— Давайте снимем накидку, — предложила я.

Без кружева познакомиться оказалось проще. Птица перебралась на предложенную жердочку, взяла зерно и осталась рядом. Не вспыхнула волшебная печать, не зазвенели стекла. Просто два живых существа выдержали присутствие друг друга и захотели задержаться еще немного.

Женщина назвала себя госпожой Линд. Она жила одна, но соседка согласилась помогать на случай болезни. Я попросила привести и соседку, если они решатся на пробное размещение. Вместе мы выбрали клетку, которую можно было удобно чистить, и составили короткий список ежедневных дел.

— А вдруг она меня не полюбит? — спросила госпожа Линд.

Я посмотрела на птицу, которая снова тянулась к ее рукаву.

— Дайте ей время. И себе тоже. Пока достаточно того, что ей с вами спокойно.

Когда посетительница ушла, Тильда сказала, что я могла бы взять больше за такое долгое знакомство. Я ответила, что это входит в оплаченный подбор.

— Тогда не забудьте, когда будете считать работу, — сказала она.

Я не забыла.

Во второй половине дня продала первый флакон «Тихого блеска». Покупатель готовил взрослого шерстяного фамильяра к семейному празднику. Я прочитала вместе с ним инструкцию, показала средство для снятия и записала имя с адресом в журнал сопровождения.

— Зачем вам мой адрес? — спросил он.

— Если производитель изменит рекомендации, я смогу сообщить. И вы сможете обратиться, если возникнут вопросы.

Он пожал плечами, но адрес продиктовал.

Я поставила отметку о выданной инструкции. Вечером проверила ее еще раз, вспомнив свой промах на испытании. На этикетке разрешалось именно то, что я объяснила. Я убрала свой экземпляр инструкции к рабочим записям и решила, что на этот раз все сделала правильно.

На двенадцатый день Томас прислал человека с вопросом: смогу ли я после закрытия посмотреть грифониху. Не лечить — помочь с осмотром. Хозяин готов привезти ее во двор, если я согласна.

Я прочитала записку дважды.

— Большая? — спросила Тильда.

— Ездовая.

Она посмотрела на проход между полками.

— Сюда не войдет.

— Поэтому во двор.

Я вынесла оттуда ящики, убрала сушившиеся полотенца и проверила засов калитки. Соседей предупредила, что вечером будет необычный посетитель. Марта спросила, не сгорит ли от него белье на веревке.

— Грифоны не дышат огнем.

— Хорошо. А хозяин?

В записке хозяин не был назван.

— С хозяином договоримся, — сказала я.

Тильда осталась помочь еще на полчаса, заранее предупредив сестру. Я внесла это время в ее запись смен. Мне не хотелось привыкать к тому, что чужое добровольное участие ничего не стоит.

Повозка остановилась у дворовой калитки незадолго до сумерек. Сначала я увидела большое серое крыло, потом голову с тяжелым светлым клювом. Грифониха стояла на широкой площадке, опустив плечи. Транспортная решетка была обита мягкой тканью.

Мужчина, шедший рядом, держал повод свободно. Он был выше Дамиана и двигался иначе — без привычки ждать, что окружающие сами уберут все с его пути. Прежде чем открыть калитку, отставил ногой пустую корзину, проверил землю под наклонным настилом и только потом поднял голову.

— Элина Арден?

— Да.

— Рейнар Лосс. Благодарю, что согласились.

Грифониха повернулась на звук его голоса. В сумерках ее глаза казались почти черными. Она поставила лапу на настил, передумала и отступила.

Рейнар не потянул ее.

— Здесь скользит? — спросил он.

Я подошла сбоку, посмотрела на мокрый край доски и принесла старую циновку. Мужчина закрепил ее так, чтобы не завернулась под когтями.

Со второй попытки грифониха сошла.

Оказавшись во дворе, она расправила одно крыло. Второе приподняла совсем немного и снова прижала к боку. Я заметила неровную линию перьев, но не стала всматриваться слишком явно.

— Веста, — сказал Рейнар, представив ее почти так же, как представился сам.

— Здравствуй, Веста.

Она щелкнула клювом.

— Полагаю, это не согласие на знакомство, — заметила я.

Угол его рта дрогнул.

— В лучшем случае предложение держать расстояние.

Томас пришел следом. Он обменялся с Рейнаром коротким приветствием, поставил сумку и спросил, как Веста ела и спала последние дни. Мужчина отвечал точно, без попытки представить ее более спокойной, чем она была.

Семь месяцев назад во время перевозки поперечный порыв ветра ударил в повозку. Веста запуталась в упряжи, повредила крыло. Ее лечили. Кость срослась, открытых ран давно не было, но теперь любая попытка очистить старые перья возле места травмы заканчивалась борьбой.

— Она не дает дотронуться, — сказал Рейнар. — Даже мне.

Он произнес последние два слова тише остальных.

Я посмотрела на его руки. На левом предплечье из-под рукава виднелся широкий светлый шрам.

— Вы были в той повозке?

— Да.

Томас раскрыл сумку.

— Сначала посмотрим, не появилась ли новая болезненность. Элина поможет мне наблюдать, как она двигается.

Рейнар кивнул и шагнул к голове Весты. Привычным движением обхватил ее клюв сверху, другой рукой взялся за ремень.

Грифониха подалась назад. Когти прочертили землю.

— Отпустите, — сказала я.

Он не сразу посмотрел на меня.

— Иначе она ударит крылом.

— Тогда мы пока не будем трогать крыло.

— Нам нужно его осмотреть.

Веста дернула головой. Рейнар удержал ее, и над его воротом на секунду проступила темная чешуя. Воздух рядом словно нагрелся. Грифониха еще сильнее уперлась лапами в землю.

Я отступила, чтобы не стоять у нее на пути.

— Сейчас она пытается уйти. Если вы не дадите, начнет защищаться. Пожалуйста, отпустите ремень.

Он посмотрел на Томаса.

— Элина права, — сказал целитель. — Начнем иначе.

Рейнар медленно разжал пальцы.

Веста отскочила к калитке, развернулась и несколько раз резко взмахнула здоровым крылом. Тильда, стоявшая у двери, прижалась к стене. Я жестом попросила ее уйти в помещение.

Когда стало тише, мужчина провел ладонью по лицу.

— Я привык держать ее во время перевязок.

— Тогда ей было больно и необходимо было помочь, — сказала я. — Сейчас мы пока не знаем, что ей нужно. Давайте дадим ей разобраться, где она.

Он кивнул. Потом снял плащ, бросил на скамью и сел на корточки в нескольких шагах от грифонихи.

— Я могу что-нибудь сделать?

— Пока — просто быть здесь.

Томас попросил чашу с водой и длинную деревянную ложку. Рейнар посмотрел на ложку с таким недоумением, что я едва не улыбнулась.

— Ею не лечат, — пояснила я. — С ее помощью можно предложить кусочек еды, не нависая над головой.

— Она знает мои руки.

— Да. И помнит, что они иногда удерживают.

Он опустил глаза на собственные пальцы. Я пожалела, что сказала это так прямо, но забирать слова назад не стала.

Веста понемногу успокаивалась. Рейнар перестал следить за каждым движением ее крыла, откинулся спиной к стене и заговорил о дороге. Голос у него был низкий, немного хриплый. Он рассказывал грифонихе, что мост опять чинят и на обратном пути придется объезжать, словно обсуждал неудобство с попутчиком.

Она повернула к нему голову.

Я заметила, что рядом с мужчиной стало легче дышать. Исчезло ощущение жара, появившееся, когда он удерживал Весту.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— Вы приглушили силу.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Обычно мне не приходится об этом думать дома.

— Здесь она и без того настороже.

Рейнар кивнул и еще немного расслабил плечи. На его шее больше не было чешуи, только полоса загара над воротом. Я поймала себя на том, что смотрю на нее, и перевела взгляд на Весту.

Тильда выглянула из двери.

— Мне уже пора. Вы справитесь?

— Справимся. Спасибо, что осталась.

Я проводила ее через магазин, закрыла входную дверь и вернулась во двор. Томас стоял сбоку от грифонихи, внимательно наблюдая, как она переносит вес с одной лапы на другую.