с отключением душевых.

— Сначала посмотрим, что именно придётся отключать. В любом случае персоналу больше не нужно будет каждый вечер вспоминать об этом ведре.