— Вы совсем не изменились, — сказала я.

— Изменился. Теперь лестницы не люблю. Если у тебя наверху еще кто-нибудь, спускай сама.

Я невольно улыбнулась.

Томас задержал на мне взгляд.

— А вот ты спала плохо.

— Было шумно.

Он принял это объяснение без спора.

Шторм за ночь выпил воду и съел мясо. Выйти из ящика при нас не захотел. Томас не полез за ним руками: положил возле входа маленькую пластину, дождался, пока кот заинтересуется запахом, и сел сбоку.

— Я его помню. Хозяин приводил четыре года подряд. Спокойный был кот, хотя в чужом месте никогда не любил сидеть.

— Он бросился на щелчок застежки.

— Где-то было больно. Или сильно держали. А может, и то и другое.

Томас открыл сумку заранее, за дверью. Инструменты выкладывал на сложенное полотенце, чтобы не звенели. Я подала ему воду и маленькое зеркало на ручке. Он посмотрел, как Шторм ставит лапы, попросил меня отойти от окна, потом минут пять просто наблюдал.

Кот наконец высунул переднюю лапу. На двух когтях я увидела неровные светлые концы.

— Срезали слишком коротко? — спросила я.

— На одной лапе. Сейчас воспаления не вижу, но проверить нужно. Поставь чашку вот сюда.

Осмотр занял почти час. Часть времени мы вообще ничего не делали. Мне приходилось удерживать себя от желания поторопить, помочь, взять кота, наконец, за загривок, как советовали многие владельцы.

Шторм позволил Томасу коснуться плеча. Потом дал посмотреть рот. При попытке поднять лапу зарычал, и целитель отступил.

— На сегодня хватит. Завтра продолжим, если будет есть. Острых повреждений я пока не вижу. Истощен, испуган, но это поправимо.

— Я могу его расчесать?

Томас посмотрел на мою руку.

— Ты вчера уже пробовала?

— Только переноску открыла.

— И получила?

Я показала пальцы.

— Немного.

— Тогда сегодня хватит и тебе. Тихая комната, вода, корм по списку. Земляной лоток вместо песка. Не металлический. Я пришлю подходящую пластину, ее кладут под место отдыха. Прикасаться к нему, пока сам не подойдет, не надо.

Мне стало стыдно, как ученице.

Томас заметил.

— Элина, ты не на проверке. У тебя в доме кот, которому страшно. Твоя задача — помочь ему, а не показать мне красивый прием.

Я кивнула и записала рекомендации.

Хозяин пришел, пока мы пили чай. Принес миски, мешочек корма и щетку с гнутыми зубцами. Положил все на прилавок, не снимая шляпы. Ему хотелось поскорее закончить.

Я попросила его подождать и вслух прочла простой лист передачи. Шторм переходил ко мне. Я могла оставить его у себя или подобрать ему новый дом после осмотра. Никаких обещаний отдать кота первому желающему и никаких требований вернуть его, если он вдруг станет спокойным.

Мужчина подписал. Посмотрел в сторону задней комнаты.

— Попрощаться можно?

Мы отошли от двери, пока он говорил со Штормом. Слов я не разбирала. Потом услышала, как тихо стукнула миска о пол: он все-таки принес новую, тяжелую, керамическую.

На улице мужчина долго возился с мокрой шляпой, прежде чем надеть. Я закрыла за ним дверь и вернулась к документам.

Теперь корм, осмотры и все дальнейшие решения были моей заботой.

Томас допил чай.

— Ты магазин открываешь?

— Хочу.

— Какой именно?

Я рассказала. Он слушал, не перебивая, только спросил, сколько животных я собираюсь держать одновременно и куда буду помещать новые поступления.

— Здесь восемь мест, если переставить полки. Эта комната отдельно. А серьезно больных — к вам.

— При условии, что у меня есть место. Научи себя сначала договариваться, потом обещать покупателям.

Я зачеркнула в своих заметках слова «примем любого».

— А для проверки свидетельства что теперь нужно?

Он перечислил. Новые требования к перевозке, журнал наблюдений, курс по составам для ухода. Я узнала многое, но далеко не все. Пока я выбирала скатерти для приемов, люди здесь меняли работу так, чтобы реже обжигались руки и меньше животных болело в тесных клетках.

— Я успею за неделю?

— Если будешь заниматься. И если помещение пройдет осмотр. Напиши в палату сегодня, иначе потеряешь еще два дня.

— Вы согласитесь приходить?

— За плату — да.

Он сказал это спокойно, без желания поставить меня на место. Я сразу почувствовала себя лучше. Он собирался работать со мной, а не жалеть бедную жену.

Мы обсудили часы, порядок срочных вызовов и то, что я имела право делать сама. Томас оставил счет за сегодняшний осмотр. Я положила его в новую папку — для расходов магазина, — а потом вспомнила, что Шторм пока мой личный кот, и переложила в другой конверт.

Томас наблюдал за этой возней с улыбкой.

— Хорошее начало, — сказал он. — Обычно люди путают это до первой недостачи.

После его ухода я долго не могла взяться за тряпку. Сидела за прилавком и смотрела на свидетельство о передаче Шторма. Там было мое нынешнее имя, Элина Арден. Буквы, которые вчера казались чужими, сегодня просто обозначали человека, отвечающего за живое существо.

Из задней комнаты донесся осторожный хруст. Кот ел.

Я поднялась и пошла мыть витрину.

Инспектор пришла на следующий день, когда водопроводчик лежал под раковиной. Из комнаты доносилось сердитое сопение, перемежавшееся стуком ключа.

— Неудачное время? — спросила она.

— Для меня удачное. Вы как раз увидите, что мы исправляем.

Женщина сняла перчатки. Ее звали госпожа Керн; она говорила негромко и не старалась придать своему визиту больше важности, чем требовалось. Сначала проверила документы на помещение, потом прошла за прилавок.

Я приготовилась объяснять, почему вернулась к работе. Заранее придумала спокойный ответ на случай вопроса о Дамиане. Госпожа Керн вместо этого спросила, куда будет стекать вода при мытье клеток.

— В старый слив.

— Покажите.

Слив зарос грязью и мелкими нитками. Я краснела, пока водопроводчик, высунув голову из-под раковины, объяснял, что прежний арендатор, вероятно, сметал туда сор.

— Сегодня прочищу, — сказал он.

Инспектор сделала отметку.

У дворовой двери нашелся порог с щелью. В окне комнаты для новых животных не было сетки. Две деревянные полки потрескались так, что их нельзя было толком вымыть. У меня закончились приготовленные ответы раньше, чем у госпожи Керн вопросы.

— Здесь ведь уже был магазин, — не удержалась я.

— Был. Три года назад. Он закрывался, помещение использовалось иначе. Мы не можем считать, что ничего не изменилось.

— Я понимаю.

— Хорошо. Тогда вот здесь поставьте перегородку. Новое животное не должно сразу видеть весь торговый зал. Это тоже входит в требования, хотя многие считают ее лишней тратой.

Я посмотрела на пустое место возле стены. Еще вчера представляла там красивую полку с нарядными поводками.

— Значит, поводки будут у кассы.

— Вероятно.

Керн впервые улыбнулась.

Мы дошли до задней комнаты. Я предупредила о Шторме и открыла дверь не шире ладони. Внутри стояла свежая вода, в углу лежала присланная Томасом пластина. Кот смотрел из ящика.

— Поступил на продажу?

— Нет. Передан мне лично. Вот бумага и запись целителя. Пока живет здесь, наверху для него опаснее: там открываются окна, я еще не поставила сетки.

Инспектор прочитала документ.

— До готовности изоляционной комнаты новых животных не принимаете. Этого показываете целителю в назначенные дни. В первый день торговли посетителей к нему не пускаете.

Я записала все три пункта.

Она заметила мой новый список расходов, придержанный чашкой. Не стала читать, но спросила:

— Место помощника предусмотрено?

— Я пока думала работать одна.

— Можете. Но тогда закрываете магазин каждый раз, когда едете к поставщику или к целителю. И заранее продумываете, кто подменит вас при болезни.

Я вспомнила ночь почти без сна и собственные покалывающие пальцы.